Мы такие, какие есть (Who We Are)

Агония, происходившая внутри вагона, залитого лучами вечернего солнца, постепенно ослабевала, поскольку всё моё внимание теперь приковывала одна персона. Взгляд Солдата то затуманивался, то вдруг становился очень ясным. Перемены происходили так быстро, что я не успевала за ними следить, занятая тем, что пыталась выдернуть свою руку из его хватки. Тепло моей кожи было для него тем, что помогало ему держаться за порванную на лоскуты реальность. Он боролся с иллюзией, то и дело возвращаясь обратно в сознание, и вновь выпадая из него, но выигрыш в маленьких сражениях никогда не был залогом победы в войне. Меня начинало выводить из себя то, что он отвлекает меня от созерцания мучения других, поэтому я усилила иллюзию, тем самым добившись эффекта – он выпустил мою руку, крепко схватившись за голову и пытаясь заткнуть уши, чтобы заглушить голоса, звоном стоящие у него внутри черепной коробки. Упавший на колени, сгорбившийся, часто дышащий Солдат, боявшийся картинок из его прошлого, которое слишком долго было заперто в нём самом… Я видела это, видела, как он убивает людей, орошая землю чужой кровью, видела, как его приковывают к креслу, как ему конструируют новую руку, взамен той, что он потерял при падении, я видела, как ему вкалывают лекарства, подключают ко всевозможным аппаратам, я чувствовала его страх забвения, я чувствовала его боль, ею было пропитано всё… Я видела, как он лежит на земле, абсолютно обессиленный молодой парень в одежде времён второй мировой, слёзы градом катятся по его щекам, а сам он, дрожа, молит о смерти. Вся его жизнь была передо мной, если это можно назвать жизнью. Стоя по колено в крови, забывший о своём прошлом, выдрессированный убивать, он был словно бомба, которая рано или поздно должна была взорваться, потому что всё его прошлое – это одно сплошное мучение. - Дорога в Рай тебе явно закрыта, парень. – снисходительно произнесла я. Вдруг я увидела себя. Среди этой вереницы болезненных, ужасных эпизодов, я увидела своё тело, лежащее на коленях пожилой женщины, находящейся на пассажирском сидении дорогой машины, и Солдата, сидящего за рулём, который, стиснув зубы, умолял меня не умирать. «Ты была там, лежала вся в крови на заднем сиденье, и рядом с тобой лежала женщина, я видел её…» Эбигейл. Картер говорил об Эбигейл. О моей… Я взорвалась нечеловеческим воплем, обращая в пыль все созданные мною иллюзии. Внутри всё горело, и я со всей силы скребла ногтями по грудной клетке, оставляя на ней распухшие кровоточащие ссадины, лишь бы унять эту боль. Глаза грозились выскочить из орбит, настолько сильно я их распахнула. На мгновение мне показалось, что я вот-вот должна разлететься на куски, украсив ошмётками моих внутренностей весь вагон, будто нарядив ёлку гирляндами, но, словно ощутив сполна всю боль, которую я причинила людям, я почувствовала, как пресловутая дыра в груди на секунду расширилась до невероятных размеров, а потом также за долю секунды сузилась, превратившись в едва заметную точку. Я повалилась на пол, упав рядом с Солдатом, который не подавал признаков жизни. Остальные люди в вагоне тоже попадали на пол во всевозможных позах, забывшись сном. Истощённые, безумные, пережившие худшую пытку, их лица были измученными, с наложенным на них отпечатком о произошедшем. - Джеймс… - прохрипела я, часто моргая, и коснувшись пальцами его тёплой щеки. – Джеймс, очнись, пожалуйста… Он тут же поднял веки, в упор посмотрев на меня. Его мутный взгляд неожиданно одарил меня ясностью мысли, будто после долгой прогулки в один из тех самых жарких июльских дней, я залпом осушила стакан ледяной воды. Его зрачки бегали из стороны в сторону, словно он пытался соорентироваться в незнакомом ему пространстве. Я совершила нечеловеческое усилие в попытках присесть, и наконец, оперевшись спиной о прибитое к полу пассажирское сидение, находившееся у выхода из вагона, я схватила Солдата за толстовку и попыталась подтянуть к себе, но я была обессилена, а Джеймс, к сожалению, не маленький шестилетний мальчик, которого можно с лёгкостью закинуть на плечо. С каждым моим усилием сокращая расстояние между нами, в конце концов я уложила его голову к себе на колени, вытерев со своего лба пот. Солдат то широко распахивал глаза, которые всё ещё были будто подёрнуты дымкой, то закрывал их, и в такие моменты моё сердце пропускало пару ударов, ведь я не знала, откроет ли он их ещё раз. Его лицо представляло собой симбиоз из страха и полнейшего отчуждения. В этот миг он был похож на молодого парня, провинившегося перед строгим отцом, и боявшимся вернуться домой. Джеймс был не здесь, всё его существо сейчас блуждало среди давно забытых воспоминаний. Видимо, после того, что он видел, маленькая нотка безумия, находящаяся в его голове, разродилась в полноценный этюд, открыв все его потайные шкафы, набитые страшными видениями, о которых он и не подозревал, влача своё существование в качестве сильнейшего оружия, которым пользовались те, кому это было на руку, напрочь забыв, что перед ними живой человек. - Джеймс, ты слышишь меня? – тихо позвала я, убирая спутанные волосы с его лица. – Это Руби, я придумаю, как нам выбраться до приезда полиции, но ты должен мне помочь. Я с трудом огляделась по сторонам. Солнечные лучи ласково касались тел пассажиров, лежащих в проходах без чувств. По правую руку от меня, висела накинутая на дверь сеть, показывая своим гулким жужжанием, что она всё ещё функционирует. Рядом с ней лежал тот самый нападавший, что пытался проверить дееспособность сетки ценой моей жизни. Видимая часть его лица была расслабленна, в отличие от лиц остальных. Его грудь мерно вздымалась с каждым новым вдохом. Его самый большой страх – опутывавшие его тело гремучие змеи. Немного опустив голову, я неожиданно увидела между креслами немного поодаль от нас небольшого размера дыру с рваными краями, достаточную для того, чтобы туда пролез человек. Наверное, расправившись с неприятелями, Солдат с помощью своей бионической руки сорвал в том месте обшивку вагона, и смог попасть внутрь. - Солдат, я вытащу нас! – радостно прошептала я. Он никак не реагировал на мой голос, лишь глядел куда-то вверх, продолжая быть запертым в клетке своего сознания. Его веки вновь начали смыкаться. – Не закрывай глаза, пожалуйста, мы сейчас выберемся отсюда... Не закрывай глаза. Не закрывай глаза… Мы уходим. Не закрывай глаза… – бормотала я, легонько хлопая его по щекам. Он издал судорожный вздох. Его тело, практически не будучи напряжённым, полностью расслабилось. Голова продолжала неподвижно лежать у меня на коленях, и Солнце, опускающееся за горизонт, наконец настигло его безупречные черты лица, своими постепенно потухающими лучами. - Твою мать, Солдат, открой свои чёртовы глаза! – я сложилась пополам и, поравнявшись с посеревшим от пыли лицом Джеймса, принялась покрывать его поцелуями. Он продолжал дышать, пока я касалась губами каждого миллиметра кожи на его лице, бормоча при этом его имя, словно глубоко верующий человек, засыпающим с именем Господа на устах. Его неподвижные губы, крепкий лоб, щёки – я проходила все эти места, я запоминала все выступы и бугорки, все неровности кожи, делающие его таким идеальным для меня, пока наконец не прислонилась к его подбородку и разрыдалась. Он без сознания, он не слышит меня, а одной мне не справиться. Я превратила поездку этих людей в Ад, я заставила Солдата вспомнить странные вещи, объяснения которых мне не найти, и теперь он не может снова стать цельным, он вновь и вновь переживает увиденное. Я - то самое существо, причинившее боль всем этим людям, и не сожалевшее об этом ни капли. Я наслаждалась. Я хотела большего. Я монстр, которого необходимо держать в клетке. Я заставила страдать Джеймса, заставила страдать единственного человека, который для меня сейчас что-то значит. Мою голову откинули назад чьи-то гладкие руки, а в глаза ударил ослепительный свет от фонарика. - Зрачки реагируют, забирайте её. – произнёс незнакомый женский голос. Мужские руки бережно подхватили меня и подняли вверх, но я не могла разглядеть этих людей из-за пятен, скачущих передо мной. - Боже… Джеймс Барнс жив. – спустя несколько секунд сказала женщина. – Сообщаю, Зимний Солдат жив. Мы нашли его. Готовим к перевозке. Я попыталась обернуться, но мужчина уже осторожно пытался передать меня в руки другому человеку, стоящему с обратной стороны дыры. - Пожалуйста, делайте что угодно, но не убивайте его! – взмолилась я, потряхивая головой, в надежде избавиться от пятен перед глазами. – Это всё моя вина, сохраните ему жизнь! - Не беспокойтесь, мэм, вы едете в Щ.И.Т. Вам и Баки Барнсу гарантируется полная безопасность. Меня подхватил на руки блондин, в котором, не смотря на временное помутнение я узнала Эвана. Того самого парня, которому Солдат сломал ногу. Он подмигнул мне и быстро понёс в сторону от злосчастного поезда, всё ещё стоявшего на рельсах и охранявшего покой людей в вагоне. Кто на нас напал? ГИДРА? Что стало с теми, кто находился в других вагонах? Чего хотели эти люди с оружием в руках наперевес? Как с ними расправился Солдат? Одно я знала точно. Моё путешествие подошло к концу. Джеймс будет жить, а я, прошедшая весь этот путь, и причинившая столько зла, уже никогда не смогу быть той, кем была прежде.