Мы будем

Его вернули в мэнор сразу после казни. В этот же день. Рыжий ублюдок довольно осклабился напоследок и сообщил, что завтра Драко ждёт бааальшой сюрприз. Малфой и ухом не повёл. Он несколько часов провёл, лежа в ванне, спуская и наливая воду. Раз за разом стирая с кожи воспоминания о тюрьме. Драко накрыло уже в спальне. Он катался по полу, отчаянно воя, как раненый зверь. Хватаясь за ковёр и ломая ногти. Выгибаясь от разрывающей тело магии. У него отняли всё. Всё! Родителей, друзей… Гарри. Драко замер, лёжа на животе и тяжело дыша. Неловко, до боли в шее повернув голову. Домовуха, попискивая от страха, присела рядом и осторожно трогала его пальчиком: - Хозяину надо встать. Её круглые глаза были полны слёз. - Завтра мы все умрём, Минки, - глухо произнёс Драко. – Передай это остальным. - Нет, нет, хозяин. - Хочешь служить предателям и убийцам? Эльфийка отчаянно замотала головой. - Тогда готовьтесь и не вздумайте реветь, - Драко тяжело поднялся с пола, привёл себя в порядок. Он долго смотрел на фотографию Гарри, стоявшую на столике возле кровати. Ласкал кончиками пальцев любимое лицо, ему казалось, что муж отвечает на ласку. Скоро. Совсем скоро они будут вместе. Драко упал в постель, закутываясь в одеяло и устало закрывая глаза. Ему казалось, что подушка до сих пор пахнет Гарри. Рядом попискивали домовики, прибирая комнату. Они тоже чувствовали смерть хозяина. Весь дом её чувствовал. Здесь не было больше магии Гарри. Горячей и светлой, наполняющей каждый уголок дома, как это было всё время, пока они были женаты. И когда уйдёт и Драко, дом станет тем, чем становятся все дома, лишившиеся хозяев – пустой коробкой с вызолоченными изнутри стенками. Замрут портреты, лишённые подпитки. Постепенно вымрут домовики по той же причине. Уснёт родовой камень. О Малфоях забудут или предпочтут забыть, вписав их фамилию в позорные страницы истории Англии. Пусть. Уже засыпая, Драко усмехнулся. Он смирился. Жить ему больше незачем, но отомстить он сможет. *** Уизел заявился на следующее утро. И не один, а с матерью. И он опять держал в руках стопку одежды. «Чувствую себя содержанкой», - мрачно скривился Драко. - Одевайся! – рявкнул Главный Аврор и пихнул мать. - Помоги ему. Чтобы через час был готов! Драко остался наедине с Молли и поразился тому, как разительно изменилась Молли всего за год. Похудела и осунулась. Знаменитые рыжие кудри совершенно побелели, а на лице застыло выражение крайней обречённости. Где та энергичная женщина, светящаяся жизнью? Она развернула мантию, принесённую Рональдом, и Драко от неожиданности расхохотался и тут же резко оборвал смех. Вот чего от него хотел Уизли – женить. Может, на Уизлетте. Может, на себе. Шёлк ритуального одеяния тускло мерцал. Вот почему Уизел не трогал его. Драко нужен был им целым и невредимым для проведения ритуала. Вот почему мэнор был до сих пор в целости и сохранности. Погреба исправно наполнялись, павлины орали, а домовики хозяйничали. Хотя Драко весь год ждал мародёрства и разрушений. Уизелы сами хотели жить здесь. Ходить по этим коврам, спать на этих постелях, есть с тончайшего веджвудского фарфора. И вот почему они не убили самого Драко. Он был нужен им, как наследник теперь уже - после смерти Гарри - трёх родов. Его женят, заставят оформить завещание, возьмут биологический материал для размножения. А может, Уизлетта сама захочет с ним переспать. Или Уизел, если судить по его сальным взглядам. А потом убьют. С Поттером у них такая программа не прокатила бы. Даже если бы они шантажировали его жизнью Драко. Во-первых, магический брак не расторгается. Во-вторых, неизвестно, что мог бы выкинуть овдовевший Поттер. Любезничать уж точно не стал бы. У загнанного в угол Гарри слизеринская и гриффиндорская половины вступали просто в невообразимую реакцию с абсолютно непросчитываемым результатом. И, наконец, в-третьих, не факт, что после всего им удалось бы от него избавиться или взять под контроль. Империо стекало с Поттера, как с гуся вода. Яды и привороты действовали через пень колоду. Ту странную смесь из гемоглобина, слёз феникса и яда василиска, по мнению Драко, сложно было назвать кровью. И Гарри уже два раза был в гостях у Госпожи и возвращался оттуда почти целый и почти невредимый. И пусть вчера Уизел смог применить Аваду, но без души это был уже не Гарри. - Вы же понимаете, мадам, что произойдёт в первую брачную ночь? – Драко смотрел ей прямо в глаза. – Я выпью досуха либо вашу дочь, либо Рональда. Уж не знаю, с кем из них я пойду к алтарю. И совершенно неважно, в какой позиции я буду во втором варианте развития событий. Один из ваших детей станет сквибом. Навсегда. Если не хуже. Странная гримаса исказила её лицо: - Я знаю, мистер Малфой, но с некоторых пор я не являюсь авторитетом для моих младших детей. Они предпочитают жить своим умом. - Сомневаюсь в его наличии. Молли криво усмехнулась: - Они слышат только то, что хотят. - Звон галеонов, полагаю. - Поймите меня правильно, мистер Малфой. Я гордилась Роном. Он первый из Уизли, добившийся столь много, но не такого я ожидала. - Человек предполагает, а бог располагает. Она кивнула и протянула Драко мантию. Он не сделал ни единой попытки, чтобы взять её. - Вы понимаете, мадам, что я не могу пойти на это? Малфои не женятся на Предателях. И дело вовсе не в посмертии. Я не могу чисто физически. Ваши дети убили всю мою семью. Моя магия требует мести. - Делай то, что должен, Драко, - с убийственным спокойствием произнесла Молли. Странно, но её «ты» и «Драко» ничуть не покоробили Малфоя. Фактически она только что дала Драко карт-бланш на уничтожение собственной семьи. Решение пришло в голову мгновенно, но он всё ещё медлил. - Не переживайте, мистер Малфой, - улыбнулась Молли, а Драко фыркнул. Вот ещё! Переживать за Уизли. – Билл и Чарли больше не в семье. Вчера я перерезала последние нити. Перси поддержит жена. Одри – сильная девочка. Джордж… - Молли отвела глаза. Один из оставшихся близнецов уже давно не жил, а существовал. Для него всё происходящее не имеет значения. - А младшие… Урок им не помешает, - жёстко закончила она. И на мгновение появилась та ведьма, что убила Беллатрикс в Последней битве. – Я возьму основной откат на себя. - Вы умрёте. - Неважно. - Кричер! – рявкнул Драко, а Молли накрыла их пологом непроницаемости. С момента заключения Гарри в Азкабан Кричер сдал невероятно. Драко, как мог, поддерживал его, но старик был накрепко привязан к Поттеру, как к Блэку, и постепенно умирал, отрезанный от его магии. Домовик ужасно похудел и практически ослеп, постепенно впадая в маразм, но слух, что удивительно, по-прежнему оставался острым. Драко это было только на руку. Он присел перед эльфом на корточки и негромко заговорил: - Хозяин Регулус в опасности, Кричер. - Хозяин Регулус? – проскрипел старик, глядя сквозь Драко затянутыми мутной плёнкой глазами. - Да. Грязнокровки и предатели хотят убить хозяина Регулуса. Только ты можешь спасти его. - Кричер всё сделает. Кричер спасёт. Кричер защитит, - частил домовик. – Хозяюшка Вальпурга будет довольна. Что Кричер должен сделать? - Ты должен пойти в ритуальный зал Малфой-мэнора и повредить ритуальный камень. - Нет! – пискнул эльф, трясясь от ужаса. - Да. Иначе ты будешь наказан. Тебе никогда не отрубят голову, никогда не прибьют её в главной гостиной Блэк-хауса. Тебя вычеркнут из истории древнейшего и благороднейшего семейства Блэков. И хозяйка Вальпурга будет плакать, - добил Драко. Эльф с тихим хлопком исчез. *** Когда Рон ворвался в гостиную через пару минут, Драко застёгивал последнюю пуговицу на мантии, а Молли сидела на диване с неестественно прямой спиной. - Пошли, женишок, - плюнул на паркет Уизли. *** Возле дверей ритуального зала обнаружились Рита Скитер с нетерпеливо подпрыгивающим Прыткопишущим Пером и Дэннис Криви с фотоаппаратом наперевес. Тут же топталась Джинни Уизли, похожая на двухъярусное безе в своём кружевном, невероятно пышном платье. Увешанная цацками по самое не могу. Белая фата кокетливо намекала на невинность невесты. Ага! Да её проштамповать негде. - Мистер Малфой, позвольте выразить вам свои соболезнования, - сладенько запричитала Скитер. Скривившись, Драко скосил глаза на пергамент, по которому Перо так и бегало: «…в прекрасных жемчужно-серых глазах ещё видна боль недавней утраты, но лорд Малфой с надеждой смотрит в светлое будущее, в которое рука об руку пойдёт с новой избранницей». Малфою резко захотелось блевануть на платье своей «избранницы». - Я взяла на себя смелость и пригласила голубушку Риту. Кто, как не она, сможет красиво обо всём написать. Такое событие, - Молли промокнула глаза и засуетилась вокруг дочери, поправляя наряд. - А Дэннис любезно согласился поснимать для семейного архива, а самые красивые колдографии напечатают в газете. Криви смотрел на Драко с мстительной ухмылкой, тот ответил холодным равнодушием. Если Криви так угодно злорадствовать, пускай. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Уже очень скоро Малфой будет хохотать от души. Сейчас же Драко подивился очередной метаморфозе, случившейся с Молли. Она изображала квохчущую домохозяйку, но голубые глаза по-прежнему оставались холодными. Кажется, по части двуличия Молли Уизли могла дать сто очков вперёд Люциусу Малфою. Она привела в его дом главных виновников всех несчастий. Три главных врага семьи Малфой. Дэннис убил его мать и поспособствовал смерти отца. Уизел убил супруга. Джиневра принимала во всём этом самое деятельное участие. Два идиота и кретинка. Три жертвы, добровольно пришедшие на заклание. Что может быть слаще и вкуснее? А Рита? Рита станет приятным дополнением. Этакая вишенка на вершинке десерта. Губы сами расползлись в ухмылке. - Начинай! Хватит лыбиться! – гаркнул Рон. - Ты должен снять это, - кончиком пальца Драко подцепил ошейник. - Только дёрнись, - прошипел Уизли, размыкая полоску железа. Драко с наслаждением погладил шею, ощущая след на коже. Презрительно фыркнул. Угрожать смертью человеку, которого сам и собираешься убить. Идиот. В ритуальном зале обнаружился труп Кричера. Совершенно высохший, точно мумия. Джиневра истерично завизжала: - Что это?! Уберите! - Что он тут делал? – рыкнул Рон. - Пыль смахивал, - съязвил Малфой, щелчком пальцев убирая тело. Старик умер, потратив последние крохи магии и жизни на последний приказ хозяина. Драко видел крохотную выщербинку в основании камня. Всё, на что хватило эльфа. Малфою достаточно и этого. Действующие лица заняли свои места. Драко и Джинни, как жених и невеста. Свидетельница Молли. И Рон, совершающий обряд. Уизли размеренно начал читать положенные слова, и Малфой почувствовал, как тоненький ручеёк силы начал вытекать из алтаря. Трещинка росла. Магия, которой полагалось накапливаться, чтобы закрепить союз, покидала сосуд, оказавшийся дырявым. Она отчаянно искала новые вместилища. И нашла. Драко охотно впустил её в себя, ощущая родное тепло, но одного его было мало. Камень раскололся окончательно, и потоки магии хлынули в разные стороны, натыкаясь на остальных людей. Драко сразу же накрыл Молли куполом, самым сильным из всех, что знал. Скитер и Криви шарахнулись к выходу, но дверь исчезла. - Что происходит, Малфой?! – заорал Уизли, панически озираясь. Он чувствовал холод и смертельную угрозу, но не понимал, откуда она исходит. - Заключение брака, - демонически усмехнулся Драко и обернулся к Джинни. – Иди сюда, милая, скрепим наш союз поцелуем. Он крепко ухватил пальцами её нижнюю челюсть, нажал, принуждая открыть рот, и впился жестоким поцелуем, кусая до крови. Уизлетта мычала и безуспешно отбивалась. Драко отшвырнуло в сторону. Тяжело дыша, багровый Рон судорожно сжимал палочку: - Авада… На её кончике загорался зелёный огонёк, а в следующее мгновение Криви разорвало в кровавую пыль, усеивающую стены, потолок и присутствующих. Магическое ядро магглорожденного не выдержало напора магии чистокровного рода. Фотоаппарат упал, но не разбился. Кнопку «пуск» заело, и камера снимала без остановки. Затвор щёлкал, а фотовспышка ослепляла раз за разом. Скитер рвало желчью. Той самой, что она так любила разливать по страницам «Пророка». Джиневра, так гордящаяся своей красотой, визжала, глядя на свои руки. Она стремительно старела. Кожа усыхала, покрываясь морщинами и пигментными пятнами. Волосы поседели и поредели так, что просвечивал череп. Рон на глазах оплывал жиром, его склеры пожелтели, как у больного гепатитом, и он постоянно держался за пах. Магия убила тех, кто убил её хозяев. Драко видел, как Молли кричит и бьёт ладонями по куполу, пытаясь выйти. - Выпусти меня! – прочитал он по её губам, мерзко ухмыльнулся и покачал головой. Это ваше наказание, мадам, – жить и помнить. Да и кто-то же должен рассказать правду. Хотя сейчас это Драко было совершенно безразлично. Рон всё-таки смог дотянуться до палочки, и Драко шагнул вперёд, ловя грудью зелёный луч. *** Странно. Считалось, что смерть от Авады совершенно безболезненна. Драко в этом специалистом не был, хотя Гарри рассказывал, что перед Последней битвой, когда его убил Волдеморт, ничего не почувствовал. Бац! И он на вокзале. Бац! И он снова в лесу, а рядом Нарцисса. Но это же Поттер. Когда с ним что было нормально? Сейчас, словив Аваду Уизела, Драко испытывал нестерпимую боль, которая сконцентрировалась в левом предплечье. Ему казалось, что кожа горит и плавится. Жар растекается по телу, и тысячи иголок впиваются в него. Рядом кто-то пронзительно кричал, и Драко понял, что это его крик. Он чувствовал, как жизнь вытекает из него капля за каплей. Но почему так медленно? Драко жаждал покоя. Он хотел увидеть Гарри. Родителей. Друзей. Уже стоя на самом краю, он услышал шипение, которое снилось ему иногда в кошмарах: - Не думал, что твой сын такой слабак, Нарцисса. Этого оказалось достаточно, чтобы Драко шагнул за грань. *** Рука всё ещё болела. Где-то под кожей ныло и стреляло, но всему остальному телу было тепло и уютно. Нахальный солнечный луч светил в лицо, пробираясь под веки. Драко чувствовал касание чужих пальцев к своему плечу. - Поттер, отвали, - буркнул он и попытался глубже закопаться в одеяла и подушки, но уловил до боли знакомый аромат. Тот, что и не надеялся больше ощутить. Пармская фиалка. Он резко сел, широко распахивая глаза. - Мама? - Сыночек, - Нарцисса стояла около кровати и улыбалась ему. - Мама, - Драко бросился вперёд, судорожно стискивая в объятиях самого родного человека на свете. *** Он торопливо приводил себя в порядок, поминутно испытывая нестерпимое желание выглянуть из гардеробной в спальню, чтобы убедиться, что Нарцисса там. Драко слышал шелест её платья и негромкий певучий голос, когда она раздавала указания эльфам. Он бросил последний взгляд в зеркало. Итак. Он жив, и он в своём подростковом теле. Если судить по свеженькой Тёмной метке, что всё ещё пульсирует, как живая, это лето перед шестым курсом. Отец наверняка уже в Азкабане. У Лорда окончательно сорвало кукушку от провала в Министерстве, а Гарри… Гарри у своих родственничков. Пусть там и сидит, нечего искать приключения на свою пятую точку. На попу Избранного у Малфоя были вполне конкретные, далеко идущие планы. Для начала Драко собирался сопоставить свои воспоминания из прошлой жизни с нынешними реалиями, но это потом, а пока… Пока он позавтракает с мамой и проведёт с ней весь день. *** Будучи слизеринцем до мозга костей, а значит очень прагматичным человеком, Драко не стал рефлексировать по поводу своего перемещения в прошлое. В конце-концов, Малфой пятнадцать лет состоял в браке с Гарри-везучим-сукиным-сыном-Поттером. Не иначе удачливость Героя передалась его супругу. «Половым путём», - хмыкнул Драко. Он воспринял всё происходящее, как подарок судьбы. Шанс прожить жизнь заново, избежать многого и не закончить, как в прошлый раз. Сам того не подозревая, Драко собирался действовать в точности, как Гарри. С той лишь разницей, что у него было чуть больше свободного времени. По-крайней мере, днём. Вечерами ему приходилось участвовать в пожирательских междусобойчиках. Метку он принял, шантажируемый жизнью матери, но метка – это фигня. Гарри полюбил его с ней в прошлом, значит, и сейчас никуда не денется. Лорд практически не обращал на него внимания. Лишь раз наложил профилактическое Круцио. Боль была нестерпимой. Драко кричал, выплёскивая напряжение прошедших дней, а потом не менее феерично блевал (не забыть поблагодарить Уизли за их батончики). Да так, что его предпочли вообще оставить в покое. Тётка, разумеется, не упускала ни единой возможности, чтобы поглумиться над его слабостью, но Драко чихать хотел на эту психическую. После некоторых размышлений у него наметились определённые планы на это лето. Он хотел сделать Гарри подарок. Очень особенный подарок. И Драко уже знал, что преподнесёт своему будущему супругу. Правда, сюрприз будет нематериальным, но от этого не менее ценным. Для выполнения задумки ему требовалось выполнить три условия: 1. Обдумать способ воплощения задумки в жизнь. 2. Обеспечить алиби себе и маме (у отца алиби и без того железное). 3. Найти крайнего, на которого не жалко было бы свалить все последствия. С третьим пунктом никаких проблем не возникло. На ум приходила только одна кандидатура. Питер Петтигрю. Это трусливое ничтожество Драко презирал от всей души, полагая, что трата более сильных эмоций – слишком большая честь для крысы. Вот уж по кому никто не зарыдает. Вопрос за номером два решился сам собой, а Драко убедился, что всё-таки подхватил от Поттера вирус удачливости. Ему даже не пришлось врать. Однажды за завтраком прилетела сова от французских родственников с приглашением провести лето на Ривьере. Это было традицией, которой Малфои неукоснительно придерживались, за исключением прошлого года - сами знаете почему. Драко никогда в жизни так не юлил, как в тот момент, когда испрашивал разрешения на отъезд. Лорд упирался, как институтка-первокурсница, приглашаемая на вечеринку к выпускникам. Он наотрез отказывался отпустить обоих Малфоев, но Драко должен был вывезти мать. Да и, что греха таить, ему и самому хотелось остаться в живых. Он умер и воскрес, и было бы идиотизмом упустить такой шанс. Его Пакость в гневе был страшен и не делал разницы между быдлом из егерей и чистокровными. А то, что Волдеморт вскорости будет злиться, и злиться много, Драко знал наперёд. Он приводил всё новые и новые аргументы в пользу того, что во Францию Малфои должны ехать вдвоём. Родня эта отцовская. И не поехать – значит нанести серьёзное оскорбление, а там и до проклятий недалеко. А в таком случае неизвестно, смогут ли прОклятые Малфои управлять своими финансами, дабы в должной мере поддержать начинания Его Темнейшества. Да и Нарцисса своим цветущим видом могла бы опровергнуть все слухи о жестокости Повелителя, что так любят распускать грязнокровки. И у Драко полно французских кузенов. Молодых, сильных и с чистой, что немаловажно, кровью. И их вполне можно убедить принять точку зрения Лорда о магическом мироустройстве. Только в силу возраста они вряд ли послушают леди Малфой, а вот Драко… Лорд сломался на финансах. Скривившись от бешенства, он дал своё высочайшее дозволение на отъезд Малфоев из страны, но с условием, что их будут сопровождать двое егерей. Драко низко склонился, тщательно скрывая презрительную ухмылку. Тяжело претендовать на роль правителя магической Британией и быть при этом нищим полукровкой. А егерей можно было не опасаться. Тётушки кого угодно способны заговорить до смерти, да и количество спиртного в поместье не поддаётся подсчёту. Возможно… однажды… кто-то случайно забудет запереть дверь в винный подвал. Ну, совершенно случайно. С первым вопросом Драко разбирался уже во Франции. Нарцисса воспряла духом, оказавшись вдали от лорда и ненормальной сестры. Немалую роль сыграл и тот факт, что сын был рядом. Драко, будучи спокоен за мать и её физическое и духовное состояние, в полной мере смог отдаться обдумыванию своих планов. Охранников, что послал с Малфоями Волдеморт, взяли в оборот, сами того не зная, как помогают любимому племяннику, тётки. «Ах! Такие достойные молодые люди и всё ещё не женаты! Мы это исправим». Суаре, чаепития и пикники шли бесконечной чередой. У мужиков головы пошли кругом от обилия изысканных деликатесов, выпивки и прелестных француженок, щебечущих точно птички. Под шумок Драко пригласил в гости кое-кого из своих друзей. Егерям это было объяснено обыкновенной вежливостью. Блейзу и Панси Драко доверял, как себе. Хоть подобное и не приветствовалось в Слизерине. Убедившись, что соглядатаи от Волдеморта глаз не могут оторвать от декольте его французских кузин, Малфой уединился с друзьями, стребовал с них Зарок и после известной подготовки рассказал им всё. Ему нужна была помощь, а эти двое могли и готовы были дать её. У Блейза имелся свой интерес в том, чтобы подлизаться к Избранному, и Драко знал, как зовут интерес. А Панси всего лишь хотела покоя и возможности планировать своё будущее без оглядки на змеемордое чудовище. И им всем надоело бояться. *** Драко было чем порадовать Гарри, поэтому в школу он ехал в приподнятом настроении. Которое мгновенно упало до отметки абсолютного нуля, стоило ему увидеть на перроне братьев Криви и Уизела с Уизлеттой. Последняя буквально пожирала глазами Гарри. Ещё немного, и от него одни кости останутся. Сам Гарри стоял рядом с Гермионой. Слишком близко, по мнению Драко. Грейнджер что-то шептала ему на ухо, и это выглядело невероятно интимно. Внутри Драко ворочалось злобное ревнивое чудовище, настоятельно требующее хватать Героя за задницу и волочь подальше отсюда. Драко уже сопоставил рассказ Блейза о прошедших годах со своими воспоминаниями. У него с Поттером ещё не любовь, но уже и не война. Нечто, лишь издали подходящее под определение дружбы. Так какого лысого гоблина Поттер обнимается с Грейнджер? Драко медленно, но верно приходил в состояние тихого бешенства. Блэковская составляющая, славная своей необузданностью, рвалась в авангард. А потом он встретил Гарри в вагоне, и опять тот обжимался со своей подружкой. А ещё чуть позже братья Криви возбуждёнными шмелями пролетели вдоль состава, вопя каждому, кто хотел слушать, а таких нашлось немало, что у Героя шуры-муры с Гермионой Грейнджер. Драко почти силой пришлось удерживать самого себя от того, чтобы не заавадить кого-нибудь. Панси почти рыдала, умоляя его не пороть горячку. Подождать, выяснить всё окончательно. Не стоит доверять Криви. Эти недоумки и из пикси дракона раздуют. Но чем больше наблюдал Драко, тем больше убеждался, что всё это правда. Сладкая парочка точно слиплась между собой на праздничном пиру. Уизел побагровел от злости, а Джиневра наоборот побледнела так, что веснушки казались брызгами грязи. Драко терзал отбивную, представляя на её месте Грейнджер. Не для того он сдох там, чтобы здесь отдать ей Гарри: «Перетопчешься, Грейнджер. Поттер мой. Был, есть и будет». Окончательно придя в состояние холодной ярости, Малфой этим же вечером забрал диадему. Он ещё летом открылся Северусу, огорошив рассказом так, что тот молчал целых пятнадцать минут, но после допроса с сывороткой правды согласился помочь. Сейчас Снейп обеспечил Малфою прикрытие, заловив шляющегося по коридорам Поттера. Драко как-то не хотелось попадаться тому на глаза с подозрительным свёртком в руках. Дементор знает, какие мысли бродят в героическом мозгу. Требовался разговор, и немедленно. Второй день учёбы по своей сумбурности побил все рекорды. Сначала скандал из-за отказа Поттера играть в квиддич. Все факультеты только это и обсуждали. Профессорам с трудом удалось призвать студентов к порядку. Потом этот фееричный выход встрёпанных Героя и его подружки из запертого класса. Глядя на зацелованные губы Гарри, Драко поклялся, что отомстит Гермионе при первой же возможности. Во всех красках распишет о её совместном житье-бытье со Снейпом. «Северус, опять твои реактивы в нашем холодильнике! И какого лысого гоблина в морозилке делает дохлая летучая мышь?!» «Мисс Грейнджер, я не собираюсь надевать этот идиотский свитер с оленями! Ну и что, что его связала ваша мать и ей будет приятно. Лечить зубы у неё получается лучше». Драко, подавив приступ бешенства, смог передать Гарри записку с просьбой о встрече, а потом Блейз вдруг огорошил, сообщив, что от Поттера приходил домовик и вручил пергамент с аналогичной просьбой. Впервые в жизни Драко не знал, что думать. Когда вечером Гарри пришёл на встречу и принялся наглаживать ту самую кушетку и был при этом таким… таким… Короче, Драко не сдержался и сделал самую невероятную глупость в мире.