Мы такие, какие есть (Who We Are)

За окном смеркалось. Я стояла и, сжав губы в тонкую ниточку, смотрела, как прохладный вечер окутывает незнакомый мне город, словно накрывает его тёмным пуховым одеялом. Когда-то давно, в другом месте, при других обстоятельствах, но при таких же густых сумерках, за которыми я сейчас наблюдала в окно, мы с мамой проводили отца в очередную командировку. Для нас не стал сюрпризом внезапный звонок, ведь папу часто забирали, по обыкновению давая ему всего двадцать минут на сборы. Не стала неожиданностью и стоящая во дворе чёрная машина с заведённым мотором, которую я увидела, выглядывая из-за стройных папиных ног, облачённых в коричневые брюки. Мама наспех помогла собрать ему вещи и, спустившись вниз, он присел передо мной на колено, в упор посмотрев на моё покрасневшее от грусти лицо. Сколько бы я не пыталась отвести взгляд, но в поле моего зрения постоянно попадали его глубоко посаженные карие глаза, излучавшие невиданный запас энергии, словно на меня смотрел не отец семейства, а мальчик совсем юных лет. - Посмотри на меня, милая. – умоляюще попросил он, положив руку мне на плечо. Моим ответом стали крепкие объятия, после которых я, будто подстреленная, убежала на второй этаж и, приютившись на самом верху деревянной лестницы, провожала отца взглядом. Перед самым уходом он взял в одну руку чемодан, а другой крепко обхватил мою маму, зарывшись волосами в её волосы. Он что-то шептал ей, но, сколько бы я не пыталась услышать их разговор, мои маленькие оттопыренные уши отказывались ловить даже обрывки фраз. Поцеловав её на прощание, он вышел из дома, чтобы больше никогда сюда не вернуться. Мои родители, мои друзья, все случайные и не случайные люди, с которыми жизнь сводила меня, чтобы потом отобрать… Я потеряла их всех, а в довершении ко всему, я потеряла саму себя. Всё, что у меня осталось – это память о далёком прошлом, да мужчина в чёрных перчатках, который либо подарит мне спасение, либо станет моей погибелью. Эта мысль клином вбивалась мне в голову, вызывая в уголках глаз непрошенные, но такие долгожданные ручейки горячих слёз. Я видела в отражении пыльного, заляпанного чужими руками окна, счастливые лица своих близких, не зная, увижу ли я когда-нибудь их снова, но в одном я была уверена, что стоит мне обернуться, как иллюзия исчезнет, развалится, будто хлипкий карточный домик, потому что я сама была готова испариться в любой момент. В дверь несколько раз постучали. Я успела лишь тыльной стороной руки вытереть мокрые от слёз щёки, да промычать что-то нечленораздельное, как в грязную комнатушку вошла целая процессия, состоящая преимущественно из молодых людей. Ладно, я преувеличиваю, никакая это была не процессия, а всего лишь троица, состоящая из Картера, Зои и Маркуса, с которыми я познакомилась при прошлом моём пробуждении. Они взволнованно оглядывали меня с ног до головы, то и дело перебрасываясь между собой едва различимыми короткими фразами, видимо решая, кто первый заговорит. Наконец-то, три пары глаз окончательно уставились на меня. В руках у Маркуса был красный пластиковый поднос, который я точно видела в каком-то общепите, с дымящейся на нём тарелкой супа, да кружкой, с выглядывающим из неё язычком неоднократно использованного чайного пакетика. - Ты извини, здесь сломана проводка, поэтому нет света, но мы можем принести настольную лампу. – взволнованно произнесла Зои, сложив перед собой руки в замок. - Нет, нет, - запротестовала я, не желая причинять ещё неудобств. – Так даже лучше. Спасибо… - Мы решили перед уходом тебя накормить, а то неизвестно, когда вернётся твой железный дружище. – вклинился в разговор Картер, садясь на принесённый им самим маленький раскладной стул. - Он ушёл? – удручённо спросила я, сама не понимая, почему внутри что-то ухнуло при этой мысли. - Он частенько уходит разведать обстановку. Один раз его даже не было целых два дня, мы уже подумали… - Сколько я здесь нахожусь? – удивлённо спросила я, опустившись на кровать, которая отозвалась недовольным скрипом. - Почти неделю. – ответил Маркус, осторожно ставя на кровать поднос. – Похоже, ты не помнишь, но ты приходила в себя несколько раз, что-то бормотала, а потом творила такие странные вещи, мы… - Я думал, что твой друг проводит на тебе эксперименты с морфием, ты была такая заторможенная, знаешь, как после наркоза. – Картер изобразил перекошенное лицо с полузакрытыми глазами и открытым ртом, из которого, как я догадалась, по его задумке должна была течь слюна. – Но я ошибался. - Что со мной произошло? Как я оказалась здесь? – спросила я, буравя взглядом тарелку с супом. Мой желудок отвечал мне глухим урчанием, но для начала я должна была получить ответы. - Тебе надо поесть. А пока ты будешь есть, мы тебе расскажем всё, что знаем. – ласково ответила Зои, видимо заметив взгляд, которым я уставилась на столь желанную пищу. Я тут же схватила тарелку с подноса, едва не перевернув стоящую рядом кружку, и принялась жадно заглатывать её содержимое, даже не различая вкуса съеденного. Я чувствовала себя настолько голодной, что не будь у меня под рукой ложки, я бы приняла попытку съесть горячий суп руками, что было бы как минимум чревато последствиями. Урчание в животе затихало и, не смотря на внезапную боль в желудке, я почувствовала как на смену голоду приходит удовлетворение, которое я испытала впервые в жизни. - Мне так жаль, что ты не помнишь того, что было между нами, Руби. – печально протянул Картер, закрыв лицо руками. Не успев дожевать выловленное в супе мясо, я уставилась на него, лихорадочно пытаясь вспомнить, что же такого могло произойти у меня с этим обладателем огненной шевелюры. - Что? – хрипло отозвалась я. - Мы были счастливы. Мы хотели ребёнка, большую греческую… - Бога ради, Картер, закрой свой рот! – заверещала Зои, бросив в сторону своему друга испепеляющий взгляд. – Руби, не слушай его, он всё выдумывает! - Хорошо, Зои, только успокойся! – он примирительно поднял руки в воздух, а затем перевёл взгляд на меня. – В общем, мы почти ничего и не знаем, кроме того, что ты искажаешь реальность. - Что? – я медленно опустила тарелку на поднос, не без труда вспоминая очередной фокус со стенами, который, судя по всему, выходил у меня на ура. - Мы это так назвали, даже хотели тебе предложить выступать с нами. – увлеченно произнёс он. – Представь, мы играем на сцене, и тут потолок исчезает, открывая зрителям звёздное… - Мы очень испугались, Руби. – вмешалась Зои, всё ещё буравя Картера взглядом. – Мы никогда не видели такого, ты спала, и вдруг начали происходить такие вещи, о которых мы только в книгах и читали… Порой тому, что происходит на печатных страницах, лучше там и оставаться. Я оглядела компанию с ног до головы. Все, не считая Картера, у которого на лбу было высечено большими буквами «СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА», выглядели обеспокоенными, всё ещё с опаской поглядывая на меня. Только подумать, сколько им смелости потребовалось, чтобы зайти в эту комнату. - Что… Что это за место? – растерянно спросила я, не зная что ответить на их заявление о моих неконтролируемых «представлениях». - Это квартира погибшего дяди Картера. – протянув мне кружку с чаем, и забирая поднос с пустой тарелкой, ответил Маркус. - На следующий день после нашего с тобой знакомства раздался звонок. – подхватил Картер. – Незнакомый голос просто спросил мой адрес, и больше ничего. Я был сонный, поэтому всё выложил как на духу, а когда кинулся перезванивать, абонент был уже отключён. Спустя пятнадцать минут, твой железный дружище появился на пороге моей квартиры и, вытащив меня на улицу, усадил в разбитую машину. Ты была там, лежала вся в крови на заднем сиденье, и рядом с тобой лежала женщина, я видел её… - впервые за время нашего общения я увидела, как его передёрнуло. – Твой друг попросил укрытия, и через двадцать минут мы уже были здесь. Он ничего не объяснял, да я и не спрашивал. В этой квартире мы обычно репетируем, здесь отличная звукоизоляция. Стоит только закрыть дверь в комнату, и хоть волком вой, тебя никто не услышит. Кстати, напомни, почему ты общаешься с этим человеком? - Если бы я только могла вспомнить… Откуда у него твой номер? – уставившись в одну точку на полу, отрешённо спросила я. - Я написал его на твоей руке тем вечером. Возможно, он не стёрся, либо у твоего дружка феноменальная память, я не знаю, Руби. Факт остаётся фактом. Ты здесь, мы здесь, и ни я, ни Маркус с Зои ничего не знаем. Главное, что ты жива, и семимильными шагами идёшь на поправку. Я пропустила его слова мимо ушей, размышляя над тем, кем приходилась мне та женщина, которую обнаружил Картер в машине, но чувствовала, что не хочу знать ответ. Только не сейчас. От услышанного рассказа мысли в голове лишь сильнее перепутались, объединившись в один большой клубок, который мне ни в жизни не распутать, пока я не вспомню, что же произошло, начиная с того момента, как взлетел самолёт. Больше всего на свете мне сейчас хотелось оказаться в своей постели, и чтобы кот по обыкновению шипел каждый раз, когда я меняю позу… Проснуться от этого страшного кошмара, увидеть в телефоне порядка двадцати пропущенных звонков от Брук, а после этого спуститься на первый этаж, дождаться, когда отец придёт с работы и, взяв билеты, уехать всем вместе к приёмной матери… Как же сладки были эти желания, и насколько горькой была моя реальность в данную минуту, но я чувствовала, что не имею права давать себе слабину. Больше не имею. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Солдат. Я почувствовала, как настроение моих новых знакомых резко изменилось, а, благодаря возросшему напряжению, ещё немного и воздух в комнате грозился стать осязаемым. Картер резко подскочил и, собрав свой складной стул, подмигнул мне, выходя из комнаты. Маркус с Зои тоже не стали задерживаться, посему, напоследок сочувственно взглянув на меня, молча удалились, закрыв за собой дверь. Мы остались в комнате одни. Я, сгорбившись, будто затравленный зверёк, сидящая на грязной кровати, да понемногу отпивая из кружки. И он, медленно подходящий ко мне, словно опасный зверь, внушая всем своим видом наступающую на пятки угрозу жизни и здоровью. И с чего я взяла, что нас что-то связывает? С чего я взяла, что мы вообще когда-то перекидывались парой фраз? Он казался мне таким далёким, таким недосягаемым, что я всерьёз сомневалась в том, что от него можно ждать чего-то хорошего, но предательское ощущение, будто меня тянет к нему маленькой тонкой нитью, не могло оставить мои мысли. Солдат подошёл совсем близко ко мне, внимательно изучая моё изувеченное тело. Даже выпрямив спину, мой взгляд всё равно упирался ему в живот, и лишь подняв голову, мы наконец-то встретились глазами. Я не могла прочитать никаких эмоций в его потускневших зрачках, которые оттеняли сероватого цвета круги под глазами. Он протянул руку к моему лицу, будто бы желая прикоснуться ко мне, но я резко отпрянула, вылив при этом остатки чая на кровать. Этого было достаточно для того, чтобы Солдат переменился в лице, и сделал пару шагов назад. - Мы уходим сегодня ночью. – коротко произнёс он, словно только что выйдя из забытья, вновь взял себя под контроль. - Куда мы пойдём? – пролепетала я, возвращаясь в прежнее положение. - Я введу тебя в курс дела позднее. – отрапортовал он, а меня посетила догадка о том, что он ждёт, когда компания молодых людей покинет квартиру. - Почему ты отвёз нас именно сюда? - я продолжала закидывать его вопросами, которых у меня скопилось слишком много. - Тебе нужна была помощь, нужны были медикаменты, я не мог рисковать, тратя время на поиск безопасного убежища. - Нас разыскивают? Тогда получается, что ребята в опасности! – воскликнула я, поразившись тому, как я не додумалась об этом раньше. – Надо им всё рассказать, позвонить моему отцу, он всё уладит! Мы можем обратиться в полицию… - Ты должна уже быть мертва. – со стальным нотками в голосе ответил он. – Что-то пошло не так, и они слезли с хвоста. Сейчас за нами даже нет слежки. Если бы они хотели, то давно убили бы всех. - Мне страшно, Солдат. – прошептала я. Он ничего не ответил, вместо этого направившись по направлению к двери. Лишь переступив порог, он позволил себе обернуться и посмотреть на меня: - Сними повязку, прими ванну и начинай собирать вещи. Мгновение. С глухим стуком хлопнула дверь, оставив меня без единого источника света сидеть на кровати и смотреть в потемневшее окно. Последняя надежда на то, что всё происходящее - это просто реалистичный кошмар, которую в глубине души я очень лелеяла, развеялась в прах.