Мы будем

Дэннис Криви страдал. Много и со вкусом. Так может страдать только переполненный гормонами четырнадцатилетний подросток в присутствии красотки-вейлы. Ты к ней и так, и эдак, а она ноль эмоций. А всё из-за Колина, закусай его дементор. Только и слышно: «Гарри то, Гарри сё». Да какой Гарри красивый, да какой храбрый, да какой сексуальный. Да никакой он не красивый и не сексуальный, а мелкий, тощий и очкастый. Тьфу! Дэннис покосился на брата. Вот же уёбище. Тот с упоением перебирал свои сокровища – фотографии Гарри Поттера и вырезки из газет о нём же. Вот педрила несчастный. Брат, конечно, не Поттер. У Поттера есть его Грейнджер. Дэннис поморщился. И что Герой только в ней нашёл? Тощая стерва. Ни сисек, ни жопы. Ни руками взять, ни губами(с). Только командовать и умеет. То ли дело Браун. При воспоминаниях о главной гриффиндорской красотке Дэннис совсем затосковал. Он скрестил ноги по-турецки, подпёр подбородок кулаком и мечтательно уставился на Чёрное Озеро. Лаванда… М-м-м… Её круглые коленки, выглядывающие из-под форменной юбки, шикарный бюст, натягивающий ткань блузки, когда она наклоняется, чтобы взять что-то или поправить гольфы. Её задница и бёдра, которыми она так плавно покачивает, когда идёт по коридору школы. Дэннис тяжко вздохнул и зажмурился, представляя её голой. Из сладких грёз, где младший Криви только-только собирался доказать Браун, что он не сопляк-четверокурсник, а самец, его вырвал настойчивый голос брата: - Дэннис, мы должны придумать новый план. В мечтах Дэнниса Лаванда показала ему два средних пальца и с хлопком исчезла. Криви-младший с неудовольствием уставился на старшего брата. Вот достал! - Какой план? - Не хватает фотографии, где Гарри в душе. - Зачем тебе? – для проформы поинтересовался Дэннис. - Так надо, - побагровел Колин. – Для потомков. Дэннис чуть не заржал. Ага! Для потомков. Как же! Да брат скоро член до дыр сотрёт, дроча на фотки Избранного. Девчонок ему мало что ли? Вот, например, сёстры Патил. Интересно, а можно с двумя одновременно? Шевеление в штанах доказало, что не только можно, но и нужно. Колин открыл рот, чтобы выдать очередную сентенцию о важности ежедневной слежки за Героем, когда с другой стороны толстенного, в несколько обхватов, дерева, возле которого расположились братья, раздались шаги и голоса. - Сядем здесь, - скомандовал девичий голос. Послышалось хлопанье расстилаемого пледа, шуршание пергамента и учебников. Криви замерли, как коты, застигнутые за кражей сметаны и готовые в любой момент брызнуть в разные стороны. - Не понимаю, Паркинсон, - лениво протянул ещё один голос, теперь юношеский, - за каким лысым гоблином тебе понадобилось это мордредово маггловеденье. Тоска смертная. - Твои претензии, Блейз, несколько запоздали. Тебе так не кажется? С третьего курса прошла уйма времени. Слизеринцы. Дэннис вспомнил обоих. Панси Паркинсон – ещё одна стерва навроде Грейнджер, но симпатичная. Ух, он бы ей вдул! И Блейз Забини. Слыхал Дэннис, как про него девчонки шептались, делая круглые глаза и многозначительно кивая. Мол, красавчик и всё такое, но… Что «но», Дэннис так и не узнал, сплетницы его заметили и прогнали. Теперь братья в панике переглянулись, но с места не сдвинулись. Обоих точно парализовало. - Да ещё меня потащила, - продолжал Забини. - Мог бы и отказаться. - Чтобы ты меня клевала до самых ТРИТОНов? Благодарю покорно. Пару минут царила тишина, прерываемая плеском волн и шуршанием облетающей листвы. - Ладно, что там у нас сегодня? – снова заговорил Забини. - Эссе о папарацци. - Что ещё за поебень? Раздался шлепок. Такой, как будто кого-то шлёпнули по лбу свитком пергамента. - Я бы попросила в моём присутствии следить за языком. Это, как ты изволил выразиться, не «поебень», а фотографы, которые охотятся за знаменитостями, - назидательно произнесла Паркинсон. – Вроде гриффиндурков Криви, ну или Скитер. - О! И что там с папарацци? - Нужно описать различные способы слежки и провести аналогию между мирами. - Например? - Ну-у… Амулеты для прослушки. Магглы используют для этого э-э… жучки. - При чём тут насекомые? - Болван! Это такие приспособления. - Ясно, - по голосу Забини было понятно, что ничего ему не ясно, но он согласится с чем угодно, лишь бы от него отстали. – Что ещё? - Ну-у… ещё они следят на вертолётах. Забини непонимающе молчал. Криви усмехнулись друг другу. Чистокровки! - Ну, представь себе Малфой-мэнор. От границ поместья не видно, что творится в доме, а если ты подлетишь на метле, то сможешь всё сфотографировать. - Ага! – фыркнул Блейз. – А охранные заклятия меня ровным слоем по лужайке раскатают. - Но у магглов нет охранных заклятий, - возразила Паркинсон. – И вертолётам ничего не мешает летать. Или… О, вот! Представь, что ты моешься в душе в гриффиндорской башне, снаружи подлетает на метле Криви и щёлкает тебя через окно. - Панси, я тебя умоляю, - лениво протянул Забини. – Во-первых, за каким дементором мне идти в башню к этим кошкам? Во-вторых, зачем Криви фотки голого меня, когда я просто моюсь? - Блейз, это я тебя умоляю, - звонко расхохоталась слизеринка. – Когда это ты просто мылся? - Представь себе, я иногда просто моюсь! - разозлился Забини. – И вообще, откуда ты знаешь? - А вот знаю! – продолжала хохотать Паркинсон. – И потом, - в голосе девушки зазвучало лукавство, - мы оба знаем, что в башню тебе ой, как хочется, только не за дементором, а… Последнюю фразу Панси братья уже не слышали. Как можно тише они собрали вещи, коих, благо, было немного, и убрались с берега озера, стараясь не попасть в поле зрения переругивающихся «змеек». Угодить под горячую руку слизеринцев не хотелось ни тому, ни другому, тем более, что обоих захватили совершенно одинаковые идеи, направленные на достижение, как ни странно, одинаковых целей. У целей, правда, была разная половая принадлежность, но это уже дело десятое. *** Выходные у Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, кавалера ордена Мерлина первой степени, Верховного чародея Визенгамота и прочая, прочая, прочая определённо не задались. Мало ему Малфоев. Нарцисса расхаживает по школе, как у себя дома. Да ещё с утра пришлось добрых полчаса выслушивать по камину нытьё Артура на тему, какие все Малфои скользкие гады, а Альбус уже не так молод, чтобы столько времени простоять в позе ра-э-э…хм… Короче, колени после разговора болели зверски. Теперь это. В его кабинет набились девочки с шестого и седьмого курсов Гриффиндора и кое-кто из мальчиков. На его вопросительный взгляд Минерва, пришедшая с подопечными, гневно выпалила: - Это переходит всяческие границы, Альбус! Я вас предупреждала! Симус Финниган и Дин Томас, державшие за шкирки братьев Криви, синхронно встряхнули виновников скандала. Кроме ног, у директора теперь заболела ещё и голова. Он машинально сунул конфету в рот. Ситуация вырисовывалась пренеприятная. Двое малолетних вуайеристов, воспользовавшись тем, что мадам Хуч отправилась в очередной алковояж с мадам Трелони и забыла запереть кладовку с мётлами, украли школьный инвентарь и, поднявшись до окон гриффиндорского общежития, пытались сфотографировать студентов в душевой. Старшего из братьев интересовала мужская ванная комната, младшего – женская. Обоих, разумеется, заметили. Мгновенно была вызвана Макгонагалл, и возмущённые ученики потребовали встречи с директором с последующим возмездием. - Всего лишь невинное хобби, - попытался разрядить обстановку Альбус. Мисс Браун гневно засопела, воинственно выпятила нос и бюст и заявила: - Я не тааакааая, господин директор. Что значит «не такая», Дамблдор так не понял, зато некстати вспомнил, что матушка Лаванды училась в Хогвартсе одновременно с Ритой Скитер и даже, кажется, дружила с будущей акулой пера. Директор живо представил себе заголовки на первой странице «Пророка»: «Директор Дамблдор покрывает извращенцев», «Разврат в школе или рай для вуайеристов», «Дамблдор: пороки под маской добродетели» и так далее и тому подобное. Риту можно было обвинить в чём угодно, но только не в скудости фантазии. Уж чего-чего, а этого добра у неё всегда было навалом. Слава Мерлину, что среди пришедших не наблюдалось Гарри. - Альбус, я требую, чтобы ты принял меры! Это уже не хобби, а вмешательство в личную жизнь. Что скажут родители студенток, когда обо всём узнают? – Минерва требовательно смотрела на начальника. По выражениям лиц некоторых девушек было понятно, что их семьи узнают о произошедшем в обязательном порядке. - Пусть спасибо скажут, что там Гарри и Гермионы не было, - Финниган ещё разок хорошенько тряханул младшего Криви. Дэннис презрительно фыркнул. Грейнджер? Да было бы на что смотреть! Дамблдор снова вознёс хвалу Мерлину. Ещё не хватало тут мисс Грейнджер с её целеустремлённостью лепрекона, у которого умыкнули горшок золота. Случись ей быть замешанной во всё это, уже сыпала бы юридическими терминами, цитировала Устав школы и перечисляла права и обязанности студентов. А уж в свете произошедшего с мистером Малфоем наверняка потребовала бы разбирательства на уровне дисциплинарной комиссии. А Гарри, который ей и раньше в рот смотрел, а в последнее время и подавно, поддержал бы невесту. Ещё один скандал с Избранным был директору совершенно ни к чему. - Хорошо, - он несильно ударил ладонями по поверхности стола. – Волей директора я запрещаю мистеру Колину Криви и мистеру Дэннису Криви пользоваться фотоаппаратами как маггловскими, так и магическими, а также иными средствами слежения и записи информации в Хогвартсе и на прилегающей к школе территории, в том числе в Хогсмиде, вплоть до их выпуска из школы. Лёгкое колебание воздуха показало, что замок принял приказ директора к сведению и наложил на братьев определённые ограничения. *** Рон Уизли был зол. Впрочем, в последнее время бешенство было его перманентным состоянием. Он только что вернулся с отработки у Филча, где противный завхоз заставил его драить мужской туалет на втором этаже, в котором накануне покуролесил Пивз. Рон убил несколько часов на оттирание кафельного пола и унитазов. Но стоило ему закончить, как Пивз опять нарисовался и, гнусно хохоча, в очередной раз закидал стены и самого Рона навозными бомбами и смылся сразу, стоило ему услышать шаркающие шаги завхоза, явившегося принимать работу. Разумеется, Филч не поверил, что бардак устроил полтергейст, и долго вопил, обвиняя Рона в лени и вранье. Дребезжащий старческий голос ввинчивался в уши Уизли всё время, пока он снова всё оттирал. После, не чуя от усталости рук и ног, с грехом пополам Рон доплёлся до гриффиндорской башни. По пути опять был атакован Пивзом: обкидан бомбами-вонючками, несколько раз упал, споткнувшись обо что-то невидимое, а один раз на него невесть откуда посыпалась целая стайка чёрных мохнатых паучков. От страха Рон заорал и заскакал на месте, по-идиотски размахивая руками и стараясь смахнуть с себя многоногую гадость. Проходившие мимо девчонки с Райвенкло заливисто расхохотались, глядя на его ужимки и прыжки. Можно было не сомневаться, что через пару минут вся школа будет судачить, обсуждая Рона Уизли и его незавидный внешний вид. В башне сокурсники, зажимая носы и возмущённо вопя (Браун старалась больше всех), выставили Рона из гостиной, велев привести себя в порядок. Теперь, кое-как отмывшись и выскребя из волос грязь и дохлых пауков, содрогаясь при этом от ужаса и омерзения, он вернулся в общую комнату и осмотрелся. Сокурсники на все лады обсуждали закончившуюся к этому времени эпопею с Криви. Поттер с Грейнджер ожидаемо отсутствовали, а Рону настоятельно требовалось спустить пар. Его взгляд упал на Финнигана. Симус, закинув руки за голову и скрестив ноги в лодыжках, возлежал на диванчике напротив камина, трепался со своим дружком Томасом и ржал. Расставив ноги и уперев руки в бока, Рон выдал: - Эй, Финниган! Ты когда с парнями ебёшься, кто у вас за девочку?! В комнате повисла звенящая тишина. И только было слышно, как Невилл, не успевший остановиться, трубно сморкается в гигантский клетчатый носовой платок. Финниган, может, и был на полголовы ниже Рона, но справа бил просто мастерски. Рон и глазом моргнуть не успел, как его челюсть со смачным чвяканьем встретилась с кулаком ирландца. Он взвыл: - Уй, ё! Ах, ты!.. И тут же рванул мстить. Джинни повисла на нём, отчаянно визжа: - Хватит! Заткнись! Мало тебе Малфоя?! Лицо Симуса озарилось. - Точно! Малфой! – потирая болезненно-гудящий кулак, он обернулся ко всё ещё сморкающемуся Лонгботтому: - Невилл, а я могу подать жалобу на Уизли, когда твоя бабушка соберёт комиссию? Невилл утёр нос и аккуратно сложил платок: - Если хочешь, то я могу уточнить, но думаю, что да. Джинни, упираясь руками в грудь брата, изо всех сил толкала его в дальний угол гостиной. Пихнула в кресло, нависая сверху: - Захлопнись уже, братец. Тебе и так грозит исключение. - Не грозит. Директор будет меня защищать, - с апломбом заявил во весь голос Рон, горделиво выглядывая из-за сестры на остальных гриффиндорцев. Гриффиндорцы возвращались к своим делам. Кое-кто из девчонок уже отправился на прогулку по школе, чтобы оделить подружек с других факультетов свежей сплетней. Томас посматривал в их сторону, но подойти не решался. Понятно, что Дину не терпелось поувиваться вокруг Джинни, но останавливало наличие Рона, да и сама Джинни, будучи на взводе, могла нехило так приложить. Опять-таки, честь друга требовала отмщения. Короче, Томас заплюхался. - Чем ты слушал, когда за завтраком Лонгботтом рассказывал, как проходят заседания комиссии? Задницей? – шипела сестра. Рон не стал уточнять, что вообще не слушал. Всё время, пока Лонгботтом говорил, сам Рон сверлил взглядом Поттера с Грейнджер. Сладкая парочка шушукалась весь завтрак и выглядела такой довольной, словно унаследовала пять гриннготтских сейфов, до потолка забитых золотом. - Директора не пустят на заседание. Ни его, ни Макгонагалл, ни родителей. Никого, - яростно шипела Джинни. - Ну и что?! Я скажу, что меня Малфой спровоцировал. - Идиот! Там нельзя соврать. Дадут тебе каплю Сыворотки правды – соловьём запоёшь. - Это запрещено. - В присутствии аврора из отдела по делам несовершеннолетних – можно, - припечатала сестра. Рон судорожно сглотнул и тут же со стоном схватился за ушибленную челюсть. Мордредов Финниган. Один из коренных зубов шатался, а во рту явственно ощущался металлический привкус крови. *** Слабо улыбаясь стоявшей рядом Нарциссе, Драко терпеливо ждал, когда мадам Помфри закончит диагностику. У него ничего не болело, но при этом Малфой чувствовал невероятную тяжесть во всём теле. Ему казалось, что он больше никогда не сможет пошевелить ни ногой, ни рукой. «Поттеру придётся отдуваться в постели за двоих», - мысленно фыркнул Драко. - Как ты, сынок? – Нарцисса ласково провела пальцами по лбу Драко, убирая чёлку. - Пить хочу, - прохрипел он. Дождавшись согласного кивка медсестры, леди Малфой наполнила водой стакан со специальным носиком и, бережно придерживая голову сына, помогла ему напиться. Даже эти простые действия отняли у Малфоя кучу сил и заставили покрыться холодным липким потом. Со стоном он откинулся на подушку, а Нарцисса утёрла его лицо влажным полотенцем. - Что ж, мистер Малфой, - колдомедик закончила манипуляции с палочкой, – всё идёт прекрасно. Можем начать приём Костероста. Перелом руки простой, закрытый. Без смещения. Обойдёмся стандартной дозой. С носом также всё нормально. После вправления он встал как надо. Носовая перегородка не искривлена, проблем с дыханием не будет. Отёк сойдёт через несколько дней. Головокружение? Тошнота? - Да. Можно мне ещё воды? - Конечно. Нарцисса снова засуетилась вокруг сына. - Головокружение и тошнота – последствия сотрясения мозга. Зелья от него можно принимать одновременно с Костеростом. Прямо сейчас и начнём, - мадам улыбалась, отмеряя из нескольких фиалов нужные дозы. – Не волнуйтесь, миледи, все зелья у меня отменного качества. У профессора Снейпа других не получается. Желаете сами? Леди Малфой кивнула и принялась переливать отмерянный Костерост всё в тот же стаканчик с носиком. Драко плотнее сжал губы. Вкус этой гадости он помнил отлично. А у Северуса именно это снадобье почему-то всегда выходило особенно мерзким. - Давай, сынок, - уговаривала Нарцисса Драко. – Глоточек за маму, глоточек за папу. Какое-то время Помфри умилённо улыбалась, глядя на милую семейную сцену. Рассказать кому, как Снежная Королева кудахчет над сыном, не поверят. Впрочем, рассказывать мадам Помфри так и так не собиралась. Женщина не одобряла любовь к сплетням, да и сказывалась профессиональная необходимость держать язык за зубами. Она ушла в свою каморку, оставляя мать и сына наедине. - Давай, Драко. Ну же! Не заставляй меня зажимать тебе нос, - голос Нарциссы стал строже. Малфой яростно зыркнул на мать, но тут же изумлённо распахнул глаза. В воздухе зависло лицо ухмыляющегося Поттера. Леди Малфой, воспользовавшись замешательством сына, нажала ему на щёки, принуждая открыть рот, и ловко влила зелье: - Глоточек за мистера Поттера. Вот так. Драко машинально проглотил противное варево, совершенно не чувствуя вкуса. Облизнувшись, он переводил вопросительный взгляд с матери на Гарри и обратно: - Вы… вы… - У нас был долгий и серьёзный разговор с мистером Поттером сегодня ночью, дорогой, - Нарцисса убрала стакан и поправила сыну одеяло. Поттер молчал и продолжал улыбаться во все тридцать два. – И тебя ждёт то же самое. И отцу расскажешь обо всём сам. И… - она сделала паузу, улыбаясь, - я рада, что ты счастлив. Нарцисса поцеловала сына в лоб: - Оставлю вас. Как только она удалилась в сторону кабинета Помфри, Гарри на мгновение прижался губами к губам Драко. - Я чуть с ума не сошёл, - лихорадочно зашептал он. – Если бы не друзья, я бы уже обживал камеру в Азкабане, а Филч отскребал останки Уизли со стен. - Болван, - кончиками пальцев Драко ласкал губы Гарри. – Мало нам отца, ещё тебя оттуда пришлось бы выковыривать. Поттер прижался щекой к тёплой ладони Драко, поцеловал запястье, каждый палец, каждую косточку: - Как же я люблю тебя. Он почувствовал, как Драко тянет его на себя, и упёрся руками в матрас: - Тебе нельзя волноваться. - Если ты меня немедленно не поцелуешь, я взволнуюсь ещё больше, и обострение будет на твоей совести. Представь, что я - Спящая Красавица. - На хуй красавиц, - хрипло пробормотал Гарри и со стоном отдался долгожданному поцелую. Лаская друг друга, они чуть не пропустили появление брата и сестры Уизли. Поттер едва-едва успел накинуть капюшон, когда рыжие с жутким топотом ввалились в Больничное крыло. Рон держался за ушибленную челюсть, на которой растекался дивный багровый синяк. - Что, Уизел, у кого-то терпение кончилось? – фыркнул Драко. - Заткнись, Хорёк, - зашипел Рон. – Всё из-за тебя. Откуда на Уизли свалился паук, Драко так и не понял, но визг, изданный тем от неожиданности, заставил дребезжать оконные стёкла, а танцевальные па, которые Рон при этом исполнил, сделали бы честь самому Нуриеву. Хотя, по глубокому убеждению Драко, честь имела бы крайне сомнительный характер. Мадам Помфри разъярённой валькирией вылетела из своего закутка: - Мистер Уизли! Что вы себе позволяете? - Паук! – надрывался Рон, продолжая скакать. - Что-о?! Вы обвиняете меня в антисанитарии? – колдомедик грозно сдвинула брови. Невысокая и пухленькая, в этот момент она совершенно не выглядела смешной. - Это Хорёк! Он наколдовал! - Мистер Уизли, - вкрадчиво – точь-в-точь Люциус – заговорила подошедшая Нарцисса, - настоятельно советую вам показаться окулисту. И проверить память заодно. На случай, если вы забыли, мой сын лишён возможности колдовать благодаря именно вам. Рон немедленно заткнулся. Он как-то уже успел подзабыть, что хорьковская мамаша живёт в школе. - Мисс Уизли, - Помфри вперила требовательный взгляд в Джинни, - вы видели паука? Джинни захлопала ресницами. В тот момент, когда брат ни с того, ни с сего завопил, она смотрела совершенно в другую сторону. На Хорька. И надо было признать, что даже на больничной койке этот гад выглядел просто охренительно. В её рыжую хорошенькую головку тихой сапой пробралась мысль, что Поттер не идёт ни в какое сравнение с Малфоем. Ну Герой, ну Избранный. Зато мелкий и тощий. И очки эти дурацкие. Сексом он тоже в них будет заниматься? Да ещё Грейнджер эта. Джинни вспомнила бриллиантовую подвеску, подаренную Гермионе Гарри, и сердито засопела. Ей до смерти хотелось такую же. И ведь не поссоришь никак. Может, ну его этого Героя, тут вон аристократы бесхозные валяются. А при должной сноровке заполучить самую известную фамилию в Британии вполне реально. В том, что у неё эта сноровка имеется, Джинни ни секунды не сомневалась. В конце концов, старый добрый шантаж пока никто ещё не отменял. Или она, или Люциуса страстно зацелуют дементоры. - Мисс Уизли, - требовательно напомнила о себе мадам Помфри. - Нет, - пискнула Джинни, опуская очи долу. Ну его, этого Рона. Сам кашу заварил, пусть сам и расхлёбывает, а своя шкура дороже. Не дай Мерлин её тоже на комиссию вызовут и Сывороткой Правды накачают. Ну, нет. Ей это вовсе ни к чему. Тем более, в свете открывшихся перспектив. Рядом сердито запыхтел брат, готовый в любую секунду взорваться, и Джинни поспешила сделать шаг в сторону. От греха, как говорится. - Мистер Уизли, у вас что-то болит? – Поппи нацелила не Рона палочку. - Зуб. - Опять подрались? – неодобрительно покачала головой медсестра. - Мистер Уизли, очевидно, не в курсе, что споры вполне можно разрешать словами, - ехидно заметила Нарцисса, усаживаясь на стул возле койки сына и расправляя складки мантии. – Его родителям стоило бы почаще напоминать об этом сыну. Рон предсказуемо надулся, а Джинни заворожённо смотрела, как струится и облегает фигуру леди Малфой тонкая, дорогая даже на первый взгляд ткань мантии. Мисс Уизли мысленно примерила на себя ту эгретку, в которой мамаша Хорька заявилась в Хогвартс, и пришла к выводу, что уж ей-то бриллианты идут больше. А ещё серьги и браслеты, и то золотое платье из последнего каталога «Твилфитт и Таттинг». В мечтах Джинни уже сидела в парадной гостиной Малфой-мэнора на месте хозяйки и принимала заслуженные комплименты от представителей всей британской аристократии, когда её оттуда бесцеремонно вытолкали. - Мисс Уизли, вы можете быть свободной, - Помфри указывала ей на дверь. Бросив последний взгляд на потенциальных мужа и свекровь, Джинни удалилась для дальнейшего планирования собственной судьбы. Рон, помятуя о том, как многозначительно усмехался и разминал пальцы Финниган, напросился на ночёвку в больничной палате. Вернись он в общежитие, заснуть точно бы не смог. Симус – злобная мстительная тварь – обязательно бы подстроил какую-нибудь гадость, а на утро невинно и непонимающе хлопал ресницами – дескать, это не я, оно само. *** Рон проснулся посреди ночи, услышав полустон-полувсхлип. Первой мыслью было злорадное: «Хорь мается от кошмара. Так ему и надо». Он кое-как продрал глаза и приподнялся на локтях, чтобы удостовериться в этом, а потом дразнить Малфоя и рассказывать всем, кто пожелает слушать, как маменькин сынок чуть не напрудил в кровать от страха. Свет от полной луны заливал Больничное крыло. Кровати казались лодками, дрейфующими в море серебра. На одном из таких корабликов Гарри Поттер с упоением делал минет Драко Малфою, облизывая и посасывая хорьковский член так, словно это был первоклассный пломбир от Фортескью. Так что если Малфой и мучился, то точно не от кошмара. Рон почувствовал, как волосы шевелятся у него на затылке. Поттер тем временем оторвался от своего лакомства, облизнулся, похабно усмехнулся и поправил скособочившиеся очки: - Рон! Ну, ты и извращуга. Надо же, какие сны тебе снятся. И Гарри сделал странный пасс рукой, отчего Рон провалился в темноту до самого утра.