je voudrais pouvoir sourire dans mes reves

Toutes les histoires, commencent pareil Rien de nouveau sous la lune Pour qu'une étoile s'éteigne Il faut qu'une autre s'allume Bien sûr, la pluie et le hasard La nuit et les guitares On peut y croire Chacun ses mots, et ses regards Все истории начинаются одинаково, Ничего нового под луной. Чтобы одна звезда погасла, Надо, чтобы другая зажглась Конечно, дождь и случай, Ночь и гитары. Можно верить в это У каждого свои слова, и свои взгляды. - Доб­рое ут­ро, - на­лива­ет мне ко­фе Кай, - у нас се­год­ня мно­го дел... Чун­мённи. Краем уха я слышу, как мама радостно щебечет что-то, но абсолютно этого не воспринимаю. Все мое внимание сосредоточено на нем, на нереальном и невозможном, на том, кто так вальяжно сидит на неудобном кухонном табурете. На аккуратной стрижке, отглаженной черной рубашке (которую отцу подарили, но он ни разу ее не одевал, потому что она была слишком широка ему в плечах), на пальцах, выстукивающих ритм по столешнице, на виднеющемуся в тени воротника и из-под манжет золоте и цепком, тяжелом взгляде. Воздуха катастрофически не хватает - я забыл вдохнуть. Просто К... Чонин смотрит на меня с тяжелым, удушающим знанием, от которого у меня пересыхает во рту и дрожат колени. Слово "невозможно" кажется пикантно бессмысленным. Узнать себя не-себя хочется до умопомрачения. Я машинально сажусь напротив, неловко сглатываю и пытаюсь осмыслить происходящее, но в последнее время критическое мышление и способность трезво рассуждать покинули меня. - Чунмённи, нам через десять минут выходить, а ты еще не поел, - склоняет голову к плечу К... Чонин и солнечный лучик путается в волосах цвета корицы. - Я... а, да, - и я торопливо кушаю под его взглядом. Под ложечкой пульсирует противное чувство перемен. Мне и страшно, и волнительно интересно, но я уверен, что все, что было со мной до появления Чонина, - это прелюдия, сон перед пробуждением, зыбкий и нечеткий. - Пока, мальчики, - машет мама рукой, когда мы выходим. Я спотыкаюсь, но сильная рука поддерживает, не давая упасть, а смех снова вызывает мириады мурашек. Чонин мимолетно проводит указательным пальцем вниз по руке, а меня бросает в дрожь. О да, все плохо, Чунмён, все очень плохо. - В прошлый раз ты был младше, но не таким милым, - вскользь замечает Чонин, вызывая во мне сотни вопросов сразу. - Но это неважно. Пока, по крайней мере. Я молчу, подталкивая его на другие откровенности. Неуместно щебечут птички, слышен гул проезжающих машин где-то справа, а мой демон молчит, рассматривая дорогу. - Откуда ты узнал слово-ключ? -... что узнал? - Слово-ключ, - терпеливо повторяет Чонин, поправляя мешающую челку, - "найди меня", то, что я нацарапал на твоем погребальном камне... что с тобой? О, на самом деле, что со мной? Просто абсурдность ситуации слегка зашкаливает. Просто сверхъестественный дух сейчас спокойно сообщает мне о моей, видимо, прошлой смерти, просто все мои жизненные устои рушатся. Нет, все окей, чего это он так взвился. Ладно, тряпка, давай соберемся, абстрагируемся и попытаемся просто беспристрастно отвечать. - На паре, - я хмурюсь, вспомнив о метаморфозах сансеннима, кстати... Всю последующую дорогу до университета меня усердно терроризируют, заставляя воскрешать в уме малейшие детали. Интонации, внешний вид, акцент и даже запахи, что присутствовали в аудитории. О, я помню только какой-то клочок лекции, эпический уход "сансеннима" и то, что голова разрывалась от сотен и тысяч чужих голосов. - О, - втягивает воздух Кай, стоя перед воротами в мою альма-матер, - о, вот как. Что же, вполне ожидаемо. Я выразительно приподнимаю брови, ожидая объяснения. Но нет, конечно же, меня просто не замечают. - Слушай, а в чем, собственно, дело? Зачем я тебе и... кто ты мне? - я пользуюсь отсутствием людей вокруг и задаю в лоб то, что меня волнует все утро. А то я скоро совсем изведусь от намеков, взглядов и недосказанностей. Мне и уютно, и неуютно одновременно, и амбивалентность моих внутренних чувств выводит из равновесия (о да, будто и без них я смог бы быть спокоен. Нет, правда, не в такой дурацкой ситуации). - Я - часть тебя, так же, как и ты - часть меня, - как само собой разумеющееся выдает Чонин, не отрывая взгляда от окон третьего этажа, - А дело... Хм, поговорим на эту тему позже, нас уже ждут. Хм, ждут, так ждут, я же обещал себе реагировать спокойно. И да, мне не страшно, ни капельки. И да, я не выдохнул с облегчением, когда Чонин потрепал меня по волосам, с улыбкой бормоча что-то неразборчивое. - О, Танцор, давно не виделись, - соскакивает с кафедры тот самый парень, которого я видел вчера, - неужели Мённи-хён так быстро отважился? Хотя состояние у него было аховое, да... Но в этот раз я его первым нашел. Ты бы знал, как сложно было сдерживаться и ждать, пока он начнет сам все понимать. Жуть просто, я весь извелся, а... Я впадаю в ступор от этого тараторенья, Чонин приветливо кивает и садится на стол. Почему-то поза его кажется чересчур демонстративной и я с трудом подавляю желание хмыкнуть. Мальчишка, что с него взя... Что? Э? Странная мысль. - Спасибо, Следящий. Кстати, сейчас меня можно называть Чонин, - Кай похлопывает на место рядом с собой, а я покорно опираюсь на парту возле него. Подпрыгивать, чтобы присесть, когда этих двое не сводят с меня взгляда, абсолютно не улыбается (хотя внутри и разливается тепло). - Ах, а я - Хуан Цзытао, - и оба они начинают смеяться над какой-то внутренней шуткой, очевидно, поскольку я ничего смешного в этом не вижу, и заводят непонятный разговор о равновесии, векторах и расчетах. Я абстрагируюсь и просто лениво сравниваю юношей. Цзытао чуть выше Чонина, чуть шире в плечах и черты лица у него резче, но почему-то именно от Чонина исходит ощущение силы... Хуан же будто уязвим, не целостный и отчаянно нуждается в поддержке. У китайца (ну, по крайней мере, имя этого парня звучит очень по-китайски), дерганые жесты, он постоянно вертит один из своих многочисленных браслетов, а во взгляде тоска и даже зависть. Кошачьи глаза с припухлым нижним веком красиво подведены, в ушах многочисленные проколы, волосы осветлены... Встреть я такого на улице поздним вечером - испугался бы, но сейчас все четче осознаю, что Цзытао - милый ребенок, которого хочется потрепать по волосам и ободрить. И купить что-то сладкое, чтобы он улыбнулся. Воу, неожиданно. Значит (хотя да, со слов блондина это должно было быть очевидно), что и это чудо я знал в... прошлой жизни. - ... ты его все еще ищешь? - сочувственный голос Кая ворвался в поток моих рассуждений. - Да, - ухоженные пальцы крепко сжимают бусину, - он однажды вспомнит и придет за мной. В наступившем молчании отчетливо слышен звук звонка на пару. Черт, а мне еще до нужной аудитории добежать... Я только отталкиваюсь от парты, как Кай с силой прижимает меня к себе, а китаец делает неопределенный жест рукой и... все звуки стихают, а за окном в полете застывает воробей. Сердце пропускает удар, но потом я хмурюсь: если один умеет появляться из ниоткуда, то почему второй не может останавливать время? Логично ведь. - Продолжим, - Кай оглаживает мой бок через рубашку, - Чунмён-а, позволь представить тебе Тао, Следящего-за-временем и... хм, твоего любимого донсэна.