Закон притяжения

Оставшаяся часть урока прошла для меня в адских душевных муках. С мыслями было невыносимо трудно собраться, я то и дело оговаривался и сбивался. Где-то в районе груди появилось неприятное чувство пустоты. Я с раздражением отводил взгляд от парты Соболева, на которой так и остался лежать потертый учебник физики и помятая тетрадь в яркой обложке. Когда занятие подошло к концу, Чешенко решил собрать вещички своего друга. - Позволь мне, - попросил я, быстрым движением зацепив пальцем лёгкую сумку Соболева. Чешенко исподлобья зыркнул на меня недобрым взглядом и протянул мне учебник. - Что, стыдно? – ехидно осведомился он. Я решил не выдавать своих переживаний и вести себя с достоинством. Я спокоен как удав. - Не твоё дело, - последовал от меня грубый ответ. Я выхватил учебник и затолкал его в сумку. Чешенко усмехнулся. - Что собираешься делать? – интересуется парень. Закидываю сумку Соболева на плечо и понимаю, что не знаю ответа на этот вопрос. Я, наверное, должен отнести вещи ему домой, извиниться. Второе вряд ли у меня получится. - Я отнесу сумку Соболеву, что еще-то? – я разворачиваюсь на каблуках и иду к выходу. Чешенко успевает кинуть мне в спину очередной вопрос: - А ты хоть знаешь, где он живет? А номер его телефона? Снова чувствую себя идиотом и пристыженно выпрашиваю у довольного собой Чешенко контактные данные Соболева. Как унизительно.

***

Это похоже на страшный сон. Я быстро нашел дом Соболева, но пришлось простоять как минимум полчаса в ожидании того, что кто-то зайдет в проклятый подъезд, защищенный дверью на магнитном замке. Моей спасительницей стала милая девушка с коляской. Как только я вошел, в нос сразу ударил неприятный запах. Не люблю многоквартирные дома, как же мне повезло жить в частном. Я бы не пережил каждый день лицезреть и обаять эту безумную антисанитарию. А о настенном искусстве в таких местах вообще молчу. Чего стоит эта милая надпись на дверце лифта «no smoking no fucking only pissing only kaking». Меня всего передёрнуло, и я решил пойти пешочком. Для здоровья полезно, знаете ли. К слову, раньше Соболев был моим соседом. Жил на другой стороне улицы в симпатичном двухэтажном домике. Его матери пришлось продать то жилье после развода и переехать в эту убогую девятиэтажку на окраине нашего городка. Не очень хороший район, зато экономно. В их положении это было единственным выходом. Я поднимался на пятый этаж как на эшафот. Почему мне так дико страшно? Я веду себя как маленький мальчуган, который несёт домой дневник, напичканный двойками. Никто ещё не заставлял меня так нервничать, даже на ГИА я был спокойнее. Соболев, что я тебе скажу? Молча отдам твоё барахло и уйду? Может, стоит упасть перед тобой на колени и молить о пощаде? А может, устроим вечер извинительных объятий в коридоре? Я бью себя ладонью по лбу несколько раз, чтобы прийти в себя. Я ни в чём не виноват! Вот что тут самое главное. С этой мыслью я нажимаю на дверной звонок. Еле слышно доносятся шаги по ту сторону двери. Меня бесстыдно разглядывают, но не открывают. Надеюсь, Соболеву хорошо видно моё лицо, застывшее в непроницаемом выражении. Ну же? Хватит мною любоваться! Я снова нажимаю на вдавленную желтую кнопочку и даже дёргаю за ручку. Меня игнорируют. «Соболев, я знаю, что ты дома. Бессмысленно притворяться. Выйди, поговорим нормально,» - как дурак болтаю я с тишиной. В этом узком усыпанном дверьми коридорчике наверняка невероятная слышимость. Моей пламенной речью прониклись все его соседи. Я набираю номер под официальным и бездушным «Соболев Н.». За дверью звучит веселая мелодия и тут же обрывается. Совсем не палится. Я тяжело вздыхаю и коротко стучу в дверь, прижимаясь к ней ухом. «Хорошо. Я не буду настаивать. Я принес твои вещи. Забери их, пожалуйста. Я повешу сумку на дверную ручку и уйду сразу же. Тебе стоит мне поверить, иначе твоё добро кто-нибудь утянет», - иду на уступки я. Ответа мне не последовало. Я делаю, как обещал. Поговорим в следующий раз. Ты всё обдумаешь, и уж тогда тебе будет, что мне сказать.

***

- Серёженька, ты что-то поздновато. Как дела? – встречает меня мама. Я кисло улыбаюсь и плюхаюсь на диван. Тут у моих родителей семейная идиллия. Папа смотрит телевизор, со скоростью света переключая каналы. Как он вообще так может? Мама изучает какой-то очередной женский журнал. Сестры не хватает, но она уже взрослая девочка. Вышла год назад замуж и освободила часть нашей жилплощади. Иногда скучаю по ней, по её позитиву. Вот сейчас бы её лучи добра очень пригодились. - Всё нормально, - отвечаю неохотно. Всё очень паршиво, мам! Я бегаю за Соболевым, как за ломающейся девочкой. Утешаю его, стою под дверью. Ужас! - Как там твой девятый «Б»? Нет проблем? - Всё отлично, - на автомате выдаю я. - Это хорошо, потому что Антона Павловича не будет еще недели две. Эх, на пенсию ему пора, но все рвётся преподавать дедуля, - мама качает головой и кидает журнал в стопку к другим таким же. Я мысленно умираю в самых страшных агониях. Ещё как минимум четыре урока с девятым «Б». Четыре долгих урока с Соболевым! - Ничего, я справлюсь, - выдаю я откровенную ложь. Мама похвально улыбается. - Ты молодец, я в тебе и не сомневалась. Вот мне сложно с младшими классами: восьмыми, девятыми. Иногда слушаю их разговоры на переменах и с ума схожу. У них знаешь какой самый частый вопрос? - Какой? - Ну, все поголовно друг другу: «Ты дебил?» - что за вопрос такой «ты дебил»? Что хотят услышать они в ответ? Я поражаюсь молодежи, - возмущается мама, хлопая себя ладонями по коленям. Действительно, что означает этот вопрос? Мне становится смешно. - Так ты спроси у них, мать, - встревает в беседу папа, не отрываясь от просмотра новостей. - Как же, спрошу я такое! Я же директор, в конце концов. Скажешь тоже, Рома, - смеётся мать. - Да, спроси, мне тоже теперь интересно, - соглашаюсь я, сотрясаясь смехом. Мама даёт мне лёгкий подзатыльник и тут же переводит тему в менее позитивное русло. А лучше сказать - в самое печальное. - Тут Колина мама, ты, наверное, её плохо помнишь. Ну, это неважно. В общем, попросила, чтобы ты Колю подтянул по физике. Помоги бедному мальчишке, он один не справится. Мать его хочет к отцу в Швейцарию отправить, сам мальчик туда рвётся. Там отец хоть обеспечит ему нормальное будущее. Вот зря они разошлись, конечно. Такая хорошая пара была, и Толик был хорошим отцом, - задумчиво протянула моя склонная к романтике мать. Я во все глаза уставился на неё. Вот почему Соболев просил меня о хороших оценках! Просто обалдеть! У меня произошел мгновенный взрыв мозга. В любом случае эта информация ничего не меняет. Соболев хочет исправить свою успеваемость? Хорошо, но только честным трудом. - Я помогу ему. Нет проблем, - отвечаю я матери. Я действительно помогу, но кому-то придётся постараться.

***

У меня лёгкое чувство дежавю. Мы снова вдвоём в классе, только за окном на сей раз серо, намечается дождь. Я стою за учительским столом и наблюдаю за тем, как Соболев для проверки дёргает ручку двери. Убедившись, что старый замок не подкачает, он поворачивается ко мне. Сегодня этот парень выглядит более собранным и спокойным. Его одежда в порядке, а волосы познали силу ножниц. Ему идет такая стрижка, хотя мне непривычно. Слишком коротко. Соболев останавливается напротив моего стола. На его губах появляется надменная улыбочка. Я презрительно улыбаюсь в ответ. Мы как будто не в классе физики, а на ринге боёв без правил. Сейчас будем обмениваться любезностями? Кто первый? - Ты все-таки решил поговорить со мной нормально? Надеюсь, сегодня обойдемся без слез? – вступаю я в бой первый. Соболев отрицательно машет головой, прикусывая губу. - Признаю, я повёл себя как дурак, - откровенно говорит он, смотря прямо на меня. От этого взгляда мне становится не по себе. Что он за человек, этот Соболев? Что у него на уме? - Это хорошо, что ты признаёшь, - соглашаюсь я. – Что теперь? - Я понял, что ты хочешь от меня совсем другого, - вторя моему тону, произносит в ответ парень. Неужели он наконец-то догадался, что я хочу от него чёртовых знаний и стараний? Какая умница! Горжусь им! Я довольно расплываюсь в улыбке. - И чего же? – на всякий случай уточняю я. С этого вопроса начинает рушиться весь мой мир. Соболев решительно хватает меня за узкую полоску галстука и тянет на себя, выбивая воздух из моих легких. От неожиданности падаю грудью на стол. Мне в ребро противно впивается уголок учебника по физике. Какая ирония! Я чувствую мятный привкус жвачки. Соболев целует меня, удивленного и сбитого с толку. Я не отвечаю, я просто в ступоре. Такое моё одурманенное состояние позволяет ему осторожно захватывать своими на удивление нежными губами мои бесчувственные и безответные. Мои глаза широко открыты, я вижу перед собой лишь подрагивающие ресницы Соболева. Не останавливаю этот процесс, позволяю дотянуть его до неприличной черты, когда уже не отделаться пустячным оправданием. Я отталкиваю Соболева с каким-то сожалением, щедро перемешанным со страхом и стыдом. Было ли мне приятно? Не могу сказать однозначно. Слишком мятно и слишком мягко. Ты, Соболев, целуешься ничуть не хуже девушки. От твоего касания меня бросило в жар, а тело, напротив, покрылось мурашками. - Ты что творишь? – непослушным голосом спрашиваю я. Голова кружится от происходящего, лицо пылает. Я оглядываюсь в поисках таких опасных сейчас свидетелей. Соболев выпускает мой галстук, тот легко выскальзывает из его ладони. На лице паршивца нет смущения, парень будто потерял связь с реальностью, одновременно где-то позабыв страх и приличия. - Разве не этого ты хочешь от меня? – спрашивает он обвиняюще. Мне хочется запустить в него учебник. Хочется просто сделать ему больно. - Что за бред ты несёшь?! - Да я же вижу, что ты с меня глаз не сводишь каждый урок! Ты вечно пялишься на меня! - Я пялюсь, потому что ненавижу тебя! - Так смотрят не когда ненавидят, а когда хотят! – обрывает мои крики Соболев. Его голос дрожит и сбивается. Он на пределе. Я тоже. Мне хочется сбежать так же как и Соболев в прошлый раз. Безумец думает, что я его хочу. В том самом смысле? В том самом сексуальном смысле? Я хочу его поиметь? Абсурд. Я могу признать, что в какой-то мере лицезрение его персоны доставляет мне некоторое удовольствие мазохистского характера, но не более. - Не приближайся ко мне, хорошо? – с трудом выговариваю я, пытаясь не смотреть Соболеву в глаза. Я почти бегом вылетаю из класса. Я точно знаю, что отныне мысли о нём окончательно и бесповоротно поселятся в моей голове.