Апрельская ночь, или Панночка

Традиция гостить друг у друга прочно вошла в жизнь добившихся успеха в своем невозможном предприятии членов Компании. Чаще других - каждый год - гостей принимали великаны или смирившийся с перспективой ромашкового чая по таким временам Трандуил. Ганна ненавязчиво проверяла, как хорошо эльфы моют уши и насколько тщательно следят за лесом, а Беорн с интересом обсуждал проблемы на границах своих и чужих владений. Подрастающее поколение беловолосых гномов и темноволосых великанов с упоением резвилось в Зеленолесье, периодически прокладывая новые тропы и неизменно втягивая в свои игры на роль провожатой рыженькую, как мама, и синеглазую, как папа и дедушка-"девушка", эльфийку. Раз в пять лет гостей принимали Торин и Бильбо - мотаться через пол-Средиземья выходило хлопотно, но ради ширских видов или величия Одинокой горы, друзья были готовы идти на такие жертвы. Через некоторое время тракт, по которому предпочитали путешествовать Туда и Обратно посольства гномьего короля, сделался самым тихим и мирным. Возможно, причиной тому были крепкая охрана и тяжелая рука Короля-под-Горой, а возможно - так встали звёзды. Кто знает? Бильбо каждый раз очень переживал, что великанам приходится ночевать под открытым небом, и каждый раз Беорн успокаивал гостеприимного мистера Бэггинса: оборотни любят свежий воздух! Особенно - маленькие оборотни! Особенно - маленькие и чумазые на приволье оборотни! И каждый раз мистера Взломщика вовлекали в свои игры дети Торина, Беорна и Леголаса, пока у него не появился Фродо. После этого стало как-то полегче, хотя всё равно приходилось составлять им карты путешествий - за сокровищами эти дети почему-то никогда не охотились - и стихотворные подсказки, где и что искать. Не сказать, что Бильбо было в тягость, даже совсем наоборот. Путешествие же до Одинокой горы или до Лихолесья вдвоём с Фродо стало приятной семейной традицией, поэтому теперь оба Бэггинса, старший и младший, считались в Шире настоящими оторвами, впрочем, их всё равно любили. Ну, пожалуй, все, кроме Саквиль-Бэггинсов. Эребор восстанавливался быстро, но несмотря на это кругом царила чистота. Уж что-что, а это теперь даже не обсуждалось: однократное проведение генеральной уборки потребовало участия Трёх из Пяти проходивший в тот день мимо армий, поэтому гномы предпочитали просто поддерживать порядок изо дня в день. Устраивать ещё одну БПВ никто желанием не горел, тем паче, что молодое поколение теперь было свято уверено, будто под загадочным сокращением прячется какая-нибудь Битва! Взрослые внушительно кивали и их лица принимали скорбное выражение - сколько было повержено в прах пыли, подсчету не поддаётся. Стоит ли говорить, что Бильбо пришлось изрядно и старательно побродить по гномьему королевству, чтобы продумать маршруты детских игр и тут? Многие закоулки и отнорки ему показывал лично Торин, которому было приятно проводить время в компании друга и гулять по давно опустевшим, почти потайным залам. Бильбо всегда так искренне восхищался, а потом придумывал настоящие загадки и целые поэмы, которые дети позже показывали и папам. Мистер Бэггинс уже имел не только славу Взломщика, но и славу Писателя, хотя сам об этом не подозревал нисколько. Ровно до тех пор, пока крайне удачную формулировку из детского Путеводителя по Горе Торин не приказал высечь в камне. Непосредственно над входом в эту Гору. Бильбо был поражён, а Торин только смеялся и потряхивал светлыми косами, искоса глядя на друга и Взломщика. Долго застывать, однако, хоббиту не дали - дети, притащившие их сюда, чтобы дядя Бильбо своими глазами убедился, загадки у него что надо, хоть в темноте, хоть на свету, потащили мистера Бэггинса дальше. В следующую ежегодную встречу полурослик вручил растерянному Дубощиту подшитую книгу из своих загадок и Путеводителей по Горе за разные годы, с автографом автора: "Можно было просто попросить!" Торин с самого начала правления был очень непоседливым Королём-под-Горой, застать его в тронном зале или в сокровищнице было почти нереально, поэтому гномы не удивлялись его ежегодным разъездам. Хвиткара и Балин их только одобряли. Двалин никогда не был против разминок с секирой, особенно - в дороге и с настоящим противником, правда, попадались такие всё реже. Дори выезжал ради чаепитий с Трандуилом и пространных бесед о ромашке и мужественности. Дети скучали по друзьям вместе с остальной Компанией. И мало кто знал, а кто догадывался, тот молчал, что во многом эти выезды обусловлены желанием Торина оказаться в объятиях. Вполне конкретных объятиях. Его даже Беорн уже не ревновал.