Life Signs (Признаки жизни)

Шепард никогда не любила холод. Она и темноту никогда особенно не любила. Она обнаружила себя заключенной в мире, наполненном и тем и другим. Она почти мечтала о чертовых деревьях, и чертовых шепотках, и чертовом ребенке. Они были хотя бы чем-то. - Коммандер, - упрекнула Эшли, - я говорила тебе. Ты нужна ему. Пора просыпаться. - Высплюсь… высплюсь после… смерти, - пробормотала она в ответ. – Нужно… сражаться. - Шепард, - сказал другой голос, шероховатый турианский голос, со слишком знакомой поторопливающей интонацией, - ну же, Шепард. Она посмотрела на него затуманенным взглядом, голова пульсировала. - Я…? - Посреди предложения. И когда держала красный провод. – Он взял ее подбородок двумя пальцами, разворачивая ее лицо с нежностью, которая почему-то удивила ее. Забавно, что когда-то она считала турианцев безэмоциональными и нечитаемыми. Его глаза встретились с ее. Она точно знала, какие эмоции там поселились. Она просто не хотела их называть. – Все в порядке. Мы не взорвались. Мне просто нужно, чтобы ты сказала, где ты сейчас, Шепард. Элизиум, подумала она. Батарианцы… нет. Вермайр. Эшли или Кайден. Мы все знаем, что один из них не вернется живым. Кайден - офицер, но Эш… не заставляйте меня выбирать. Не заставляйте меня делать этот выбор снова. Нет. Ее брови нахмурились. Воспоминания скреблись и кувыркались за ее глазами, каждое острее и ярче, чем предыдущее. Что-то другое. Начиналось на О. - Отважный, - сказала она, смущенная торжеством в своем голосе. Он кивнул, но не выглядел настолько впечатленным. - Кто я? Она всмотрелась в его лицо, обратив внимание на визор на его глазу. Даже в тусклом свете синие метки, рассекающие его пластины, виднелись отчетливо. Она знала их. Она знала, что они означают. Думала, что знает, по крайней мере. Что-то о том, что его отцу она не понравится. Шепард. Спектр. Ну, я почти призрак, так? Нет. Не смешно. - Гаррус, - сказала Эшли. – Гаррус Вакариан. - Гаррус, - повторила Шепард, безуспешно пытаясь не скашивать взгляд в сторону другой женщины. Турианец – Гаррус, да, определенно Гаррус – развернул свое лицо, чтобы обратить ее взгляд на себя. – Гаррус Вакариан. Ты… - Нет никого в галактике, кого я уважал бы больше, чем тебя. За это воспоминание она старалась держаться. – Я помню. Я… как долго? - Пять минут. Пять минут – это на полторы минуты дольше, чем в прошлый раз. На три минуты дольше, чем в раз до этого. А ее периоды бодрствования сокращались. Все остальное может расплываться, но математика ее не подводила. Цифры были прочными, жесткими и реальными. Слишком реальными. Это был первый раз, когда она вспомнила место с первой попытки. Один раз она подумала, что она на Мендуаре. Один раз она решила, что Гаррус – это Найлус, пришедший разбудить ее перед миссией на Иден Прайм. В последний раз она думала, что они на Цитадели. Она думала, что Гаррус – это Сарен. Он забрал у нее пистолет после этого. Она ему позволила. Она сглотнула обжигающую сухость, которую не могло убрать никакое количество воды, и сказала: - Ты должен… - Он знает, - сказала Эшли. – Но он не оставит тебя. - Я знаю, - сказал он, отводя руки от ее лица после того, как позволил пальцам на мгновение задержаться на ее щеках. – Нам нужно идти. Шепард покачала головой, откидываясь назад, хотя ее поддерживала стена, и ей было некуда деться. - Мы достигли того момента, когда я официально становлюсь обузой, Гаррус. Он уставился на нее, слегка наклонив голову. - И если ты думаешь, что это убедит меня оставить тебя позади, ты сильно ошибаешься, Шепард. Все летит в ад каждый раз, когда я тебя оставляю. Больше этого не произойдет. Она хотела поспорить. Собиралась поспорить. Но она так чертовски устала. Требовалась вся энергия, чтобы держать глаза открытыми, чтобы каждый раз вынуждено моргая, не провалиться снова в сон. Гаррус прижал свой лоб к ее, своим дыханием встрепыхнув прядь выбившихся из хвостика волос. - Мы пройдем через это вместе, Шепард. Как в старые времена. - Думаю… думаю, это действительно ад. - Всегда говорил, что я буду прямо за тобой. Тем не менее, когда он потянулся за ее броней, она вытянула руку, чтобы остановить его. Она больше не могла даже сделать вид, что ее руки не дрожат, и она знала, что если он не согласится с ней, то она просто не сможет сопротивляться. - Нет, - сказала она. – Для этого уже поздно. - Шепард. - Она теперь бесполезна. Слишком тяжелая. – Она снова сглотнула, горло болело, желудок ныл, и закрыв глаза, она увидела звезды. Она схватила рукой горло, погружая ногти в тонкую кожу с всей силой, на которую была способна. Этого было недостаточно. Она все еще чувствовала, как задыхается, пытаясь схватить ртом воздух, которого не было. – И я не хочу… не так. Не снова. Он бросил ее нагрудник со слишком громким стуком. Но хотя бы этот звук подарил ей возможность снова дышать. - Шепард? – спросил корабль, почти наверняка вопрос. Это что-то новое. И чертовски тревожаще. Она не знала, спроецировала ли она интонацию удовлетворения на жуткий голос, или он действительно звучал довольным собой. – Шепард? Гаррус аккуратно поднял ее. Она почувствовала, как он вздрогнул, а потом выпрямился, подавляя боль, которую она причинила, выстрелив в него. Хороший солдат. Лучший. Она старалась не смотреть на груду заброшенной брони у его ног. Она не поблагодарила его за уступку, потому что знала, что это последнее, что он хочет услышать. Черт, это было бы последним, что она хотела бы услышать на его месте. Он вернул ей пистолет. Она надеялась, что он не пожалеет об этом, потому что знала, что не может больше ничего обещать. Каждый раз после того, как она повторяла свой цикл снов и внезапных пробуждений, требовалось все больше времени на то, чтобы кусочки мира встали на свои места. - Я проведу разведку. Прослежу за батарианцами, - сказала Эшли, поднимаясь на ноги и выдвигаясь вперед, белые юбки платья колыхались у ее обнаженных щиколоток, стук ее открытых туфель о пол почти так же резок, как оружейный выстрел. - Нет, стой, - пробормотала Шепард, уткнувшись Гаррусу в плечо. – Их слишком много. Ты не помнишь? Я могу спасти только одного из вас. Эшли обернулась через плечо, ее глаза были печальны. - Я знаю, коммандер, - сказала она, пройдя через все еще закрытую дверь. - Давай, Шепард, - подстегнул ее Гаррус, - помни о миссии. - Верно, - сказала она, отбиваясь от сна всем, чем могла. Соберись, Шепард! Ты выше этого! Ты позволишь этим батарианцам победить? Уж точно нет! – Миссия. Миссия прежде всего. Миссия всегда прежде всего. - Миссия всегда прежде всего, - откликнулся он. # Без брони Шепард была слишком легкой. Ужасающе легкой. Даже с его раненным плечом она едва казалась помехой. Хотя он знал, что это лишь его воображение, но самодельная бомба, привязанная к его спине, казалась почти такой же тяжелой, как она. Ее талия была почти такой же тонкой, как у турианки, и это тоже было очень, очень неправильно. Она не могла держать голову поднятой достаточно долго, чтобы смотреть за его плечо. Не то чтобы это имело значение. Он был вполне уверен, что они вдвоем – последние живые существа на борту. И все же, она крепко держала пистолет двумя трясущимися руками, защищаясь единственным способом, на который у нее были силы. Они почти достигли инженерных отсеков, когда Гаррус услышал шум, и, резко повернув голову, уловил визором никак не ожидаемую тепловую сигнатуру человека. Или чего-то, что по большей части человек. Если опираться на жизненные показатели, то новоприбывший должен быть мертв. В этом было что-то, от чего скручивало внутренности. Он переместил вес Шепард как мог, игнорируя тянущую боль, когда движение снова открыло рану. Мгновение спустя он почувствовал, как костюм подал еще одну порцию меди-геля. Он сбился со счета, но, кажется, у него еще осталось несколько. Нескольких должно хватить. Шепард бросила на него взгляд, словно чтобы убедиться, что он тоже слышал звук. Он кивнул, дернув подбородком, и ее пистолет развернулся в указанном направлении. Мгновение спустя человек – молодой, почти ребенок – выполз из-за угла. Форма определяла его как церберовца, но вокруг одной ноги были обмотаны провода техники Жнецов. Они выглядели так, словно были оторваны от основного куска, но все еще дрожали и скручивались, глубже врезаясь в плоть солдата. Каким-то образом, синтетическая техника была не самой тревожащей деталью картины, но Гаррусу потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что выглядело не так. Лицо человека было вымазано в крови. Только лицо. Она окрасила его зубы. Стекала с подбородка. На красном фоне его блеклые глаза были широким и обезумившими. Безумными. - Она ему была не нужна, - пробормотал паренек. Если он и видел их – замечал их – он этого не показал. Шепард послала Гаррусу обеспокоенный взгляд. Он ответил пожатием плеч, которое она, несомненно, могла почувствовать, и боль в плече стоила того, чтобы выказать его полнейшее замешательство. – Она ему была не нужна, а я был голоден. Я был так голоден. И лишь тут Гаррус заметил человеческую кисть. Примыкающую к человеческому предплечью. Ни то, ни другое не принадлежало широкоглазому церберовскому оперативнику, но держалось пареньком с жуткой бережностью. Шепард на его руках содрогнулась, и он увидел, как ствол пистолета колыхнулся, прежде чем еще тверже зафиксироваться на цели. - Они мертвы. Они все мертвы. Все, кроме меня. Все тела. О, боже. О, боже, все тела. Груды. Везде. Оно обмотало мою ногу. Оно обмотало мою ногу, но я убежал, я бежал и бежал, и я был так голоден. – Его взгляд стал умоляющим. Гаррус задумался, что – или кого – паренек считал, что видит. – Либо это, либо смерть. Финчу уже все равно. Он бы хотел, чтобы я взял ее. Черт. Черт. У меня что-то на ноге, да? Что-то ползет по моей гребаной ноге. Ну же, Финч. Ты был мертв. Мне она была нужна. Либо это, либо смерть. Либо это, либо смерть! Парень начал бешено дергать ногой. Провода сжались и солдат закричал. Это был нечеловеческий звук, ближе к животному, приправленный легким металлическим отзвуком Жнецов. Первым выстрелом Шепард промахнулась – доказательство, что она была не собой. При других обстоятельствах она попала бы в такую легкую мишень с закрытыми глазами. Гаррус переместил свою руку, чтобы подпереть ее - не сжимая, а придавая устойчивости. Второй ее выстрел поразил солдата между глаз. Она выпустила еще несколько пуль в дергающееся тело, хотя он никак не мог пережить выстрел в лицо. Изуродованная рука упала на пол. Провода продолжили вгрызаться в конечность мертвого мальчишки. - Я выбираю смерть, – сказала Шепард, ее голос был холодным, командующим и не допускающим пререканий. Коммандер Шепард. - Шепард, - снова пришел голос. Он все еще распространялся через интеркомы корабля, но провода, закручивающиеся вокруг тела мертвого солдата, казалось, пульсировали ему в такт. – Шепард? Несмотря на то, что лицо человека было разорвано, его рука вытянулась, скребя пол, таща тело вперед. Один сантиметр. Другой. - Никогда раньше не видел такого хаска. Шепард не ответила. Она опустошила обойму в труп пока не остались лишь ошметки мяса. Гаррус слышал щелчки затвора, когда она пыталась стрелять из пустого пистолета. Провода и кабели забились в конвульсиях, но не перестали совсем двигаться. - Шепард, - сказал корабль. – Не. Сбежать. - Чушь, - прорычал Гаррус. И побежал.