Мы будем

Умирать было не страшно. Его крутило и вращало, точно на гигантской водяной горке. Желудок подкатывал к самому горлу. Гарри – немыслимое дело для умершего – хихикнул. Вот будет потеха, если он вывалится на том свете и заблюёт там всё. Когда-то тётка Петунья – и сама не бог весть, какая верующая – талдычила, что уж они-то – Дурсли – точно попадут в рай, как всякие нормальные люди. А всяким уродам, вроде Гарри, путь на небеса заказан. Им прямая дорога в ад. Вот и опростается Поттер прямиком на копыта Люциферу. Или что там у него. Впрочем, если верить маггловскому сериалу, который Драко года три назад смотрел взахлёб, Люцифер вполне себе ничего парень. А уж его заместитель... Как бишь его? Забыл. Драко тогда всё дразнил супруга, восторгаясь главными героями. Особенно старшим братом. - Какие глаза. Какие губы. А тело… Валить и трахать, - блондин закатывал глаза. Приходилось хватать его в охапку, укладывать на ближайшую горизонтальную поверхность и доказывать, что губы и тело Гарри ничуть не хуже. А даже и лучше. Гарри затягивало всё дальше и дальше. В безумном калейдоскопе мелькали лица давно умерших, но таких родных до сих пор людей. Родители и Сириус. Люпин и Фред. И Снейп, который даже сейчас пытался сказать какую-то колкость. И умница Гермиона. И Люциус, безумно влюблённый в свою жену. И женщина, ставшая для Гарри самой настоящей матерью. Нарцисса Малфой. Не было лишь того человека, на лицо которого Гарри мог бы смотреть вечно. Но он остался там. В жизни. Брюнета вышвырнуло в пресловутый свет в конце тоннеля. Который, вопреки уверениям, белым не был, но был цвета Авады. И наполнен вспышками проклятий. И что-то падало и разбивалось. Визжала ненормальная Беллатриса. И шипение Тома ввинчивалось через шрам в голову, а оттуда в позвоночник, посылая по телу искры боли, несравнимой ни с каким Круцио. И властный голос Дамблдора, разговаривающего с Волдемортом. Гарри чувствовал, что лежит на холодных каменных плитах. На миг ему показалось, что голова лопнула. Со лба стекало что-то горячее и густое. И что-то едкое заливало глаза, не давая открыть их. Он попытался утереться, но руки, точно налившиеся свинцом, слушались едва-едва. Он с огромным трудом провёл ладонью по лицу, ожидая увидеть багрянец крови, но с удивлением понял, что это были лишь пот и слёзы. И вдруг всё стихло. Но только на мгновение. А затем пространство наполнилось звуком торопливых шагов, взволнованными голосами и шуршанием мантий. Гарри увидел над собой склонившегося Дамблдора. Брюнет хотел что-то сказать, но из горла вырвались невнятные хрипы. «Точно ад», - мелькнула мысль. И благословенная мгла охватила его со всех сторон. *** Он медленно выплывал из забытья, с удивлением констатируя тот факт, что в аду невероятно комфортно. Он лежал на чём-то мягком, укрытый тёплым лёгким одеялом. Ласковая ладонь гладила его по лбу: - Гарри, Гарри. У дьявола оказался приятный голос мадам Помфри. Парень кое-как разлепил веки. Перед глазами всё расплывалось. Сильно, видать, он нагрешил при жизни, если в качестве наказания ему вернули близорукость. И что нужно будет сделать, чтобы вернуть нормальное зрение? Вылизать пять раскалённых сковородок? Гарри готов на всё. Очки обрыдли ему за первые двадцать лет жизни, чтобы и на том свете в них щеголять. То есть, пардон, уже на этом. В руку ткнулось что-то тонкое и металлическое. Те самые очки. Гарри нацепил их на нос. Окружающее пространство обрело чёткость линий. Ха! А у дьявола не только голос мадам Помфри, но и её облик. Это что же получается? Он всю загробную жизнь будет выносить утки из больничного крыла? Пиздец! И за кем? Поттер попытался сесть, но был остановлен медсестрой: - Не так быстро, молодой человек. Она заставила его следить за кончиком её палочки. Зажгла и погасила огонёк, глядя на реакцию зрачков. Измерила пульс, давление и температуру. Удовлетворительно кивая, занесла все данные в медкарту. - Пара вопросов. Вы помните, как вас зовут? - Гарри Поттер, - «Разве на том, то есть на этом, свете нет списка умерших?» - На каком факультете вы учитесь? - Эмм… Гриффиндор, - «Боже, Боже, что за бред?» - Сколько вам лет? - Тридцать пять, - «Странно. Я полагал, что и ангелы, и демоны всегда всё про всех знают». Медсестра улыбнулась, не переставая строчить на пергаменте: - Очень хорошо. Если есть силы для шуток, значит, дела идут на поправку. И последнее. Как вы себя чувствуете? Гарри моргнул. Неправильный какой-то ад. На кой дьяволу его самочувствие? - Мистер Поттер, Гарри? – напомнила о себе медичка. - Извините, - он послушно прислушался к своим внутренним ощущениям. К его вящему удивлению, не болело ничего. Даже шрам. Лишь некий дискомфорт в спине. Скорее всего от того, что он слишком долго провалялся в постели. Поттер сразу же доложил о своих впечатлениях Помфри. Женщина засуетилась, вливая в него одно зелье за другим. Гарри узнал общеукрепляющее и витаминизированное. По специфическому привкусу Поттер понял, что варил их Снейп. Гадость всё ж таки редкостная. Так, стоп! Что за фигня тут творится? Интересный, однако, ад вырисовывается. - Мадам Помфри, а сколько я здесь лежу? – он смотрел, как женщина сноровисто прибирается в шкафу с зельями. - Три дня, мистер Поттер. - А… а мои друзья? - Мисс Грейнджер я выписала сегодня утром. Мистера Уизли вчера, а остальных ещё раньше. - А я? Помфри как-то неодобрительно на него посмотрела. - В принципе, я могу отпустить вас прямо сейчас, но при одном условии. Никаких приключений. Гарри закивал так энергично, что шея заболела. Какие приключения, если он неизвестно где. Может, за дверью черти с вилами, а может, директор Дамблдор с лимонными дольками. И ещё неизвестно, что хуже. Медсестра просканировала пациента ещё раз. Убедилась, что он возмутительно здоров, и нехотя кивнула: - Вы ещё успеете на праздничный ужин. Никогда раньше Поттер не одевался с такой скоростью. Уже стоя на пороге, он услышал: - Гарри, директор Дамблдор просил тебя зайти к нему. - Да, мадам Помфри, - обречённо вздохнул гриффиндорец. Он осторожно высунул нос наружу. Ни чертей, ни верениц мучеников, ни котлов с кострами. Обычный школьный коридор с доспехами и гобеленами. Очевидно, что он в Хогвартсе. И факт этот совершенно невероятен. Вынув палочку, он осторожно двинулся вперёд. Готовый в любой момент отразить атаку. За очередным поворотом парень наткнулся на Пивза. Полтергейст размазывал гиппогрифий навоз по стене и мурлыкал себе что-то под нос. Завидев гриффиндорца, он радостно заорал: - Поттер – смердяк! Раззява и дурак! Бросив остатки зловонной субстанции в Гарри, Пивз просочился сквозь стену. Гарри едва успел выставить щит. Если это настоящий Хогвартс, то и Филч имеется. Значит, надо срочно делать ноги. У завхоза нюх на проделки Пивза. На ужин Поттер не пошёл. Ему хотелось хоть на мгновение оказаться в одиночестве. Да и, если честно, на Рона смотреть не хотелось совершенно. Пусть это и был ещё не тот Рон. Из той жизни. Законченный взяточник, распутник и алкоголик. Гарри и не заметил, как дошёл до картины с Варнавой Вздрюченным. Пройдясь туда-сюда, он добился появления двери в стене. Это была их с Драко спальня из Малфой-мэнора. Не хватало только огромных окон во всю стену, через которые можно было любоваться великолепным садом. Он прошёлся по комнате, касаясь вещей. Если это ад, то он согласен остаться здесь навсегда. Заманить Малфоя (если он здесь имеется) труда не составит. Слизеринец всегда был любопытен, как кошка. Сразу сделает стойку, если намекнуть на тайну. Поттер присел на краешек кровати, заваленной подушками и одеялами. Драко, как настоящий сибарит, обожал закапываться в это пуховое великолепие. И нежиться по утрам, лёжа в центре постели. Матрасы, кстати, Малфой-младший предпочитал достаточно жёсткие и упругие. - Сам знаешь почему, Поттер, - говорил он, когда они вместе выбирали новую мебель для шале в швейцарских Альпах. Гарри казалось, что ещё немного, и раздадутся шаги, и из ванны выйдет Драко. Совершенно обнажённый. И скажет в своей обычной манере: - Поооттер, на тебе тааак много одежды. Гарри безумно хотелось забраться в центр ложа и ощутить прохладу простыней. Но без супруга это будет совершенно не то. Поттер дал себе слово, что вернётся сюда переночевать и крепко всё обдумает. А пока… Брюнет щёлкнул пальцами, наколдовывая Темпус. В воздухе засветились цифры. Что ж. Невербальная беспалочковая никуда не делась. Жирный плюс в данной ситуации. Пока что первый. Кто знает, может, сюрпризы ещё будут. А учитывая везучесть Гарри, его ждёт много нового и интересного. По времени выходило, что пир в самом разгаре, но Дамблдор никогда не оставался на ужине до самого конца. Тем более, что он уже наверняка знает о выписке Гарри. Стоит поторопиться и дождаться его у горгульи, пока Поттера не начали искать по всей школе с цербером на поводке. *** Директора не пришлось ждать так уж долго. Тот появился минут через пять после того, как Гарри сам подошёл к горгулье. Заслышав шаги, Поттер мгновенно принял вид подростка, пережившего немалый стресс. Он сел на каменный пол, скрючиваясь и утыкаясь лицом в колени. Памятуя о не совсем чистоплотной привычке директора копаться в чужих мыслях без разрешения, гриффиндорец экранировал свои воспоминания о прошлой жизни и вытолкнул на передний план образы того, что произошло несколько дней назад в Министерстве. Стараясь сделать их как можно более неясными и мутными. Пусть старик думает, что у Героя память отшибло от переживаний. При этом Гарри совсем не волновался, что директор обнаружит его окклюментивный блок. Щиты Поттера учила устанавливать леди Малфой. А они у неё выходили лёгкие и воздушные, точно драгоценные шелка, из которых Нарцисса заказывала наряды во Франции у лучших портных. Лёгкие, воздушные и совершенно невидимые. Щиты, а не наряды. Вряд ли Люциус обрадовался бы тому, что его супруга вышла на люди в прозрачном платье. «Бетонные стены, как у Северуса - это же жуткая безвкусица», - говорила леди, морща прелестный носик. Будучи женщиной, любящей и умеющей разбираться в моде, она сравнивала мысли и воспоминания с одеждой. Если наряд на самом пике моды, если он идёт тебе и подчёркивает исключительно достоинства фигуры, то и висит в гардеробе на самом видном месте, дабы в любой момент можно было нарядиться и затмить всех окружающих. И наоборот. Вышедшие из моды платья убираются в самый дальний угол. Ты знаешь, что они у тебя есть, но старательно забываешь о них. Так и с воспоминаниями. Представь, что это платье позапрошлогоднего сезона, и выбрось его благополучно. Только Гарри представлял, разумеется, не юбки и корсеты, а гоночные метлы. Старые школьные, с растрёпанными прутьями. Или новёхонькие, сверкающие полировкой. Методика Нарциссы, мягкая, но настойчивая, оказалась куда как более действенной, чем ор Снейпа. Поттер освоил окклюменцию всего за пару месяцев. На легиллименцию же у него ушло чуть больше времени. Кстати, узнав о методах зельевара, леди Малфой шипела не хуже Нагайны. А при первом удобном случае высказала ему своё «фи» так, что он обтекал ещё неделю. И всё это не повышая голоса и очень интеллигентными выражениями. Гарри чуть не хрюкнул, вспоминая тот разговор. Выражение лица Северуса было неописуемым. Чувствуя на себе жалостливый взгляд директора, гриффиндорец издал душераздирающий полувсхлип-полувздох и горестно заломил брови. И сам же чуть не заржал от всего этого. Видел бы его сейчас Снейп, то раскусил бы на раз-два. «Не переборщи, Поттер. Поменьше патетики». - Гарри, - голос Дамблдора был само сочувствие. – Где ты был? Поппи сказала, что отпустила тебя больше часа назад. Я беспокоился. Ты так и не показался на пиру. - Я… мне… мне хотелось побыть одному, - промямлил Поттер. - Я понимаю, мальчик мой, - директор сочувственно сжал его плечо. Поттер постарался не морщиться. «Мальчиков» Дамблдора он не выносил ещё с прошлой жизни. По винтовой лестнице они поднялись в директорский кабинет. - Присаживайся, Гарри. Может, чаю? Гарри отрицательно помотал головой, позволяя длинной чёлке упасть на лицо, закрываясь тем самым от внимательных взглядов старика. Горбясь и складывая руки на коленях, он уселся на самый краешек стула. Всем своим видом давая понять, что раздавлен произошедшим в Министерстве. - Гарри, - начал свою прочувствованную речь Дамблдор, - я знаю, что ты расстроен случившимся. И смертью Сириуса. И считаешь себя виноватым. Поверь – это не так. Сириус? Ах, да! Блэк. В той жизни смерть крёстного давно стала для Поттера размытым туманным пятном. Попав в эту вселенную, он не успел увидеть Блэка. Ибо к тому моменту, когда Гарри очнулся на полу в Министерстве, мужчина был уже мёртв. Помнится, в прошлый раз Гарри закатил знатную истерику, переколотив половину артефактов директора, а остальную основательно подзарядив. А заодно и директора с его подгорелой курицей. Но только не в этот раз. Перетопчется старикан. Сам тут пусть всё подзаряжает. Он же вроде самый сильный маг столетия. Вот пусть и пенится. Гарри украдкой подавил зевок, ещё ниже опуская голову. Спать хотелось неимоверно. Всё-таки три дня в забытьи в больничном крыле – это совсем не то. Задрыхнуть бы сейчас часиков так дцать. Прижаться грудью к спине Драко, уткнуться носом в изгиб стройной шеи и спать, спать, спать. Проснуться в залитой солнечным светом спальне Малфой-мэнора. Властно подмять под себя горячего и расслабленного после сна супруга и насладиться неторопливым утренним сексом. И знать, что можно никуда не торопиться, потому что выходной. Позавтракать в компании Люциуса и Нарциссы. Можно заниматься ничегонеделанием. А можно порт-ключом смотаться в Тоскану к Забини. Прихватить с собой Маркуса и Оливера. Надегустироваться до поросячьего визга молодого вина и традиционно подраться с Флинтом, не сойдясь во мнении о судействе последнего квиддичного матча. Получить от Драко первую медицинскую помощь и порцию воркотни. А можно отправиться в маггловский Нью-Йорк и сделать подарок Драко, прошатавшись весь день по магазинам. Жарко целоваться и тискаться в примерочных. А можно в Прованс. В крошечный белоснежный коттедж Билла и Флёр, стоящий на самом краю бескрайнего лавандового поля. Пить чай со свежими «мадленами», болтать с Флёр и слушать, как Драко до хрипоты спорит с Биллом о редких проклятиях. А потом вернуться домой, зная, что к ужину придут Северус с Гермионой. Наслаждаться едкими комментариями зельевара в свой адрес и ни одно не оставить без ответа. А потом наступит ночь. И они останутся с Драко наедине. И можно будет бесконечно долго ласкать совершенное тело супруга. Сцеловывать с губ стоны и кричать от наслаждения, когда оргазм накатывает приливной волной. Гарри застонал сквозь зубы, закрывая лицо ладонями. Повторится ли это? А директор, сев на своего любимого конька, всё бубнил и бубнил о невъебенной мощи секса при достижении светлого будущего. Читай – «великая сила любви». Видимо, надо было Волдеморта до смерти затрахать. А что? У Гарри точно получилось бы. У него тогда гормоны из ушей лились. Драко – мелкая злобная тварь – сказал, что секс только после свадьбы. Издевался, сволочь. Поттер себе чуть мозоли не натёр, передёргивая. О, как же они навёрстывали упущенное. Северус замучился укрепляющее и восстанавливающее зелья варить. Ничего! В этот раз Хорьку не отвертеться. Поттер чувствовал, как глухое раздражение поднимается в груди. Ведь знает же старый хрен, что Хогвартс-экспресс отходит из Хогсмида ровно в восемь утра. И встать надо будет в шесть. И успеть собрать сундук. Сейчас. Утром будет некогда. И если Гарри проспит и опоздает, то ждать его никто не будет. - Директор, простите, но я бы хотел лечь спать, если вы не против, - Гарри поднялся, прерывая трындёж Альбуса. - Конечно, мальчик мой. Я тебя совсем заговорил. Прости старика. Поттер ощущал на себе внимательный взгляд Дамблдора, но отвечать на него не торопился. Он чувствовал чужое копошение в голове. Это было премерзко. - Ты ничего не хочешь мне сказать, Гарри? – директор слегка подался вперёд, испытующе глядя на воспитанника. - Нет, сэр, - Гарри старательно пихал на первый план картинки из Министерства, всё так же избегая смотреть в лицо Дамблдору. - Спокойной ночи. - Да, сэр, - Поттер стоически вытерпел объятия Альбуса и практически сбежал из его кабинета. *** Парень благополучно миновал школьные коридоры, не наткнувшись ни на Филча, ни на Снейпа. И тот, и другой, видимо, положили на студентов большой и толстый, здраво рассудив (хотя «здраво» и Филч – понятия в принципе несовместимые), что после подведения годовых итогов нет смысла в отработках и снятии баллов. А может, надрались на радостях (по-отдельности, разумеется), зная, что завтра вся эта кипящая студенческая масса выплеснется из школы, как испорченное зелье из котла Лонгботтома, и наступит блаженная тишина аж до первого сентября. Гарри ворвался в гриффиндорскую гостиную, совершенно не ожидая увидеть одинокую девичью фигурку на диване у камина. Заслышав шаги, девушка вскинула голову, а в следующее мгновение бросилась ему на шею: - Гарри! В его глазах вдруг вскипели слёзы. Он судорожно стиснул Гермиону в объятиях. Последний раз Гарри плакал именно на её похоронах. Когда умерли Люциус и Нарцисса, он не мог себе этого позволить. Драко нужна была поддержка. Мерлин, как же он скучал по ней! - Где ты был? Где ты был? Черти б тебя драли, Гарри Поттер! – она так вцепилась в его рубашку, что ткань начала опасно потрескивать. - Всё хорошо, Гермиона. Всё хорошо, - он успокаивающе гладил её по спине. – Я был у директора. Разве вам не сказали? - Сказали, но так долго. Уже час ночи, - девушка вдруг расплакалась, до смерти перепугав Поттера. Гарри не любил женских слёз ещё со времён прошлого пятого курса и слюнявых поцелуев с Чжоу и никогда не понимал, что нужно делать в подобной ситуации. – Я испугалась. Тебя всё нет и нет. Рон ушёл спать, сказал, что если бы что-то случилось, то нам сообщили бы. - Что могло со мной случиться в кабинете директора? Смерть от лимонных долек? – попытался всё перевести в шутку Поттер и охнул. Гермиона изо всей силы ткнула его маленьким острым кулачком в грудь. И он тут же засмеялся, вспомнив, как этот же кулачок прилетел Драко в нос на третьем курсе. - Ты чего? – слёзы девушки мгновенно высохли, и она подозрительно уставилась на друга. - Вспомнил третий курс и Драко, - Гарри прикусил губу от досады на самого себя. - А-а, - девушка не заметила его оговорки или сделала вид. Если второе, то Поттера рано или поздно ждёт допрос с пристрастием. Она постепенно успокаивалась в его объятиях, а Гарри никак не хотел её отпускать, продолжая гладить по спине и вдыхать тонкий цветочный аромат духов. - Как же я скучал по тебе, Гермиона. - Мы не виделись всего три дня, - глухо сообщила она его ключице. Но Поттер покачал головой: - Как же я скучал.