Мы будем

В Норе было… Да как обычно там было. Прорва рыжих голов, разбавленных одной каштановой и одной блондинистой. Флёр и Гермиона. Теперь ещё и Поттер внёс свою лепту в разнообразие мастей. Поначалу Гарри вообще хотел наотрез отказаться от визита к Уизли. Смотреть каждый день на Рона? Увольте. Но потом вспомнил о Молли. С неё сталось бы пригнать на Тисовую всю королевскую конницу и всю королевскую рать в виде орденцев и членов рыжей семейки, дабы вызволить Поттера из кошмарного дома родственников. А брюнету вовсе не улыбалось лицезреть очередной скандал с участием магов и Дурслей. Родственнички и так в последнее время были несколько… хмм… в неадеквате. Дамблдор забрал его тридцатого числа. Гарри заранее предупредил тётку о визите директора и посоветовал при встрече помалкивать и не нарываться. Сложно было рассчитывать на то, что родственники примут его слова к сведению. Особенно дядя. Но, как ни странно, при разговоре с Альбусом супруги Дурсль сидели, как «Нимбусом» пришибленные. То ли тётушка провела воспитательную беседу с мужем, памятуя о том, с какой лёгкостью её племянник «обезвредил» Вернона. Что уж говорить о взрослом волшебнике. То ли оба были вконец деморализованы снами, насланными Гарри. Вернону резиновые писюны больше не снились, зато он имел сомнительное удовольствие лицезреть каждую ночь горячее гейское порно. Гарри великодушно вложил в голову дяди то, что сам когда-либо видел. Драко как-то приспичило ознакомиться с этой стороной маггловского кинематографа. Разумеется, что в процессе получения новых знаний супруги Малфой-Поттер активно закрепляли узнанное на практике. Теперь и дядя был весьма подкован в вопросах однополого секса. С тёткой было ещё проще. Люциус теперь всё своё внимание уделял невыносимо прекрасной Нарциссе. В реале Петунья срывалась на ничего не понимающем муже. Она как-будто ещё больше высохла от злости. Да и Вернон от всего происходящего схуднул. Сам же Гарри считал, что дяде всё это только на пользу. А то одышку мужчины в последнее время было слышно за милю. Дадли при эпохальной встрече представителей двух диаметрально противоположных миров не присутствовал. Поттер прямым текстом попросил его уйти на весь вечер. Большой Дэ, воспользовавшись случаем, усвистал вместе с Тони в кино. Всё происходило именно так, как помнил Гарри. Дамблдор высказал Дурслям о том, какие они буки и бяки, и с чувством выполненного долга поволок Поттера к Слизнорту. Там Гарри на бис отработал программу по заманиванию старика на преподавание в Хоге. Довольно равнодушно выслушал все охи и ахи о своих глазах: «Совсем, как у Лили. Бедняжка. Она была такая красивая». Это сравнение ещё в прошлой жизни достало его до печёночных колик. И Гарри рад был, наконец, избавиться от Дамблдора, послушно изобразив перед расставанием радость от будущих совместных уроков. Как бы ещё от них избавиться. Альбус аппарировал, а подросток принюхался к своей одежде. Ему казалось, что она насквозь пропахла лимонами. С некоторых пор Поттер не переносил цитрусовые. И необходимость провести целый месяц в компании Уизли, которые всем своим видом напоминали ему россыпь мандаринов, тоже радости не добавляла. Переступив порог Норы, Гарри первым делом вежливо, но решительно отлепил от себя Джинни, бросившуюся ему на шею с небывалым энтузиазмом. С девушкой нужно расставить все точки над «j» при первой же возможности. Дабы избежать в будущем неприятных моментов. Малфой был ещё тем ревнивым собственником. Чувствуя себя переходящим квиддичным кубком, Поттер переобнимался с теми Уизли, что имелись в наличии, угодив напоследок в медвежьи объятия Рона. Из всех присутствующих он был рад видеть, пожалуй, лишь Билла и Флёр. И Гермиону, разумеется. Старший из отпрысков Уизли был единственным, с кем Драко общался совершенно нормально, не пытаясь проклясть при первом удобном случае. В Билле было больше от Прюэттов, нежели от Уизли. И аристократичная тонкокостность, и красота, и та горделивая посадка головы, что присуща исключительно представителям древнейших и чистокровнейших семейств. С Флёр они составляли на удивление гармоничную пару. Её очаровательная шаловливость и его сдержанность в словах и жестах. В прошлом Билл вместе с женой эмигрировали из Британии через несколько месяцев после того, как Рон получил должность Главного Аврора. Окончательно распоясавшийся к тому времени рыжий прямым текстом заявил, где и в каком виде он хотел бы видеть старшую невестку. Уже на другой день после этого Билл попросил перевода во французский филиал Гринготтса. Супруги Малфой-Поттер обожали бывать в их уютном светлом доме. Флёр была гостеприимной хозяйкой. Без той раздражающей навязчивости, что была так присуща Молли. С остальным же семейством Драко держал настороженный нейтралитет. Когда худой мир лучше доброй ссоры. Разумеется, это ни в коей мере не касалось Рона. И сейчас, вымученно улыбаясь, Поттер ответил на объятия друга, похлопал того по спине и наткнулся взглядом на Гермиону. Девушка стояла в углу гостиной, скрестив руки на груди и чуть прищурившись. И до такой степени напоминала Снейпа, что Поттер от неожиданности чуть не подавился воздухом. Очередной мощный хлопок от Рона помог справиться с ситуацией. Гермиона обняла его крепко и практически прошипела на ухо: - Вас ждёт серьёзный разговор, мистер Поттер. «Мистер Поттер» нервно сглотнул. Глупо было думать, что подруга не заметит и не запомнит его оговорку с именем слизеринца. За прошедшие каникулярные недели наверняка обдумала ситуацию на все лады и сделала несколько взаимоисключающих выводов. Зная её пытливость, можно было не сомневаться, что Гермиона вытянет из друга всю правду до последней буквы. *** Они встретились в гостиной под покровом ночи. «Как тайные возлюбленные, блин», - усмехнулся Гарри. Рыжее семейство спало, утомлённое дневными хлопотами. Для надёжности Гарри наложил на всех Уизли лёгкие сонные чары, исключив из плетения заклятия Гермиону. Уже прошла почти неделя с его пребывания в гостях. И уже неделю он не мог остаться наедине с подругой, чтобы поговорить. Рон, кажется, всерьез взял на себя роль дуэньи. Он ни на шаг не отходил от Поттера. И Гарри уже начинал опасаться, что и по нужде ему придётся ходить в компании Уизли. А ещё очень напрягала Джинни. Брюнет постоянно чувствовал её кинжалоподобный взгляд у себя между лопаток. С ней нужно было разобраться как можно быстрее и жёстче. Мисс Уизли, как самая младшая, любимая и избалованная из всех детей Молли и Артура, слово «нет» понимала с трудом. Это Гарри понял ещё в той жизни. Была только одна странность. Тогда она начала вешаться на Героя гораздо позднее. Уже после Последней битвы. А на шестом курсе девушка благополучно зажигала с Дином Томасом. Гермиона бесшумно спустилась в гостиную и устроилась в кресле напротив Гарри. - Итак, - она снова прищурилась. - Я всё тебе расскажу. Только перестань так делать. - Как? - Щуриться. Ты напоминаешь Снейпа. Девушка фыркнула, но послушно расслабила лицевые мышцы. - Что ты знаешь о путешествиях в прошлое, Гермиона? - Я весь третий курс этим занималась. Сам догадайся. Гарри покачал головой: - Я говорю не о часовом промежутке и не о хроновороте. Я имею в виду настоящее путешествие длиной в девятнадцать лет. - Ерунда, - отмахнулась девушка. – Это фантастика. Это противоречит всем законам физики. Поттер рассмеялся: - Гермиона! Мы - маги. Мы сами по себе – одно большое противоречие. - Бред, - в этом была вся Гермиона. Она никогда не верила в голословные утверждения. Всегда требовала документального подтверждения. Желательно от разных источников и за разным авторством. Может, именно за эту въедливость она так ценилась в Отделе Тайн. – Почему ты вообще об этом говоришь? Ты что-то знаешь? - И да, и нет, - уклончиво произнёс Гарри. Он прошёлся по комнате. – Скажем так: у меня есть знакомый, который в силу неких обстоятельств переместился из своего тридцатипятилетнего тела в то время, когда ему было шестнадцать. Выслушай, не перебивай, - добавил парень, видя, что Гермиона хочет высказаться. – Этого человека окружают те же люди и вещи, которые он помнит, когда был подростком в той жизни. Но он не знает, на самом ли деле это его прошлое, или какая-то параллельная реальность. У него нет возможности проверить. Понимаешь, - он прищёлкнул пальцами, подыскивая наиболее удобоваримое объяснение, - он помнит всю свою тридцатипятилетнюю жизнь, но не помнит, что происходило с шестнадцатилетним телом, в котором он оказался. Живя здесь и сейчас, он основывается на тех фактах, что помнит из той жизни, но не уверен, что поступает верно. - Я поняла тебя, - кивнула девушка. – Временные развилки могут формироваться под влиянием совершенно незначительных обстоятельств, а приводить к невероятным последствиям. Я часто думаю, что было бы, если бы ты пожал руку Малфоя на первом курсе, а я пошла в Райвенкло, как советовала шляпа. Гарри пожал плечами. Можно надорваться, думая об этих бесконечных «если». Сказанного не воротишь, сделанного не исправишь. Так зачем себя мучить? Он просто должен приложить все усилия, чтобы не повторилась концовка той жизни. - Но ты всё-таки знаешь что-нибудь об этом? - Я прочитала всё, что нашла в школьной библиотеке. Сначала это было одним из условий пользования хроноворотом. А потом мне просто стало интересно. Это малоизученный раздел магии. Хотя бы потому, что нет ни единого документально подтверждённого прыжка такой длительности. Хотя, конечно, я не могу отвечать за секретные архивы Отдела Тайн. Для перемещения на столь длительный срок требуется очень сложный ритуал, проходящий в несколько этапов, которые проводят несколько магов. Каждый последующий приносит в жертву каждого предыдущего. Понимаешь? Это настоящая пытка, на которую идут добровольно. И в результате которой освобождается магия, необходимая для поддержания определённого временного отрезка. Чем дольше по времени прыжок, тем больше требуется волшебников. Заканчивает ритуал всегда некромант. Только он может прожить достаточно долго после удара кинжалом в сердце, чтобы произнести фразу-ключ, замыкающую коридор времени. Гарри молчал, ошеломлённый услышанным. - Сам понимаешь, желающих проверить это на практике не нашлось, - Гермиона усмехнулась. – За некромантию в Британии положена смертная казнь. Да и самих некромантов вырезали подчистую ещё во времена войны с Гриндевальдом. Об иных способах, если они и имеются, мне не известно. Гарри покачал головой. «И тут ты, Поттер, выпендрился». - Твой знакомый перемещался с помощью ритуала? - Нет. Это… это была… - он медлил, не решаясь сказать о смертной казни. - Гарри, если ты не выдумываешь, - девушка иронично подняла брови, - то ты должен познакомить меня с этим человеком. Это очень интересно. - Ты знакома с ним,- улыбнулся парень. - Гарри! Уверяю тебя, что мой круг знакомых не изменился с тех пор, когда мы виделись в последний раз перед каникулами. - И всё-таки я настаиваю, что ты его знаешь, - брюнет буквально кожей чувствовал, как бешено носятся мысли в голове подруги. - Гарри! - О! Ты знакома с ним с одиннадцати лет, - продолжал улыбаться Гарри. Выводить Гермиону из себя было чистым удовольствием. Риск нарваться, конечно, был. Как для девчонки, хук справа был у неё ничего себе. - Гарри! – она вскочила и совершенно не по-гермионски топнула ногой. – И сотри с лица эту малфоевскую улыбочку. Тебе не идёт. Внезапно она осеклась и вытаращилась на парня круглыми глазами: - Гарри, ты… Драко… Поттер виновато развёл руками. *** Гермиона молчала так долго, что Поттер забеспокоился. Он осторожно коснулся её плеча: - Гермиона. Девушка вздрогнула, подняла на него глаза и помотала головой, отчего её пышная грива рассыпалась по плечам и спине: - Я не верю. Это какая-то шутка. Это невозможно. - Тот Гарри, с которым ты пошла в Министерство, умел так? – Поттер щёлкнул пальцами. С изголовьев кресел слетели две квадратные ажурные салфетки, превращаясь в некое подобие человечков. Два уголка стали ручками, а два – ножками. Сплетясь в страстных объятиях, они исполнили зажигательное танго на сиденье дивана. Гарри позаботился и о том, чтобы в голове девушки звучала соответствующая музыка. Гермиона молча смотрела на представление. Её губы беззвучно шевелились. С последним аккордом салфетки театрально раскланялись, прыгнули на свои места, расправили уголки и замерли. - Это… это не укладывается в голове, - первый шок прошёл и в девушке проснулся исследователь. – Как? Почему? - Я всё расскажу тебе завтра. Обещаю. А сейчас пора спать. Уже час ночи. - Нет. Я не хочу, - запротестовала Гермиона и тут же зевнула. Смутилась и прикрыла рот рукой. - Конечно, нет, - рассмеялся Гарри. Уже на втором этаже девушка вдруг вцепилась в него: - Гарри, но… но… значит, ты знаешь, как уничтожить Сам-знаешь-кого? Ведь ты победил его там? - Да. Я победил. Завтра, Гермиона, всё завтра. Точнее – уже сегодня. Только, пожалуйста, не говори пока ничего Рону, - и, пока девушка не опомнилась, подтолкнул её в сторону спальни. *** Весь последующий день Гарри ощущал на себе горячие взгляды Гермионы. Не эротичного плана. Он чувствовал, как её распирает от желания и невозможности прямо здесь и сейчас засыпать Поттера вопросами. Помогая Молли убирать со стола после обеда, они договорились встретиться в гостиной в полночь. Разговор предстоял долгий, и Гарри справедливо опасался, что их с Гермионой рандеву продлятся до самого сентября. Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка почти в приказном порядке увлекла друзей в беседку под старой яблоней, чтобы доделать домашнее задание. На нервной почве Гермиона уже в третий раз переделывала своё эссе по зельям, шлифуя и без того безупречную работу. Гарри мысленно хихикнул, представляя постную физиономию Снейпа, вынужденного раз за разом ставить «превосходно» одной из самых своих нелюбимых учениц. Сам же Поттер смог, наконец, довести до ума работу по ЗоТИ. Накануне он часа два донимал Билла вопросами. И тот охотно ответил на все, чувствуя искренний интерес парня. Теперь Гарри мог дополнить сухую теорию жизненными примерами. С разрешения Билла, разумеется. Рон, как и следовало ожидать, ныл и куксился. Ему не терпелось полетать в компании друга. Это продолжалось до тех пор, пока Гарри не намекнул ему, что в авроры без отличных оценок по защите не берут. Рыжик, без конца трещавший в последнее время, что после школы пойдёт бороться с мировым злом, с небывалым рвением принялся за работу. Минут через пять пыл его поутих, и он по привычке принялся коситься в сторону пергаментов друга. Поттер мгновенно пресёк все его начинания по списыванию. Плюхнул перед Уизли стопку учебников, заявив, что его собственная работа ещё очень сырая и требует серьёзной доработки. И неизвестно еще, какого им дадут преподавателя по защите. Ему не хотелось бы ударить в грязь лицом перед незнакомцем. Естественно, Гарри помнил, что учить их в этом году будет Северус. Зельевар, небось, уже отметил своё назначение в тесном семейном кругу с Малфоями. При воспоминании о Малфоях привычно заныло сердце. И Гарри углубился в изучение уже зазубренного наизусть учебника по ЗоТИ, только бы не вспоминать любимые серые глаза. Нытьё Рона, вынужденного всё делать самостоятельно, хоть и нервировало, но тоже здорово помогало отвлечься. *** Они встретились, как и планировали, в полночь. Гермиона, кутаясь в толстый махровый халат, нервно хихикнула: - Мы как главные герои в третьесортной мыльной опере о тайных влюблённых. Гарри криво улыбнулся в ответ. О тайных свиданиях он знал не понаслышке. Весь его прошлый шестой курс прошёл под девизом: «Навешай друзьям лапши на уши. Сбеги к Драко». Оба тогда только-только поняли, что испытывают друг к другу не просто ненависть. Оба перепугались так, что Драко начал язвить ещё больше, доводя Поттера до белого каления. Гриффиндорец огрызался и хамил с небывалой для себя сообразительностью. Всё резко изменилось в Хэллоуин. На Поттера накатила его ежегодная депрессия. Он набросился с кулаками на Малфоя, когда тот выдал очередную колкость о гриффиндорцах. Драка вышла преотвратная. Ругаясь последними словами, они катались по полу в Выручай-комнате. Обменивались ударами, не жалея себя и противника. В какой-то момент Малфой изловчился и спеленал Поттера Инкарцеро. Тяжело дыша, навис над Гарри. На его скуле расцветал багровый кровоподтёк. Нижняя губа лопнула и кровоточила. Брюнет выглядел ничем не лучше. Гарри приготовился к удару, когда Драко вдруг потянулся к нему и снял очки, но вместо обжигающей боли почувствовал губы Малфоя на своих. У их первого поцелуя был привкус крови. Они целовались, как ненормальные. Опомнились, лишь поняв, что Поттера больше не сдерживает заклятье, а на них обоих нет ни клочка одежды. Оба смутились. Гарри – храбрый гриффиндорец – смело опустил руку на член Драко. Провёл по горячей возбуждённой плоти кончиками пальцев, с восторгом ощущая ответную реакцию: участившееся дыхание, дрожь и несмелое движение бёдер навстречу. Он придвинулся ближе, обхватывая ладонью сразу оба их члена, проводя рукой сверху-вниз. Лаская губами нежную шею, прищипывая мочку уха. Им хватило пары мгновений, чтобы кончить. - Ты где этому научился? - отдышавшись, спросил Драко, и Гарри уловил лёгкие нотки ревности. - Поживёшь с Симусом – не такое узнаешь. Малфой понимающе улыбнулся. Главным просветителем в Слизерине был Блейз. Итальянец даже старшекурсников смущать умудрялся. У супругов Малфой-Поттер было много оргазмов, но свой самый первый на холодном каменном полу Выручай-комнаты Гарри всегда вспоминал с нежностью. Драко же обозвал супруга сентиментальным идиотом и ещё долго удивлялся тому, что они тогда не подцепили двухстороннюю пневмонию и хронический пиелонефрит. Этот недосекс стал их первым и единственным до свадьбы. Они целовались до одури. До белых звёзд перед глазами. Но и только. Драко, справившись с первыми, самыми сильными чувствами, снова стал ехидной язвой, изводящей Гарри. Но утратив при этом холодность и ненависть. Поттеру же, узнавшему, каким может быть Драко, приходилось чаще таскаться в душ, поминая Мерлина, Моргану и всех их родственников в самых невообразимых композициях. Он бесился и ревновал. Рядом с Малфоем постоянно вертелся Забини. В ответ на первое робкое выяснение отношений Драко вытаращился на гриффиндорца и с небывалым ядом в голосе произнёс: - Поттер, ты кретин? Зачем мне кто-то, если есть ты? И Гарри вдруг успокоился. Он понимал, что слизеринцу, пожалуй, сложнее, чем ему самому. Кроме безумного задания Лорда, его угнетало беспокойство за мать, живущую в мэноре в окружении шайки Пожирателей, и за отца. Люциус сидел в Азкабане из-за провала в Отделе Тайн. Это уж потом Гарри узнал, что Нарцисса не так беспомощна, как могло показаться на первый взгляд. С Волдемортом она, конечно, не справилась бы. Как и с парой-тройкой Псов. Дублёную шкуру Фенрира, например, не каждое заклятие возьмёт. Но женщина, владея неисчерпаемым арсеналом мерзких заклятий, подошла к делу с поистине блэковскими злопамятностью и мстительностью. Практически все оборотни, пребывая в своей человеческой форме, постоянно чесались. Да так яростно, что в конце концов Волдеморт запретил им входить в дом. Егерей то и дело одолевала, пардон, «медвежья болезнь». А двоих из них, осмелившихся сделать блондинке непристойные предложения, настиг недуг, которого страшится любой половозрелый мужчина. Алекто Кэрроу, которую Нарцисса не переносила всей душой за невероятную невоспитанность и ненависть к детям, постоянно щеголяла россыпью гадких прыщей. Как и её братец. У Яксли высыпали жуткие фурункулы на причинном месте. А у Эйвери случился такой геморрой, что мужчина получил прозвище Стойкий Оловянный Солдатик. Ибо никто не видел, чтобы он хоть раз сидел. А вот нечего делать грязные намёки о Люциусе. Питера Петтигрю сразило недержание мочи. А ещё ему постоянно слышалось шипение Нагайны и шелест чешуи, трущейся о мраморные полы. Змеи крысюк боялся до обморока. Надо ли говорить, что он начал шарахаться от собственной тени. А Пожиратели из аристократов при встрече с ним демонстративно зажимали носы надушенными платочками и накладывали на окружающее пространство Очищающие. Теперь Снейп вместо того, чтобы варить сложнейшие яды для врагов Повелителя и эликсиры для поддержания здоровья Его Чешуйчатости, вынужден был возиться с банальными зельями от фурункулов и поноса. Которые помогали, кстати, на очень короткое время. Лорд ярился, пытаясь вычислить диверсанта. Не смогла помочь и Белла, привлечённая им для расследования. Нарцисса не зря носила фамилию Малфой. А белобрысая семейка всегда славилась своим умением уходить от наказания. Не мытьём, так катаньем, но леди Малфой добилась своего. По её дому перестали шастать немытые подозрительные личности. Разумеется, что к чистокровным, вроде Ноттов, Буллстроудов и Паркинсонов, Нарцисса и не думала применять свои методы по отваживанию непрошеных гостей. Во-первых, правила этикета им прививали с детства. И ни один из них не стал бы вытирать руки о фамильные малфоевские скатерти и сморкаться в занавески. А во-вторых, количество артефактов и амулетов, которые носили эти люди, превышало все мыслимые количества. - Итак, Гарри, - Гермиона, как и вчера, с ногами забралась в кресло. Гарри устроился на диване напротив. - Сначала я хочу, чтобы ты поклялась, что никогда и никому ничего не расскажешь. - Хорошо. Обещаю, - спокойно пожала плечами девушка. - Ты не поняла. Мне нужна магическая клятва. - Но… - она растерянно смотрела на друга, явно не ожидая от него такой жёсткости в голосе. - Или, как альтернатива, Обливиэйт. Выбирать тебе, - произнёс Поттер. Видя сомнения девушки, он опустился перед ней на колени, слегка сжал её пальцы: - Гермиона, пожалуйста. Верь мне. На кону жизни тех, кого ты знаешь и любишь, - девушка очаровательно зарделась, а Гарри понимающе усмехнулся и добавил: – На крайний случай можешь считать меня параноиком. Просто я не хочу, чтобы ты случайно проговорилась. - Считаешь меня болтушкой, как Браун? – оскорбилась Гермиона. - Нет, - рассмеялся парень и тут же посерьёзнел. - Ты можешь рассказать всё, думая, что помогаешь мне. - Но, может тогда, Дамблдор… - Тем более. Я не хочу увязнуть в очередной паутине его интриг. Она всё ещё колебалась, нервно покусывая губы. Её взгляд метался по комнате. Гарри, прекрасно понимая сомнения подруги, молчал, давая ей возможность всё взвесить и принять верное решение. Он не сомневался, что неистребимое любопытство и тяга к новым знаниям приведут её туда, куда надо. - Хорошо, - кивнула она, наконец. – Непреложный? - Нет. Я прошу дать тебя Зарок. Для Зарока, в отличие от Непреложного Обета, не требовался свидетель. И этот вид магической клятвы был обратим. Его своей добровольной волей мог снять Требующий. С его же разрешения Зарекающийся мог обсуждать тему, ставшую предметом Зарока, с теми людьми, которых одобрит Требующий. Друзья встали напротив друг друга, держась за руки. - Я, Гарри Джеймс Поттер, Требующий. Требую, чтобы Гермиона Джин Грейнджер никогда, ни с кем и ни в какой форме не обсуждала события, случившиеся со мной от рождения и до момента смерти, наступившей в две тысячи пятнадцатом году от поцелуя дементора. Девушка побледнела, как та самая смерть. Поцелуй дементора означал только одно – казнь по приказу Министерства. - Я, Гермиона Джин Грейнджер, Зарекающаяся. Зарекаюсь передавать кому бы то ни было всё то, что узнаю от Гарри Джеймса Поттера о его жизни, - её губы тряслись от волнения. Покалывание в ладонях дало понять, что магия приняла клятву. Девушка без сил опустилась в кресло. Её глаза были полны слёз: - Как? Почему? И причём тут Малфой? Это из-за него? Гарри сжал её пальцы в ладонях. Растёр, согревая, хоть в этом и не было нужды: - Не торопись с выводами. Это прерогатива Рона. - Рон! Мы забыли о нём! – вскакивая, спохватилась Гермиона. Но Гарри почти силой усадил её обратно: - Нет. - Но почему? Я не понимаю. Она смотрела, как на лице Поттера эмоции сменяют друг друга. От презрения к ненависти и откровенной брезгливости. Той самой, что всегда была на лице Драко Малфоя, когда тот смотрел на шестого из детей Уизли. - Я здесь только благодаря Рону, - медленно проговорил Гарри.