Мы будем

Они молча пыхтели, сражаясь за право покрасить забор перед домом. Гарри чувствовал локоть кузена у себя под рёбрами. Сдавать позиции просто так он не собирался. Иначе не миновать ему визготни тётки на тему, что у Дадлика каникулы, и малыш должен отдыхать, а всякие уроды - отрабатывать своё содержание. После того эпохального ужина в день приезда Гарри старшие Дурсли не осмеливались больше поднимать на него руку, но уж злословили всласть. Щедро поливая грязью его родителей, его самого и других волшебников. Но стоило Гарри многозначительно откашляться, как родственнички замолкали. Впрочем, Гарри на их издёвки никак не реагировал. Шавка лает, но не кусает. Гарри сравнивал их с комнатными декоративными собачками. В прошлой жизни была такая у Нарциссы. Злобная паскуда размером с морскую свинку. Сидя на руках хозяйки, пёс вёл себя, как кум королю и сват министру, облаивая всех с небывалым энтузиазмом. Но стоило леди покинуть комнату, как псина начинала жутко завывать, забиваясь в самый дальний угол. Больше храбрясь перед самой собой. Вот и Дурсли так же. Кстати, звали кобеля – ни много, ни мало – Терминатор. Это Люциус, заполучив в зятья полукровку, вдруг возжаждал ознакомиться с маггловской культурой. Экзотики ему захотелось. Его отговаривали. Долго. Но если уж сиятельный лорд упирался рогом, то с места его и Хагрид не сдвинул бы. Блистательное семейство, подхватив в охапку Северуса, отправилось в кинотеатр, предварительно прослушав инструктаж по технике безопасности от Поттера. «Магглов не круциатить, Бомбардами не раскидываться и Мерлина не поминать». Снейп благополучно продрых весь сеанс. Драко и Гарри, пользуясь моментом, жарко тискались на заднем ряду. Люциус прикидывал, какой магией оживили металлического монстра и облачили в живую плоть. А Нарцисса тихо млела, глядя на габариты молодого Шварца. По возвращении домой мелкопакостный Жу-Жу был переименован в Терминатора. Для краткости и удобства обращения – Минни. С того момента молодое поколение семьи изо всех сил сдерживалось, стараясь не заржать, когда леди Малфой начинала сюсюкать над своим эквивалентом Железного Арни. Физиономия Снейпа становилась ещё более непроницаемой. А Люциус, почуявший подвох, закупил кучу всевозможных тренажёров и устроил в подземельях дома тренировочный зал. Нарцисса старания оценила, и супруги провели незабываемую неделю на Мальдивах. А чета Поттер-Малфоев в это же время отрывалась, как могла, полируя своими задницами все доступные горизонтальные поверхности в поместье. Локоть Дадли врезался в печень, и Гарри, не утерпев, пнул кузена в голень. Тот зашипел от боли, подпрыгнул, выдал фразу из лексикона портовых грузчиков (Гарри невольно восхитился и запомнил), но напор не ослабил. Дурслевские габариты практически одолели поттеровскую костлявость, когда с противоположной стороны улицы раздался смешок. В утренней тиши Тисовой улицы, когда мужчины уже разъехались по офисам, дети смылись в парк, а домохозяйки ещё не включали телевизоры, дабы вкусить очередную порцию телемыла, он прозвучал особенно громко. Дадли зыркнул в сторону источника звука и, выпустив из рук кисточку, за которую истово сражался с братом, ухромал в дом. Гарри обернулся. В тени дома напротив стоял высокий симпатичный парень лет семнадцати-восемнадцати. Поняв, что на него смотрят, юноша пересёк проезжую часть и приблизился к Поттеру. - Привет. Я Тони, - он протянул руку для рукопожатия. - Гарри, - Поттер осторожно ответил на приветствие. Кто знает, может, это один из дружков Дадли, и у них новый прикол: «Разведи Поттера на знакомство». Гарри аккуратно скользнул в сознание соседа, но никаких образов, где бы фигурировала дружба с кузеном, не обнаружил. Ничего криминального. Самый обычный маггл. В его воспоминаниях было полно солнца, тепла и красивых парней и девушек. И уж он точно не засланец от Волдеморта, а значит, можно не параноить и спокойно пообщаться. Хоть один нормальный человек. - Не против, если я продолжу? – поняв, что новый знакомый настроен на беседу, произнёс Гарри, указывая на недокрашенный штакетник и краем глаза замечая в окне гостиной недовольную Петунью. Она наверняка видела их с Дадли драку, и ей не терпелось всыпать племяннику по первое число. Поттер понимал, что тётку останавливало лишь присутствие соседа и страх перед волшебством. А значит, придётся терпеть её мозговыносящий зудёж. - Что-то я тебя здесь раньше не видел, - Тони уселся на большой декоративный камень, который тётка собиралась использовать в украшении клумбы. - Я только недавно вернулся. Из школы. Закрытый пансионат в Шотландии, - пояснил Поттер, водя кисточкой по штакетнику. - О, - оживился парень. – Эти закрытые английские школы. В твоей только мальчики? - Нет, - усмехнулся Гарри. – У нас смешанное заведение. Школа Святого Брутуса для трудновоспитуемых подростков. В тёмных глазах Тони вспыхнули искры заинтересованности. Он чуть подался вперёд, прищурился: - Так ты у нас плохой парень, Гарри? М? Гарри снова улыбнулся, окуная кисточку в краску: - Тётя уверена, что я дам фору всем террористам мира вместе взятым. - А родители? - Я сирота. Живу со старшей сестрой мамы и её семьёй. А ты? Итальянец? - Да, - Тони почти лежал на камне. Ему совершенно точно было неудобно, но он абсолютно определённо красовался. Он вообще напоминал Поттеру Блейза Забини. Такая же красивая наглая сволочь. Высокий, стройный, но широкоплечий. Очень смуглый. Жгучие чёрные волосы рассыпаны в художественном беспорядке. И Гарри на все сто был уверен, что этот бардак на голове парню навели в очень дорогом салоне красоты. Поттер покосился на свои руки. М-да. Под ногтями можно картошку сажать. - Мы переехали сюда в марте. А вообще я всю жизнь прожил в Риме. - Скучаешь? - Да. Там здорово. Там друзья. Но теперь, - Тони выпрямился, - мне начинает нравиться Англия. Ты… классный. Голос итальянца внезапно охрип. Что-то новенькое. Классный? Гарри недоверчиво взглянул на итальянца. Поттер прекрасно знал, как выглядит. Уже успел налюбоваться за прошедшие дни. Тощее лохматое нечто в дадликовых обносках. В прошлой жизни Драко чуть ли не плевался, глядя на Гарри в самом начале их отношений. Гарри в первый же вечер по возвращении разделся до трусов и долго изучал своё отражение в большом зеркале в ванной. С каждой минутой мрачнея всё больше и больше. Он снова был мелким и костлявым. И быть Поттеру таким до тех пор, пока Волдеморт не пришибёт в нём свой-собственный крестраж. В прошлый раз Гарри начал расти, как на дрожжах, сразу после окончания войны. Он всегда удивлялся своей малорослости. И по воспоминаниям Снейпа, и по рассказам взрослых, знакомых с родителями, подросток знал, что его отец был достаточно высоким. Уж точно не ниже Северуса. А в зельеваре было шесть футов и три дюйма. Да и дедов с обеих сторон коротышками назвать было нельзя. Гарри здорово вытянулся на восьмом курсе. Он даже на дюйм обогнал Драко, чем ввёл того в состояние жуткого отчаяния. Как же! Теперь Поттера нельзя было называть шрамоголовым недомерком. Кстати, именно тогда зрение Гарри начало исправляться. Невероятно медленно. Но постепенно он начал видеть всё лучше и лучше. Окулист, приглашённый мадам Помфри из Мунго, после обследования предложил не вмешиваться в процесс исцеления. Выздоровление началось само-собой, и неизвестно, как магия Победителя отреагирует на попытки помочь ей. Поттеру прописали лишь капли для дополнительного увлажнения и снятия усталости и напряжения с глаз в конце дня. Ещё ему следовало являться раз в неделю в Мунго для осмотра и регулировки диоптрий в очках. Снейп в свою очередь высказал предположение, что крестраж, сидевший в Гарри, действовал на подростка, как своеобразный ограничитель. Сколько бы Дамблдор ни гундел о небывалой силе любви, которой Лили наградила своего сына (хотя сам Гарри полагал, что наградить можно чем-нибудь венерическим или орденом), Волдеморт всё равно оставался одним из сильнейших магов столетия. Конечно, кусочек души Тёмного Лорда, насильно оторванный от целого, был слаб, чтобы совладать с сырой детской магией, коей у Поттера всегда было столько, что хоть ковшом черпай, но вот ограничить физическое развитие ему было по силам. А Дурсли своим отношением к племяннику невольно этому поспособствовали. Освободившись же от постороннего довеска, магия Поттера рьяно принялась приводить своего хозяина в порядок. Расти Гарри закончил аккурат к выпускному балу, а зрение исправлялось ещё пару лет. Мышцы пришлось наращивать естественным путём, соблюдая специальную диету и сочетая различные виды тренировок с приёмом зелий. Которые Поттер, не доверяя никому, попросил варить Снейпа, уже ушедшего к тому времени из школы. Разумеется, результаты того стоили. Драко, стоило ему увидеть супруга обнажённым, просто вело, чем Гарри бессовестно пользовался, мгновенно заваливая Хоря. - Кхм, - Тони вырвал Поттера из задумчивости. – А этот здоровячок, с которым вы тут рыцарский турнир устроили, кто он? Голос соседа звучал небрежно, но Гарри уловил в нём нотки интереса. Прежний Поттер, занятый самобичеванием из-за смерти Блэка, не только этого, но и самого соседа не заметил бы. - Мой кузен Дадли. - А. Они ещё долго трепались обо всём и ни о чём, пока итальянец не ушёл, сказав, что ему нужно к возвращению предков прибраться в своей комнате. *** Гарри, проведя весь день на улице, вспотел, и ему хотелось освежиться перед ужином. С кузеном он столкнулся на втором этаже. Тот, проходя мимо, толкнул брата плечом и прошипел: - Чё ты не сдох в этом году? Странно. Предыдущие дни они уживались вполне мирно. Взасос, конечно, не лобызались, но и не дрались. Разве что Дадли повадился выполнять какую-нибудь работу на улице перед домом. Интересно. *** Всласть наплескавшись под душем, Гарри отдыхал, сидя в кресле (благо размеры ванной комнаты позволяли), трансфигурированном из зубной щётки Вернона, и наблюдал за стиркой собственных носков в раковине. Намылившись, те, повинуясь воле хозяина, самозабвенно тузили друг друга. То один, то другой брал верх. Грязные мыльные брызги летели во все стороны. Наконец, победитель подпрыгнул, а потом бросился на противника, обвиваясь вокруг него в странном подобии объятий. Гарри включил воду, чтобы прополоскать носочных гладиаторов, когда в дверь ужасающе загрохотали. Создавалось впечатление, что снаружи стоял взбешённый носорог, обнаруживший, что путь к водопою перекрыт. - Мальчишка! – орал Вернон. – Немедленно открывай! Что ты там делаешь?! И снова грохнул по двери. Гарри перекрыл кран и завопил в ответ: - Дрочу! Выйду, когда кончу! Снаружи установилась паническая тишина. Поттер не спеша дополоскал носки, высушил их. Собрал одежду и превратил кресло обратно в щётку. И только тогда вышел. Дядя всё ещё стоял в коридоре. Багровый и с выпученными, как у домового эльфа, глазами. Обойдя родственника по широкой, ну, насколько это было возможно, дуге, Поттер скрылся в своей комнате. И только тогда позволил себе заржать. *** Кузен вяло гонял монстров в компьютере, когда Поттер вошёл в его комнату и по-хозяйски плюхнулся на стул. - Чё те надо? – мрачно буркнул Дадли. - Мне нужно будет попасть в Лондон. И ты мне в этом поможешь, - Гарри закинул руки за голову и вытянул ноги, скрещивая ноги в лодыжках. - С какого перепугу? – Дадли неприязненно смотрел на брата. - Я познакомлю тебя с Тони. Дадли жарко заалел и, чтобы скрыть смущение, принялся бестолково возить «мышкой» по столу. Поттер усмехнулся. Что и следовало доказать. Дадлипусик втрескался в их нового соседа. Гарри уже неделю наблюдал за кузеном. Стоило Тони выйти из дома и заняться чем-нибудь на улице, как Большой Дэ со скоростью пули вылетал из своей комнаты. В эти дни он семь раз помыл машину отца, перекрасил за Поттером забор и ТРИ(!!!) раза постриг лужайку. И моментально бросал своё занятие, стоило Гарри заговорить с Тони. Если Поттер и хотел когда-нибудь отомстить Дурслям за все их закидоны, то лучшего способа и придумать было невозможно. Ему самому и напрягаться не придётся. Дадли сделает всё сам, и в лучшем виде. Родственнички были теми ещё гомофобами. Вернон вечно брызгал слюной, когда по телевизору показывали Элтона Джона. Дадли отодвинулся, видя гнусную ухмылку кузена. Поттер моментально исправил выражение лица: - Ну, так что? - И как я объясню это предкам? - Мерлин, Дадли, - Гарри расхохотался. – Да ты на вранье собаку съел. Напряги мозги. Или тебе их на тренировках отбили? *** Он снова проснулся в холодном поту. Постельное бельё было совершенно мокрым. Простыни перекрутились. Опять этот крик. Лишь слабое эхо того, что Гарри слышал в первую ночь каникул, но от этого не менее жуткий. Поттер знал лишь одну причину, по которой человек мог так кричать. Круцио. И он знал того, кто кричит. Гарри узнает этот голос из тысячи. Драко. В первый раз Гарри подумал, что это возобновилась связь с Волдемортом. Но шрам не болел, и кошмары не мучили, как это бывало. Лишь этот звенящий вопль. Это было бы объяснимо, если бы Поттер состоял в полном магическом браке, когда по связи можно ощутить состояние партнёра. Он включил ночник и взглянул на руки. Никакой вязи ритуальных татуировок на коже не было. Тогда что происходит? Поттер бессильно откинулся на подушку. Его не раз и не два подмывало отправить письмо в Малфой-мэнор. Но каждый раз Гарри одёргивал себя, понимая, что идея бредовая. О том, что белоснежная полярная сова принадлежит Мальчику-который-выжил, не знал, наверное, только слепоглухонемой. А таких среди магов не имелось. Это "во-первых". А во-вторых, тот Драко, что живёт сейчас в мэноре - это совсем другой Малфой. Поттер предвкушающее ухмыльнулся. При воспоминании о гладкой белоснежной шкурке любимого Хоря член встал по стойке смирно. Пришлось идти в ванную, чтобы решить насущную проблему и избежать пятен. Можно было воспользоваться Очищающими, но от чар Гарри начинал чесаться. Да и нестерпимо хотелось смыть пот. Горячие струи били по голове, плечам и спине, смывая гадкие ощущения от сна. Гарри прислонился лбом к стене, прикрыл глаза, вспоминая Драко. Его глаза, темнеющие от страсти. Его губы. О, Мерлин!.. Рука всё быстрее скользила по возбуждённой плоти, а Драко в воспоминаниях Гарри всё сильнее насаживался ртом на член супруга. Мутно-белые потёки украсили тёмно-синий кафель и практически сразу исчезли под напором воды. Он приходил в себя, тяжело дыша. Коленки тряслись, и Гарри бессильно сполз на дно ванной. В отчаянии прикрыл лицо руками. Не могу без него больше. Не могу, не могу, не могу… На глаза навернулись непрошеные злые слёзы. Гарри утёр их кулаком. «Чего разнылся, Поттер? Ты жив. Снова. И Драко жив. Так что хватит сопли бахромой развешивать». Он решительно принялся вытираться. Всё. Наотдыхался. Пора что-то делать. Если Гарри не изменяет память, то накануне его дня рождения на Тисовую заявится Мистер Лимонная Борода и примется склонять Поттера к подвигам. Не прямо, конечно. Но Гарри достаточно пожил со слизеринцами, чтобы научиться прекрасно разбираться в словесных кружевах, на которые Дамблдор был великий мастер. Не иначе ему шляпа тоже в своё время Слизерин предлагала. Только «змеи» могут так наводить тень на плетень. Требовалось опередить директора. Хотя бы на один шаг. И Гарри даже знал, с чего начнёт, и кто ему поможет. А пока… Выйдя из ванной, Гарри притормозил возле спальни тётки. Требовалось кое-что проверить. Поттер аккуратно скользнул в сознание дяди. Кривая улыбка исказила губы. Его «милая» шутка работала просто превосходно. На это прелестное маленькое развлечение Гарри надоумил Драко, когда-то приревновавший его к Забини. Две недели во сне Поттер отбивался во сне от возбуждённой Джинни Уизли, а невыносимо сексуальный Хорёк стоял рядом, смеялся и показывал на них пальцем. Для достаточно сильного легиллимента влияние на сны - это лёгкая забава. Вот и Поттер, проникнув в сон дяди в первую же ночь, обнаружил, что тому снятся – ну кто бы сомневался! – дрели. Огромный цех с лентой-транспортёром, на которой лежали всевозможные модификации этого инструмента. Фыркнув от такой предсказуемости, Гарри заменил дрели на фаллоимитаторы. Всевозможных размеров и цветов. Силиконовые и выточенные из кости и дерева. Одни светились ровным цветом, другие мигали, как рождественская ёлка, третьи похабно извивались. Одному, особенно тошнотворной розовой расцветки, Гарри присобачил на головку пару круглых глаз в обрамлении длинных изогнутых ресниц. А над яичками - красный рот, посылающий воздушные поцелуи, пока правый глаз подмигивал, от чего создавалось впечатление нервного тика. С каждой ночью Гарри усиливал и видоизменял заклятье. Теперь все эти пиписьки не просто лежали. Они атаковали спящего так, что тот чувствовал их прикосновения. Глаза и рты теперь были у всех. А некоторых Поттер снабдил шаловливыми ручонками, лезущими к самым интимным местам Дурсля-старшего. А вот у тётушки сны были диаметрально противоположными. В них царил великолепный Люциус Малфой. Люциус в смокинге. Люциус, обнажённый по пояс. Люциус, выходящий из моря на фоне заката. Шепчущий милые глупости и вальсирующий с тётушкой. И если сначала Петунья выходила к завтраку несколько смущённая, то теперь – чрезвычайно довольная. И Гарри не мог не заметить её недовольных взглядов, брошенных в сторону пузатого муженька. Пусть порадуется. Пока ещё есть время. После отъезда Гарри её ждёт тот ещё облом. Чем счастливее становилась тётка, тем больше мрачнел Вернон. На днях Гарри заметил, как мужчина выписывает из телефонного справочника номера психиатров. Вернон перестал распускать руки, но спускать ему издевательства прошлых лет Гарри не собирался. Определённо. Шалость удалась.