Life Signs (Признаки жизни)

Шепард находилась на грузовой палубе SR-1. Приглушенный свет казался родным и уютным – эффект, которого никогда не удавалось добиться сияющей SR-2, даже после модификаций Альянса. Слева стояли личные шкафчики команды, хотя Рекса не было на его любимом месте. За ними – стол, где Эшли так часто чистила винтовки, всегда с безупречным вниманием к деталям. А справа стоял Мако, в своем массивном, потрепанном великолепии. Она почти мечтала увидеть горячую, молодую, не покрытую шрамами во всех смыслах версию Гарруса, пока не осознала, что любит своего Гарруса – ее Гарруса – больше, чем любую его версию из прошлого. Уже очень давно сны не заводили ее никуда, кроме леса, где тени играли среди сухих деревьев, призрачные голоса прошлого шептали слова, которые ей никогда не удавалось разобрать, как бы она ни старалась, и впереди неизменно маячила спина мертвого ребенка. Шепард не осознавала, что это сон, пока не скосила глаза и не увидела саму Эшли, сидящую на капоте Мако, свесив вниз ноги. Странно, но уверенность в том, что она спит, не разбудила ее и не сменила этот сон на какой-либо другой. Она сделала несколько шагов в сторону давно погибшего сержанта. Давно погибшего друга. Эшли повернула к ней голову и улыбнулась. Ее волосы были подвязаны несуразно яркой розовой ленточкой, и вместо обычной бело-розовой брони, на ней был ажурный наряд вроде тех, в которых маленькие девочки ходят на воскресные службы в церковь. Шепард никогда подобного не носила, и ей никогда не предоставлялся для этого повод. Отношение к религии ее родителей на Миндуаре сводилось к принципу: "живи и верь во что хочешь, но не пытайся навязывать нам свои убеждения". Шепарды поклонялись богу приключений, выносливости, испытаний и преодоления пределов своих возможностей. Им нужна была земля, на которой работать, а не мужчина в рясе с книжкой, в которой говорится, о чем им думать и во что верить. Или так они отвечали, когда она, как любой любопытный ребенок, спрашивала о вечности. Позже, в те странные, напряженные годы, между ее спасением и вступлением в армию, приемная семья Шепард настаивала на регулярном посещении служб. Так было принято, все их друзья так делали, а в толпе можно было услышать множество полезных политических сплетен. Шепард ходила, с неохотой и потому, что чувствовала себя им обязанной, хотя в то время она была совершенно не согласна с идеей о существовании какого-либо милосердного бога. Разве что мстительного. Возможно, того, который позволяет людям умирать от случайных атак работорговцев ради собственного развлечения. Но, тем не менее, она сидела, сложив руки на коленях и крепко сцепив пальцы, наблюдая, как эти полные надежд маленькие девочки в кружевных белых платьицах смеются, прикрывая рот ладошкой, и завидовала их невинности. Эшли откинулась назад, опершись на вытянутые руки, постукивая каблучками своих белых туфелек Мэри Джейн* по обшивке Мако. Один из ее гольфов был высоко натянут, а другой приспущен. - Во что ты веришь, Шепард? – спросила она. Золотой крестик блеснул на горле Эшли, неестественно ярко. Шепард сомневалась, что верила в это. Хотя Гаррус никогда не говорил о религии, ей нравилось то, что она понимала о турианской идее духов – не призраков, а воплощений определенной цели. Она верила в дух Нормандии, ее команды, в возможность совершения невозможного, если не сомневаешься в победе. Возможно, она верила в бога ее родителей гораздо больше, чем сама осознавала. Она верила в упорство. Она верила в надежду. - Так я и думала, - сказала Эшли, улыбка озарила ее лицо так, как Шепард никогда не доводилось видеть при жизни этой женщины. – Эти вещи стоят того, что бы в них верить. - Я сожалею, Эш. Эшли слегка пожала плечами, но ее улыбка не потускнела. Скорее, она стала ярче. - Не стоит. Это была смерть солдата. Чистая, в каком-то роде. К тому же. Я все еще часть духа команды, так? Думаю, это за что-то считается. - Ноги Эшли замерли, и она уставилась в потолок. Когда она заговорила, ее голос стал почти шепотом, как у призраков из леса из снов. – В этом есть своего рода покой. Когда ты знаешь, что умрешь, но так же знаешь, что это будет не напрасно. - Я этого не чувствовала. Когда я умирала. Когда Эшли встретилась с Шепард взглядом, у нее были глаза старой женщины, которой ей так и не удалось стать, ужасающе мудрые. - Ты была не готова. Это было неправильно. В следующий раз. Ты поймешь. - Сейчас я не готова. - Конечно, нет. Старый трюм вокруг них начал растворяться. Длинные, лишенные листьев ветки прорастали сквозь металлический пол, а цвета начали растекаться, пока Эшли не осталась единственным четким объектом на бледном фоне тумана и теней. Черные силуэты тянулись к Шепард, но не касались. Она вздрогнула от озноба, но сделала шаг по тропе, уже возникающей под ее ногами. - Эй, - окликнула Эшли, и этого было достаточно, чтобы остановить Шепард на ее пути. – Ты вообще не должна спать. - Ее детский наряд резко контрастировал с беспокойством в ее голосе. Где-то вдали, вне всего этого, Шепард показалось, что она услышала плач ребенка. Он всегда плакал. Она была ему нужна. Она ничего не хотела больше, чем побежать за ним, успокоить и заключить в объятия. Шепотки давили на нее, умоляли проследовать за ними. – Тебя не должно быть здесь. У тебя контузия. Коммандер, просыпайся. Проснись, Шепард. Она проснулась под фрагменты полузабытых стихов, запаха машинного масла и чистых винтовок. # - Шепард, проснись. Гаррус повторил это трижды, прежде чем она открыла глаза, и почувствовал облегчение, когда они почти сразу приобрели обычную ясность и сосредоточенность, и она нашла его взглядом. Ее губы, обычно такие полные и розовые, были бледными и сжаты от боли, а кожу между бровей и в уголках глаз разрезали глубокие складки, но, несмотря некоторую сдавленность, ее голос был твердым и ровным, когда она произнесла: - Как долго я была в отключке? - Я будил тебя каждый час. В первый раз я спросил твое имя и звание, и ты ответила нормально, но в последний раз ты заставила меня забеспокоиться, когда я спросил, кого ты любишь больше, меня или Аленко, и ты сказала, что Аленко. Ее губы дернулись, но не от боли. Хороший знак, подумал он. Им нужны хорошие знаки. - А, ну это правда. Гаррус изобразил ужас, одновременно проверяя самодельные шины, которыми он зафиксировал ее сломанные ноги. - Ах вот как. Это из-за его задницы? – Шепард дернулась под его прикосновениями, пару раз резко глотнула ртом воздух, но не закричала. – Клянусь тебе, Шепард, сколько раз я слышал, как члены команды обсуждают выдающиеся качества ягодиц Аленко… Она выдавила короткий смешок, а затем вздрогнула. - Смеяться больно. - Слышать это от человека, который прилагал все усилия, чтобы рассмешить меня, когда мое лицо держалось на одной надежде и бинтах. Время платить по счетам. Улыбка коснулась ее глаз, моментально заставив ее выглядеть намного здоровее. - Ревнуешь, Вакариан? - К Аленко? Никогда. Она лукаво выгнула бровь. - Даже если я скажу тебе, что иногда я роняю вещи на пол, только чтобы посмотреть, как он за ними наклоняется? Потому что он джентльмен, знаешь. Он всегда поднимает то, что упало. Гаррус моргнул, его мандибулы разлетелись от удивления. С легкой примесью ревности. Микроскопической. Она коротко рассмеялась, хотя после этого скривилась. - Ты чертовски легковерен, Гаррус. Это почти очаровательно. - Теперь почти. Этот разговор быстро летит под откос. - Ох, иди сюда, - сказала она, поманив его пальцем. Он наклонил к ней голову, и она прошептала: - Твоя задница – моя любимая задница на Цитадели, Гаррус Вакариан. Да и где-либо еще, если уж на то пошло. Хорошо? Прижавшись ртом к ее лбу, он сказал: - Не разводи романтику, Шепард. Это смущает. - Ладно. – Он удивился силе, с которой она сжала его ладонь. Еще один хороший знак, возможно. Он надеялся. – Тогда по делу. Что-нибудь слышно? Гаррус покачал головой, твердо. Нет смысла смягчать удары. - Ничего. Возможно, помехи. Возможно, проблемы с оборудованием. Я… опасаюсь взламывать системы корабля, учитывая, что мы видели в БИЦ. - Возможно, нам придется, но да. Может быть, они просто удирают от того, что видел Кортез, и не могут вернуться. Или они ждут подкрепления. – Она вздохнула, и ее дыхание перехватило на выдохе. – Нельзя об этом сейчас переживать. Вне нашей досягаемости. Они знают, что мы здесь. Нам надо приложить все возможные усилия с нашей стороны. - Они скоро придут, – сказал Гаррус, больше с надеждой, чем с уверенностью. По ее глазам он видел, что она разглядела этот слабый пессимизм, но не упрекнула его. – Как ты себя чувствуешь? Учитывая обстоятельства, я имею в виду. Она закрыла глаза, и на мгновение он подумал, что она снова провалилась в свой тяжелый сон. Затем она произнесла: - По шкале от одного до смерти, лучше, чем раньше. Не очень хорошо. Меди-гель не слишком эффективен, когда ломаешь медицинские системы костюма. Он нахмурился. - У нас еще осталась большая часть запасов. У тебя не было никаких внешних повреждений. - И слава богу хотя бы за это. По крайней мере, на мне был чертов шлем. Не думаю, что меди-гель спас бы меня от проломленного черепа. Он гневно уставился на нее. - Давай, - съязвила она. – Я знаю, что ты хочешь это сказать. Потребуется больше, чем гравитация и пол лифта… - Шепард. – он провел костяшкой пальца по изгибу ее щеки, и на мгновение – всего мгновение – он увидел сожаление в ее глазах. И увидел страх. Джокер был не единственным, кто умел закрываться за остроумием. - Ладно, - сказала она, юмор ушел, взамен возникла важная, серьезная коммандер Шепард. В синяках, ушибах и с переломами, может, но, несмотря ни на что, коммандер. – Полный список. Мои ноги. У меня есть пара серьезно треснувших ребер, но без осколков. Больно дышать, но терпеть можно. Сотрясение; не худшее из тех, что у меня были. Все остальное более или менее косметическое. Я думаю. Я вся от макушки до пят буду приятных оттенков черного и синего на ближайшие пару лет. Она произнесла это так, словно все это ерунда. Несомненно, это исключительно человеческое – будь она турианкой, он смог бы прочитать тонкие интонации ее голоса. Он не знал, как ей это удалось, но он поверил ей. Поверил в нее. - Плюс, - добавила она, в ее голосе проявилось легкое беспокойство, - я голодна. И если здесь не хранятся запасы провизии для левоаминокислотных друзей…? Гаррус опустил голову. - Я смотрел, когда ходил за медикаментами в медотсек, но… это боевой корабль в военное время. Снабжение изначально не было приоритетным… - И никто не станет тратить место на хранение провизии для рас, присутствие которых не борту не планируется. Это не Нормандия. - Я продолжу искать. В этот раз, когда она нахмурилась, он распознал решимость за дискомфортом. - Мне приходилось и раньше обходиться без еды. Это не критично. – Слово "пока" повисло в воздухе, никем не произнесенное, и у него скрутило желудок от сочувствия. – Что нам нужно, так это выбраться из этого гребаного лифта. Никогда не слышал поговорку: "как стрелять по рыбе в бочке"**? Он покачал головой. - Ну, мы сейчас живое олицетворение. Он прорычал, низко и предостерегающе. - Ты не можешь ходить. Не важно, что сделал Цербер, даже твоей необычайной регенерации нужно время, чтобы разобраться с двумя сломанными ногами. - Ты большой, сильный турианец. Ты что-нибудь придумаешь. - Шепард… Она вздохнула. - Эта твоя забота – это очень мило и все такое, Гаррус, но не практично. Сломанные кости меня не убьют. А вот сидение здесь – вполне. Никто не придет искать нас в самом низу шахты лифта. Нам нужно двигаться, и двигаться к помещениям, где будут искать. - И что, мы будем надеяться, что первыми появятся наши? Это опасная игра, когда ты не можешь положиться на скорость и ловкость, а мы даже не уверены, кто наш враг. - У меня все еще есть оружие, Вакариан. И это чертов боевой корабль. Мы не будем страдать от недостатка термозарядов. - Ее губы скривились. Я знаю, ты предпочитаешь надежный и проверенный способ, но придется немного сменить тактику. Я сыграю снайпера, а ты сыграешь на короткой дистанции по принципу "пистолетом-в-морду". Это будет как ролевая игра. Только жалко тактическую маскировку. Полагаю, она так же неисправна, как остальное мое снаряжение. - Благодаря твоему снаряжению, тебя не размазало по полу лифта. - Не размазало еще сильнее, точнее. - Не смешно. Судя по ее гримасе, она была согласна. - С этим надо разобраться. Починка моей брони будет первым шагом к решению множества проблем. При помощи доступных на корабле ресурсов, мы вдвоем должны суметь соорудить что-нибудь адекватное. Так что ты скажешь? Дальнейшие раскопки. Поиски припасов. …Калибровка брони? Он насмешливо фыркнул, и был награжден легкой ухмылкой. - Тут не обойтись одной калибровкой. - Устроим из этого игру. Посмотрим, кто починит быстрее. - С тобой это всегда игра, Шепард, - сказал он с нежностью. - Ха. А как насчет "два сапога пара"? Эту ты раньше слышал? - Эти ваши человеческие поговорки. Теперь мы сапоги? Она кивнула. - Одной пары. Левый и правый. Помоги мне сесть. Он колебался, пока она не уставилась на него. - Для моих легких, по крайней мере, так будет лучше, а с позвоночником у меня все в порядке. Мысль о том, как изнывают ее легкие, медленно наполняясь жидкостью, пока она борется за каждый вздох, была достаточной мотивацией. - Но вот, что я тебе скажу, - пробормотала она, когда Гаррус помог ей сесть прямо. Он слышал, как перехватило ее дыхание. – Лучше бы я съела тот чертов питательный батончик, когда у меня была возможность. - Не смешно, - повторил он. – Совсем не смешно, Шепард. - Да, - сказала она мягко. – Полагаю, не смешно.