Закон притяжения

Приятным воскресным вечером, усевшись в большое плюшевое кресло, я решил приступить к проверке контрольных работ моих любимых учеников, опрометчиво предположив, что этому делу будет достаточно отвести в моем нагруженном расписании час. Ведь наверняка все всё написали: задания я давал пустячные. Вооружившись красным маркером и чашкой какао, я начал свое нелегкое дело. Прежде всего я наткнулся на измятый и щедро исчерканный лист Чешенко. Невероятный бред, невероятная чушь. От него другого и не ожидал. Ну, хотя бы приблизительно знает формулы, но вот считать совсем не умеет. Нужно математичке нашей дать наводку. Его грязная лишенная смысловой нагрузки писанина тянет на «тройку». Это ещё очень шикарно, пусть радуется. Какой же я великодушный! Дальше пошли незнакомые мне лица. Эх, один хуже другого. Встречались, конечно, среди них и твердые «четверки», даже проскользнула «пятерка». У Горовцовой. Вы не подумайте, здесь нет ничего личного! Напоследок я отложил самое интересное. Соболев. Соболев Николай. Коленька. Свет очей моих. Я улыбаюсь и одним глотком допиваю уже остывший какао. Когда я вспоминаю его пятничное выступление, то невольно пробирает на смех. Больше всего мне нравится прокручивать в голове последний его комплимент. Парнишка с таким выражением лица произносил это мучительное «ты сексуальный», так в злобе шепелявил - слова не хотели срываться с его языка. Соболев говорит мне такое, это забавно. Слава Богу, что все не всерьёз, иначе подобное могло бы меня смутить, скомпрометировать. Зачем я об этом всё время думаю? Смотрю на изрезанный острым аккуратным почерком листик Соболева и понимаю, что это, друзья, провал. Здесь не по теме, а что по теме, то неправильно. Он за это хочет четверку? Я не могу себе это позволить! Подобное станет оскорблением не только для меня, но и для всей физики. Среди Соболевских ошибок нашли место ошибки математического и грамматического свойства. Он собрал здесь парад недоразумения, хаоса и угара. За что мне всё это?! Ненавижу Соболева! Ненавижу его тупое подобострастие и щенячьи глаза! Я в чувствах падаю лицом в этот самый лист, порядком изминая его. - Сергей, ты чего? – с некоторым беспокойством интересуется мама при виде странного зрелища. Сын слетел с катушек. - Все в порядке, - надрывно говорю я в листок бумаги, - я проверяю работу. - Эм, не стоит так близко. Глаза испортишь, - смеется она и уходит из зала на кухню. Я отрываюсь от Соболевской контрольной и поправляю растрепавшуюся челку. Как мне быть? Где-то в душе я знал ответ. Когда заключал это сомнительное соглашение с Соболевым, то совсем не планировал выполнять свои обязательства. Следовало бы так и поступить, но противный голосок совести уговаривал меня одуматься. «Я должен влепить тунеядцу двойку», - окончательно решил я. Он ни черта не делает и не хочет делать. Такие люди должны получать то, что они заслуживают. Я с уверенностью вывел красным маркером на листе парня огромную цифру «два».

***

«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались,» - иронично проносятся в моей голове слова известной песни при виде девятого «Б». Все мирно сидят и ожидают, когда я, их личный мучитель, почти палач, объявлю оценки. Нервничаю, хотя подобным чувствам не мне следует поддаваться в такой ситуации. Мысли о Соболеве и его огромной двойке не дают покоя. Еще вчера я её остервенело рисовал и обводил двумя слоями, а сегодня трушу о ней даже упоминать. - В целом написали вы ниже среднего. Тут у меня гора троек, - говорю я, тупо уставившись в журнал. Перечисляю оценки по порядку, хотя делать это нет нужды. Можно было сразу назвать тех лиц, у кого оценки выше тройки, да и все. Я же тяну кота за хвост. Тяну, потому что в конце у меня Соболев. - Отдельное внимание я хочу уделить работе Николая Соболева, - взволнованно начинаю я, но тут же собираюсь. Меня охватывают разом все те чувства, что успели накопиться благодаря этому бесстыжему парню. Соболев напугано ожидает продолжения моей речи, глупо приоткрыв рот. - Это просто вершина тупости, вершина идиотизма. Работы хуже в природе быть не может. Я очень удивился, когда прочел твою фамилию на листке. Специально прочел её два раза, чтобы убедиться, что хотя бы она верно и без ошибок написана. И действительно, это единственное верное слово в твоей контрольной, Соболев! Ты знаешь вообще, как пишется слово «гравитационная»? Загугли прямо сейчас, Соболев, не медли! С таким багажом знаний как у тебя даже в наше местное ПТУ техслужащим не возьмут! Если бы я мог, то поставил бы не «два», а «ноль», а лучше бы ушел твоей оценкой в далекую минус бесконечность! – без остановки ору я, тряся в воздухе его измятым листочком. Весь класс ошарашено смотрит на меня, пытаясь угадать причину этого приступа гнева. Я так вспылил, что даже в голове загудело. - Коля, что с тобой? – слышится тихий вопрос какой-то девчонки. Я перевожу хмурый взгляд в сторону Соболева и застываю. По щекам обласканного мною парня текут слезы. Он даже не пытается их скрыть, просто сотрясается беззвучным плачем. Соболев сейчас выглядит совсем ребенком, хрупким и нуждающимся в защите. Никто не смеётся, все ему сочувствуют. Я проклятый тиран и изверг. Мне становится безумно стыдно и крайне неловко. - Ээ, Коля, ты чего? Прости меня, я это… ну, погорячился, - извиняюсь невпопад. Все выжидающе смотрят в мою сторону, а Соболев продолжает рыдать, стискивая кулаки. Я в полной растерянности. Что надо делать? Я правда раскаиваюсь, но просто не могу произнести что-то действительно успокаивающее, что-то, что оправдает меня. Это не в моей природе. Я не умею. Я не знаю… Я подхожу к Соболеву и хватаю его за руку чуть повыше локтя. «Выйдем, поговорим», - шепчу ему на ухо. - Так, хватит тут пялиться! Решайте вторую задачу из учебника по прошлой теме. Я вернусь и проверю, - пригрозил я зевакам. Как только мы с Соболевым вышли из класса, весь девятый «Б» дружно начал обсуждать произошедшее. Их голоса были слышны даже в коридоре. - Что ты тут устроил? – как можно спокойнее спрашиваю я, сжимая плечи парня. Тот отворачивается и пытается меня оттолкнуть. Надеюсь, никто не увидит этой глупой сцены. - Отцепись от меня. Ты конченая тварь. Я же говорил, что для меня это действительно важно! Почему ты меня обманул, скотина?! – орет Соболев, отбиваясь. Я чувствую болезненный укол прямо в сердце. Он прав, я тот еще козел. Я хочу крикнуть слезливое «прости меня» и прижать его к своей груди, но вырывается совсем другое. - Ты что, решил, что все так легко можешь получить? Надо башкой своей думать, а не закатывать истерики, - тихо отвечаю. Неуравновешенный придурок! Я бы хотел ему влепить по зареванной морде и этим невыносимо ярким искусанным губам. - Пошел к черту! Я к тебе обратился как к человеку, а ты повел себя как свинья. Мог бы и не издеваться надо мной, а просто отказать. Отвали! - с недюжинной для такого небольшого мальца силой Соболев отталкивает меня. Парень резко разворачивается и бежит к выходу. - Эй, куда ты собрался, больной?! – кричу ему вдогонку, совсем забыв, что мы в стенах школы. Соболев мне, естественно, не ответил. Так погано я давно себя не чувствовал. Примечание автора: Прошу простить меня, дорогой заказчик! Все, что я тут пишу, самым бесстыжим образом вышло за рамки заявки и зажило своей жизнью...