je voudrais pouvoir sourire dans mes reves

Jónsi – Tornado You grow, you roar Although disguised I know you You'll learn to know You grow, you grow like tornado You grow from the inside Destroy everything through Destroy from the inside В голове Сехуна шумел ветер. Он был ласковым бризом, что доносил запахи моря, сирени, корицы, шум прибоя и клекот птиц (когда Се был спокоен). Он был холодным и пронизывающим, пробирая до костей и бросая пыль в глаза (когда мальчик злился). Он был теплым и почти незаметным, мягко окутывая и принося слегка щекочущие ощущения (когда в мечтах Сехуна появлялся образ кого-то очень родного и близкого, непонятного и знакомого одновременно). Но он мог становиться и всепожирающим, сметающим все на своем пути смерчем, что не щадил окружающих и вырывал с корнем деревья (когда О пылал жаждой мести). Он всегда спал с настежь раскрытыми окнами, несмотря на царящую снаружи погоду: ветер всегда окутывал спящего черноглазого мальчишку теплым, болезненно уютным коконом, даря красочные, наполненные ароматами моря сны. Сехун никогда не был общительным, ведь ветер нашептывал ему все, что он хотел знать и Се думал, что у каждого человека есть свой ветер, что рассказывает ему о людях, явлениях и далёких странах. Поэтому парень не видел смысла зазря сотрясать воздух. А еще школьник очень любил своих родителей: мягких, улыбчивых людей, которые воспринимали его таким, какой он есть, ругаясь с теми, кто говорил, что Се - аутист. "Он просто чувствует по-другому и ничего плохого я в этом не вижу," - мать прижимала его к себе, мягко и ласково взъерошивая волосы. А отец собственноручно смастерил сыну много-много ветряных колокольчиков, и ветер Сехуна играл ему колыбельные на ночь. ... Когда они ворвались в дом, Се был в обучающем лагере. Он чувствовал тревогу, ведь от домашнего ветра кисло разило страхом, но вернуться вовремя он так и не успел. Смотря на изломанные тела родителей, Сехун даже не плакал, ведь колкий, сухой ветер сразу же высушивал его слезы. И Се знал, что на каждое действие есть противодействие. Того, кто надругался над матерью, О разорвал изнутри. Он бесстрастно смотрел, как в агонии искажается лицо убийцы, раздувается его и без того полное, омерзительное тело и... ничего не чувствовал. Второго он бросал об стену дома до тех пор, пока в кровавом месиве невозможно стало узнать человеческое существо. Он был бесстрастен - такова была мера их вины. Он сделал то, что должно. ... И, когда за Се приехали люди, наставившие на него кучу огнестрельного оружия, требуя сдаться, то мальчик даже не сопротивлялся, когда над ним проводили суд. Когда решили, что он невменяем, связали ему руки и вкололи кучу лекарств, Сехун безразлично молчал и смотрел в небо. В конце-концов, в его комнате с мягкими стенами было крошечное окошко под потолком, но верный ветер доносил до него все, что Се нужно было знать. Сехун знал, что какая-то его часть разделена с ним, но она далеко-далеко и ветер ловил только отголоски, следы ее присутствия. Но мальчишку это не волновало - парень знал, что время придет. А вчера ветер донес до него два очень знакомых запаха. Сехун не помнил, откуда их знает, но знал, что эти двое заберут его отсюда. И будут его новой семьей. Ждать оставалось недолго - Время на их стороне.