Мы будем

Дом, милый дом. У каждого человека своё видение семейного очага. Кому-то подавай виллу в Монте-Карло. А кто-то безумно счастлив в крохотной деревушке где-то в глубинке Шотландии. Гарри было всё равно, где спать. Хоть в стогу сена. Лишь бы рядом был Драко. Правда, сам Драко на это согласился бы исключительно под Империо. Колет ему, видите ли. А вот Дурсли существовать не могли без благопристойности и внешних приличий. Гарри выбрался из машины дяди и сморщился. Стоило умирать, чтобы снова вернуться сюда. Ровные ряды домов, ровные клумбы, ровные белоснежные заборчики. Мило, сладко, тошнотворно. Сейчас из дома выйдет тётушка в туго накрахмаленном переднике. С вопросом: «Как прошёл день, дорогой?» заберёт у Вернона портфель с бумагами. Поцелует его в щёку, точно клюнет, и одарит племянника взглядом: «Опять ты?». И пойдёт всё по накатанной. Подъём в шесть утра. Готовка, стирка, уборка. Гарри прикинул длину списка заданий, что тётушка наверняка для него уже накатала. Ну, так и есть. Петунья высыпалась на крыльцо, улыбаясь мужу так неистово, будто участвовала в съёмках рекламы зубной пасты. Рядом не хватало только стоматолога с внешностью плейбоя и бормашиной наперевес. Поттер выволок свой школьный сундук из багажника дядиной машины. У дома на противоположной стороне улицы наметилось шевеление. Краем глаза парень заметил миссис Фигг, окружённую толпой книззлов. Кошаки орали так, будто на улице не лето, а март месяц. Пронаблюдав сцену прибытия Вернона с племянником, бабуленция метнулась в дом. Гарри усмехнулся. Понятно. Помчалась докладывать Дамблдору, что к Дурслям вернулся их персональный раб. Он протащил сундук к дому, оставляя окованными уголками царапины на тротуарной плитке. Тётка, поджавшая поначалу губы в суровую нитку, увидев сие безобразие, завизжала: - Ты испортил тротуар, поганец! Гарри обернулся, обозрел деяние рук своих и равнодушно пожал плечами: - Ну, извините. Если нести его в руках, то можно надорваться. - Мне плевать! - Ладно, - снова пожал плечами Поттер и, не забывая кряхтеть, приподнял сундук. – Операцию по вырезанию у меня грыжи будете оплачивать вы. Петунья засопела, покраснела и, круто развернувшись, ушла в дом. Гарри ухмыльнулся. Лето будет интересным не только у него. Нарочито громыхая сундуком и стукая его обо все углы подряд, подросток поднялся на второй этаж и вошёл в свою спальню. Распахнул окно, чтобы Букля могла беспрепятственно влететь, когда вернётся с охоты, скинул кроссовки и плюхнулся на кровать. Следовало обо всём подумать. В школе он этого так и не успел сделать. Гермиона ни в какую не хотела его отпускать. Они заснули, сидя в обнимку на диване перед потухшим камином в гостиной Гриффиндора. Проснулся Гарри утром от неприятного ощущения на себе чужого внимательного взгляда. Рон сидел в кресле напротив и, не мигая, смотрел на них. Было понятно, что рыжему неприятно видеть объятия Гарри и Гермионы. То ли это была обида из-за того, что его не разбудили ночью, когда Поттер вернулся от директора. То ли банальная ревность. Только непонятно, кого к кому он ревновал. Кстати, в прошлой жизни с этого всё и началось. Почти через полгода после выпуска из школы. Непонятно с какого перепугу, но Рон вдруг закатил Поттеру грандиозную истерику, говоря, что тот, дескать, компрометирует своей дружбой Гермиону. Словечко-то какое выкопал. Гарри и не подозревал, что Рон знает такие выражения. Викторианские страсти, блин. Они с Драко здорово поржали над всем этим. Зря, как оказалось. Через неделю заплаканная Гермиона появилась на Гриммо. Рон, ничуть не успокоенный Гарри, устроил Гермионе безобразную сцену в присутствии родителей и братьев. Обвинял в сексуальной связи с Поттером и использовал при этом такие слова и выражения, что девушка наотрез отказалась их повторять. Пытался распускать руки и был остановлен лишь совместными усилиями Билла и Чарли, гостившими тогда у родителей. Малфою пришлось наложить на Поттера Петрификус, чтобы удержать от немедленного похода в Нору для последующего битья уизлевской морды. К утру девушка более-менее успокоилась. А сразу после завтрака через камин, спросив разрешения, в дом вошла Молли Уизли, втаскивая следом Рона. Гарри и Драко оставили их втроём. - Я пойму, если ты решишь не возвращаться. Пойму и приму любое твоё решение, - сказала женщина. Рон вымаливал прощение, стоя на коленях. В буквальном смысле. Гермиона дрогнула. Она действительно любила Уизли. Да, ей было больно и обидно, но она предпочла сохранить брак, которому к тому времени исполнилось всего-то пара месяцев. Рональд действительно присмирел после той выволочки, что устроила ему мать. Последующие несколько лет он был практически идеальным мужем. Парень с отличием закончил аврорские курсы. Устроился на работу в Аврорат, где его ждали с нетерпением. Ещё бы! Друг самого Гарри Поттера, герой войны. Рыжий с небывалым пылом принялся наводить порядок на просторах родины. Почётные грамоты, премии и благодарности с занесением в личное дело так и сыпались на него. Начальство нарадоваться не могло на такого исполнительного сотрудника. Его регулярно объявляли лучшим работником месяца. А карьера медленно, но неуклонно шла в гору. Кое-кто из министерских даже начал ставить его в пример Поттеру. Вот, дескать, как должны жить победители Волдеморта, а не заключать брачные союзы с сыновьями Пожирателей. Гарри, впрочем, нарастивший к тому времени железобетонный иммунитет ко всяческого рода едким подколкам (А чего вы хотите? Общение каждый день с Люциусом и Северусом и не к такому может привести), плевать хотел на всякую мелкую шушеру. Рон, тем не менее, занятый по самое не могу на службе, всё свое свободное время проводил с женой. Они арендовали маленький хорошенький коттедж на окраине Оттери-Сент-Кечпоул. Совсем недалеко от Норы. Что не могло не радовать самого Рона. И до Лавгудов всего пятнадцать минут неспешным шагом. А с Луной Гермиона вместе ездила в Кембридж, где блондинка получала образование зоолога, а молодая миссис Уизли – токсиколога. Её ещё на втором курсе обучения пригласили на работу в Отдел тайн. Её непосредственным начальником стал Северус Снейп, уволившийся из школы. Честно говоря, зельевар просто спрятался в подвалах Отдела Тайн. Его персона после выяснения всех обстоятельств (за это он долго и обстоятельно благодарил Поттера, пока тот драил котлы на отработке) стала вдруг необычайно популярной. А факт двойного шпионства только добавлял романтического флёра. Дамы пачками с ума сходили. Домовики Хогвартса, ответственные за сортировку и доставку корреспонденции профессорам, тоже. Каждая незамужняя ведьма Британии считала своим долгом предложить слизеринскому декану свою персону в качестве спутницы жизни или прислать вопиллер, взрывающийся со словами: «Хочу от тебя ребёнка». Одна дамочка, облачённая в подвенечное платье и фату, прорвалась в школу. Пыталась набросить на Снейпа заклятие Цепей Гименея, но промахнулась и захомутала Филча. Слава Мерлину, что мёртвое магическое ядро завхоза не отреагировало на чары, а то пришлось бы сквибу женихаться на старости лет. Да и Миссис Норрис была категорически против. Другая додумалась прислать письмо с проекционными чарами, замаскированное под послание от гильдии итальянских зельеваров. И опять-таки слава Мерлину, что Северус вскрыл его в учительской, а не в Большом Зале за завтраком. Иначе не миновать студентам устойчивой психической травмы на всю оставшуюся жизнь. Если даже Роланду Хуч, славящуюся своими крепкими нервами, после просмотра картинок пришлось отпаивать Огневиски. Трелони вообще в осадок выпала до конца учебного года. Северус ушёл из школы сразу после ТРИТОНов, сданных курсом Поттера. Он расстался со школой безо всякого сожаления. Преподавание никогда не было его призванием. Впрочем, с коллегами Снейп простился вполне мирно. Невыразимцы были только рады принять в свои ряды специалиста такого уровня. Гром, что называется, грянул среди ясного неба. После почти семи лет счастливого, как ни посмотри, брака Гермиона собрала вещи и ушла. К Снейпу. В его мрачный, как и сам хозяин, дом в Тупике Прядильщиков. - А надоело, - спокойно сказала она, забираясь с ногами в кресло и закуривая тонкую ароматную сигариллу. - Что надоело? – осторожно поинтересовался Гарри, присаживаясь с Драко на диван. Они пришли к Снейпу сразу, как узнали о произошедшем. - Взгляды его терпеть, слежку, постоянные вынюхивания, - она выдохнула струйку дыма в потолок. – Рон уверен, что мы с тобой любовники, Гарри. Он никак не может забыть то видение, когда вы уничтожали крестраж из медальона. И считает, что мы очень профессионально шифруемся. Вот и пытается вывести меня на чистую воду. Нет, ничего такого, как в прошлый раз, - добавила она, видя выражение лица Гарри. – Он не скандалил и не пытался ударить. Я нашла отчёты частных детективов. Представляешь, он следил за мной все годы брака. И я подумала: «Какого чёрта!» Он так жаждет меня в чём-нибудь уличить, а мне надоело быть без вины виноватой. И я поговорила с Северусом. Она запрокинула голову и посмотрела на стоящего рядом Снейпа. - У кого-то секс по дружбе, а у нас – по делу, - Гермиона изобразила чисто снейповскую улыбочку. – Рон получил то, чего так хотел. Полагаю, он счастлив. Я рада за него. - Извини, я не знал, - с каким-то трудом проговорил Гарри. - Ты и не мог знать, - пожала плечами девушка. Поттер действительно ни о чём не подозревал. Он не общался с Роном с самой победы. Даже на восьмом курсе они пересекались исключительно на уроках. Гарри тогда с разрешения Макгонагалл и Снейпа перешёл жить в слизеринские подземелья. Единственное место, где его не доставали фанаты из числа учеников. А поклонники-слизеринцы, если таковые и были, в чём Поттер искренне сомневался, никак себя не проявляли. «Змеи» его вообще никак не выделяли, общаясь так, будто он учился с ними с первого курса. Рон в то время никак не мог понять мотивов Поттера. Самому-то рыжему весьма льстило всеобщее внимание, оказываемое ему, пока Гарри отсиживался в серпентарии. Окончательный разрыв дружеских отношений произошёл, когда в разделе светской хроники в «Ежедневном Пророке» была напечатана статья о помолвке Гарри Джеймса Поттера и Драко Люциуса Малфоя. Ух, как же рыжий орал. С тех пор Гарри виделся с Роном раз в год на дне рождения Гермионы, куда Поттер приходил, разумеется, без Драко. И всякий раз Рон всем своим видом давал понять, что едва-едва терпит бывшего лучшего друга. И приглашает его исключительно из уважения и любви к жене. Да и сама Гермиона никогда не выносила свои внутренние переживания на всеобщее обозрение. Даже с Гарри она была очень скупа на откровения. Как для гриффиндорки, девушка вообще довольно редко проявляла сильные эмоции. Хотя Поттер подозревал, что внутри неё живут те ещё черти. Ну, как бы там ни было, а секс по делу между зельеваром и Гермионой продолжался до самой их смерти. И Гарри полагал, что никаким делом там и не пахло. Это была любовь. Довольно странная. Отрицаемая обоими. Но любовь. Как ни парадоксально, но Рон никак не прореагировал на уход жены. Семья Малфоев и Поттер ожидали отвратительных скандалов и мерзких статеек в «ЕП» за авторством Риты Скитер. Но ситуацию опять спасла Молли Уизли. Неизвестно как, но она уговорила сына не устраивать сцен. Единственное, что наотрез отказался делать Рон, это подписывать документы о разводе. Гермиона же, подумав, согласилась. Ни её, ни тем более Снейпа, ничуть не напрягал её статус замужней дамы. Но, пожалуй, именно с того момента с Рона стал слетать его образ глубоко порядочного гражданина. Как сухая шелуха с луковицы. Постепенно он становился таким, каким запомнил его Гарри перед своей смертью. Уже сидя в Азкабане, Поттер думал, что из Рональда получился бы великолепнейший актёр. Столько лет пестовать в себе злобу и ненависть. Ни словом, ни делом не давая понять о своём истинном отношении к окружающим: семье, друзьям, коллегам. О! Из Рона получился бОльший слизеринец, чем из Волдеморта. Тот в своё время действовал достаточно грубо. Точно таран. Уизли же так глубоко запрятал свои амбиции и укротил темперамент, став белым и пушистым, что до определённого момента смог обмануть всех. А получив из рук министра назначение на должность Главного Аврора, рыжий мгновенно показал себя во всей красе. Иногда Гарри думал, что было бы, если бы Гермиона развелась с Роном ещё после первого скандала. Если бы он, Гарри, набил всё-таки Рону лицо. Если бы они с Драко и остальными Малфоями уехали из Британии, перестав вызывать раздражение и зависть (да и страх, чего уж греха таить) у обывателей своим союзом. Если бы, если бы, если бы… История, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Гарри оторвался от своих мыслей, услышав, как на улице заработала газонокосилка. Это кому приспичило на ночь глядя вокруг дома красоту наводить? Потягиваясь, он подошёл к окну и замер в нелепой позе. Зрелище явно стоило того, чтобы быть занесённым в анналы истории. Голый до пояса Дадли Дурсль косил лужайку перед домом. Дадли. Тот самый Дадли, признающий лишь один вид физической нагрузки. Нет. Два. Охоту с дружками на Поттера и уничтожение пищи в невероятных количествах. Не иначе где-то что-то здоровенное сдохло. Хорошо бы Волдеморт. Но на такую удачу Гарри даже и не рассчитывал. На первом этаже с противным присюсюкиванием завопила тётка: - Дадлипусик! Ужинать! Даже с высоты второго этажа Гарри заметил, как Дадлипусика передёрнуло от отвращения. Вырубив машинку, кузен поплёлся в дом. Поттер, недолго думая, решил явить себя семье. Расставить, так сказать, приоритеты. Петунья уже подавала своим мужчинам первое, когда Гарри появился на кухне. - Тебя не звали! – рявкнул Вернон, не забывая, впрочем, принюхиваться к супу. - Да ладно, дядя, – Поттер хлопнул мужчину по жирному плечу и прошествовал к плите. На сковороде томились прекрасные отбивные. Подросток выбрал самую симпатичную. Добавил на тарелку отварной картофель и зёлёный горошек и сел за стол. Старшие Дурсли от такой наглости ошалели, и только Дадли продолжал меланхолично жевать. - Да ладно, дядя, - повторил Гарри, широко улыбаясь. – Не надо стесняться. Я понимаю, что вам за тётушку неудобно. Она и мясо пересушивает, и спагетти переваривает, но клянусь, что от меня соседи ничего не узнают. Поттер изобразил, что запирает рот на замок и выбрасывает ключ. - Да ты!.. Да я!.. – задыхался от бешенства Вернон. - Между прочим, он прав, - подал вдруг голос Дадли. – Спагетти варят до состояния «аль денте». Да и мясо у тебя, мам, могло быть и помягче. Может, стоит его как-то мариновать перед тем, как жарить? Гарри с трудом удержал на месте нижнюю челюсть. А вот у Петуньи вышеозначенная часть тела с грохотом свалилась на пол. Вернон застыл восковой статуей. Лицо его, тем не менее, наливалось апоплексической краснотой. - Ты… ты… - Вернон вдруг вскочил и прямо через стол потянулся к племяннику жены, намереваясь вцепиться в его волосы. Поттер, не ожидавший от толстяка такой прыти, увернулся в последнюю секунду и отскочил подальше. Петунья взвизгнула, а Вернона пригвоздило к стулу, и взявшиеся из ниоткуда верёвки оплели тучное тело. Выпучив глаза, он разевал рот, как выброшенная на сушу рыба, но не мог произнести ни слова. И только Дадли продолжал спокойно есть. - Тебе нельзя колдовать! – с апломбом заявила тётка, но в её голосе отчётливо прорезались нотки страха. - Беспалочковая невербальная не отслеживается, - Гарри вновь уселся на свое место. - Не верю! Ты врёшь! Тебя исключат! - На что спорим, что нет? – ухмыльнулся Поттер. У тётки от злости побелели губы. Гарри сильно рисковал. Беспалочковую он изучал уже будучи совершеннолетним. Под «чутким» руководством Снейпа. Зельевар долго вбивал в его дурную голову, что подобное колдовство невозможно отследить. Гарри сделал вид, что поверил. Хотя поводов сомневаться в словах Северуса у него не было. Как и возможности проверить это утверждение. К тому времени, как Гарри освоил эту науку, ему было почти двадцать семь. И считалось, что несовершеннолетние маги в принципе не способны на это. В прошлой жизни, после выходки Добби с тортом, министерская сова с предупреждением прилетела буквально через пару минут. Но сейчас часы тикали, а момент истины всё не наступал. Уже Дадли доел свой суп и теперь жевал мясо. Вернон дёргался, безуспешно пытаясь освободиться. И как ещё не надоело? Тётушка застыла изваянием. Гарри незаметно для Дурслей перевёл дух. То ли Снейп говорил правду, и беспалочковая действительно не отслеживается, то ли магия не воспринимала Поттера, как несовершеннолетнего. Пусть его телу почти шестнадцать, но внутренне он взрослый тридцатипятилетний мужик. Преспокойно доев свою порцию, Гарри помыл посуду. Опять-таки только за собой. Уже стоя на пороге кухни, он изобразил улыбочку Снейпа. Ту самую, от которой Невилл Лонгботтом всегда впадал в кататонический ступор: - Я надеюсь, мы поняли друг друга, тётушка. Освободив дядю, Гарри вышел. Вернон взвыл, как пароход, отходящий от причала. Ему вторил тоненький возмущённый визг Петуньи. *** Гарри вышвырнуло из сна. Он резко сел в кровати. Сердце колотилось, как бешеное, грозясь изнутри сломать рёбра. По спине стекал гадкий холодный пот. В ушах всё ещё звенел крик. Полный ужаса, боли и безысходного страха. Однажды Гарри уже слышал этот крик. Давно. В прошлой жизни.