je voudrais pouvoir sourire dans mes reves

A quoi me sert de vivre encore Sous mes paupières le sang est lourd Je suis un loup qui se dévore Pris entre la mort et l’amour A quoi me sert d’avoir un corps Qui n’est qu’une prison pour mon coeur Devenu plante carnivore Je suis un ange prédateur Зачем мне продолжать жить Под моими веками кровь – тяжела. Я – волк, который грызет сам себя, Заключенный между любовью и смертью. Зачем мне иметь тело, Которое является всего лишь тюрьмой моему сердцу, Ставшему плотоядным растением. Я — ангел-хищник. - Продолжим, - Кай оглаживает мой бок через рубашку, - Чунмён-а, позволь представить тебе Тао, Следящего-за-временем и... хм, твоего любимого донсэна. Что же, впервые я реагирую абсолютно спокойно и делаю шаг навстречу мнущемуся (неуверенное выражение его лица смотрится почти забавно) Цзытао, распахивая для него объятия. И китаец кидается в них сразу, выбивая весь воздух из моей груди, сжимает почти до боли и рвано, хрипло выдыхает мешанину торопливых слов на китайском. Я физически ощущаю, как ему было одиноко и как Тао нуждался в поддержке. А я... чувствую ответственность за него и желание помочь и позаботиться. Но я стараюсь не идентифицировать свои внутренние чувства, просто похлопывая Цзытао по спине. Рука Чонина, что ненавязчивым теплом греет мне лопатку, вносит сумятицу в мои и так сумбурные ощущения. Но мой демон так экстравагантно поддерживает высокого китайца. Да и меня заодно. Со стороны мы, наверное, смотримся комично, но время замерло и некому оценить. Когда Хуан отстраняется, лицо у него серьезное и почти отстраненное, но покрасневший нос выдает высокого блондина с головой. Меня прошибает. Я почти всхлипываю оттого, что мне комфортней, чем в собственной семье, что я вспоминаю и тот час же забываю кучу мелких подробностей о Тао, о... О? Мимолетное давящее осознание уходит и пелена спадает с глаз. Кай со спины прижимает меня к себе, вжимаясь всем телом, прикрывая ладонью мне глаза и жаром дыхания опаляя изгиб шеи. Наполнять легкие воздухом все еще тяжело, а отстраняться от шатена совсем не хочется и это пугает. Я боюсь, что становлюсь зависимым от моего демона. - Хё-ен, все хорошо, ты как? - испуганно шепчет Тао, - Кай, он что, все еще не...? Хотя да, времени-то всего ничего прошло с тех пор, как вы воссоединились. И эта фраза звучит каламбуром от существа, которое останавливает время по своему желанию. - Я просто заблокировал на время его пробуждение, поскольку не время, учитывая... - Чонин прерывается, выразительно глядя на Цзытао. - Да и он еще слишком слаб и человечен, чтобы вместить всю свою сущность. Но наша связь еще не полностью восстановлена. Я еще не пометил Чунмённи, боялся оставлять его одного, а печать далеко. Тао веско кивает. Видимо, он с полной недомолвок речи Кая понял намного больше, чем я. Хмурится, поправляет браслеты, откидывает со лба челку и молчит. Бусина, которую он крутит, выглядит уже изрядно потрепанной. Мне бы возмутиться, потребовать объяснений, но в руках моего демона так хорошо, что я тихо млею, стараясь не задумываться, насколько это неестественно и противоречит мне же в первую очередь. - В этот раз все запутано, Танцующий. Вы - первые, кого я встретил из четверки, а, значит, остальные еще спят. - Но разве не Судья должен был проснуться первым? - в голосе Чонина сквозит напряжение. - Да, но об Отражающем я не слышал уже лет сто, а без него Судья не сможет окончательно проснуться. Ты спал, ожидая, пока тебя позовут, Разящий последовал твоему примеру, а Отражающий и Молниеносный отправились в путешествие, только Целителю сказав куда. Но ты же знаешь Лэя - от него невозможно добиться однозначного ответа. Я пытался их искать, но, поскольку время еще не поджимало, то не слишком усердно... Последний раз их видели в Гуаньчжоу, в Китае. - Тогда первым делом надо найти Судью, - Чонин еще раз крепко прижимает меня к себе и отпускает, почти отталкивает даже. - Но сначала надо закончить инициацию Чунмёна. Оставляю его на тебя. Я оборачиваюсь, намереваясь спросить, о чем речь, но сзади никого нет. Мой демон умеет появляться из ниоткуда и уходить в никуда. Тао сглатывает и вытаскивает из заднего кармана джинсов смятую пачку сигарет. Попытки с пятой прикуривает и всхлипывает. - Хё-ён, - голос его хрипит, будто он болен, - хё-ён, я так давно был сам... Я даже запретил себе думать о вас, о... Мне сейчас немного не по себе, извини. А уж мне-то как не по себе, кто бы знал. Головоломка оказывается слишком сложной, я теряюсь в гранях реальности, я без понятия, кто я и зачем я. Но неважно. Пока неважно. Пауза затягивается, давя на виски липкой тишиной с привкусом табака. Я никогда не курил (ведь я же правильный мальчик, радость родителей), но сигарету у китайца все же прошу. Дым неприятно режет глотку, заставляет слезиться глаза, но реальность становится чуть легче (может из-за того, что в голове шумит). - Тао, расскажи мне о... нас. Всех нас. На левом глазу у Цзытао размазалась подводка, и он кажется разбитым, бесконечно усталым и запутавшимся ребенком. - Мы... были самонадеянны, хён. Все мы. Когда-то, очень-очень давно. Ты вспомнишь, а сейчас смысла нет говорить о том, что давно прошло. Поэтому мы искупаем свою вину, каждый по-своему. Поддерживаем порядок, если можно так сказать. Или равновесие, так будет точнее, - он улыбается и откидывает со лба челку, - В общем, у каждого из нас есть свои способности и своя функция. Ты - Защитник, Се - Судья, Дио - Обвинение, Ёль - Исполнитель. Вы - относительно смертны и пробуждаетесь только тогда, когда возникает необходимость. И у каждого из вас есть пара, тень, неразрывная связь, как твой Танцующий, Отражающий у Судьи, Разящий у Исполнителя и Молниеносный у Обвинения. Они - все время здесь, они ждут вашего прихода, ищут вас и инициируют. Еще есть я, Следящий, мой Дракон, - голос его дрогнул, но мелкий быстро взял себя в руки, - Целитель и Пульс. У каждого из нас тоже есть своя особая функция, мы как первая помощь при несерьезных ранениях. А вы... ну, как команда хирургов. - Звучит, скорее, как Страшный суд, - обескураженно бормочу я. - В какой-то мере это так, - пожимает плечами Тао. - Мы все, если утрировать, корчуем заразу. "Становится все страньше и страньше," - вспомнились строчки из незабвенной Алисы. Мне страшно хочется выматериться. Грязно, жестко обложить все происходящее отборным трехэтажным, но я же хороший парень. А хорошие парни не используют экспрессивно окрашенную лексику. И не курят. - Чунмён, я... - появляется Чонин за моей спиной. Я оборачиваюсь, усиленно давя улыбку. Чонин делает шаг ко мне, принюхивается и рычит. Тяжелый взгляд янтарных глаз застывает на Тао. - Убью. И это слово повисает в воздухе как некий приговор.