Голодные игры продолжаются

Полет был длительный, по ощущениям трибутов прошла вечность, или, как минимум, часов десять, а значит, арена располагалась либо за пределами страны, либо в отдаленной ее части. Все это время Эффи старалась унять нервы, всматриваясь в иллюминатор, глубоко дыша, и машинально теребила кулон - подарок Пита, тот самый, который она же и дарила ему на Квартальную бойню, правда, теперь там были вложены совсем другие фотографии. Фотографии ее команды. Ее семьи, услужливо поправляло подсознание. Они уже давно стали членами семьи, и каждый был дорог ей как родной сын, дочь... или муж. Эффи печально улыбнулась своим мыслям, судорожно сжимая золотой металл - планолет, наконец, снижался. Они прибыли в пункт назначения. Шею сзади неприятно саднило: именно туда был установлен чип слежения, поскольку после выходки Джоанны Мейсон стало ясно, что предплечье - не самое надежное место для подобных целей. Выйдя из планолета и оказавшись в пустынной комнате, Эффи вновь принялась успокаивать нервы, тем самым накручивая себя лишь сильнее, когда, наконец, над ее головой не раздался компьютерный голос, приказывающий войти в стеклянный лифт. Лифт бесшумно опускался вниз. Все ниже. И ниже. И ниже. В темноту. В пропасть. Когда стенки лифта автоматически уехали вверх, Эффи внимательней оглядела помещение и поняла - они в пещере. В глубокой пещере с выровненным круглым полом. Участники оказались расставлены по кругу, в метрах пятидесяти друг от друга. Место по левую руку от Эффи пустовало - здесь должен был стоять Флавий. От огромного зала в стороны лучами расходилось шесть коридоров. Хеймитч, стоя прямо перед телевизором со скрещенными на груди руками, весь напрягся, хмуро изучая представшую перед ними обстановку. Китнисс на диване, обхватив колени руками, заметно побелела - перед ее глазами тут же промелькнули взорванная шахта, где погиб отец, "Орех", гора-штаб во Втором, где людей без доступа к свежему воздуху просто завалило, заживо. Тринадцатый, погребенный на сотни километров под землю. Пещера. Крошечная комнатка с ограниченным запасом воздуха, под тонной камней. Это было самое худшее место, что девушка могла вообразить. Внезапно в гнетущей тишине раздался звонкий, отработанный годами и годами службы, профессионально взволнованный голос. Голос Цезаря. Одновременно с ним под ногами трибутов загорелись цифры. Начался обратный отсчет. Десять. - Дамы и господа, похоже, мы находимся в пещере... Девять. - ...и я лично проведу вас через эти Игры,.. Восемь. - ...ведя свой репортаж из самой гущи событий, в режиме реального времени, будучи непосредственным участником. Это неоценимый опыт, о котором я, - нервный смешок, - и не мечтал. Пять. - Пульс где-то под двести! Четыре. - Внутри все дрожит. Это что-то невероятное, уважаемые зрители! Два. - Рога изобилия нигде не видно. Пушечный выстрел. Один. И крики женщин. Один из участников, не выдержав нервного напряжения, лишь на сотые доли секунды поспешил... - Матерь божья! Я скоро с вами свяжусь, дамы и господа. Не переключайтесь. Цезарь, наконец, прекратил комментировать происходящее, поддавшись всеобщей панике. На том месте, где только что стоял стилист, было какое-то месиво. Ошметки разлетелись, едва не доставая стоящих вблизи трибутов. Женщины в ужасе зажали рты. Многим стало дурно. На мгновение воцарилась кромешная темнота. Словно затишье перед бурей. - Беги, девочка, беги, - тихо подбадривал Хеймитч, прожигая экран взглядом, сжав ладони в кулаки и ожидая худшего. Пит и Китнисс молча и напряженно наблюдали за событиями со своего дивана. А после по залу разлился яркий слепящий глаза свет - дневной свет, сверху. Это открылся огромный люк над головами участников, и все, как один, подняли головы и, щурясь, разглядели Рог Изобилия, вмонтированный в крышку люка. Крышка резко провернулась на 360 градусов, как бывает в чайнике, и из Рога посыпалось оружие. Прямо на головы трибутов. В ужасе люди бросились врассыпную, позабыв основную свою миссию - избавляться от противников. Отовсюду слышались истерические крики и плач. Стилист из Восьмого замертво повалился на живот, с топором, торчащим из спины. Под ним стремительно образовывалась лужа крови. В панике, трибуты перепрыгивали через него, поскальзываясь, падая, поднимаясь, и мчались дальше - к спасительным коридорам. Корделия, "подруга" Эффи, в ужасе завизжала - в ее плечо вонзилось копье, насквозь, острие вышло с противоположной стороны. Женщина, пребывая в шоковом состоянии, скрылась в ближайшем коридоре. Кто-то оказался проворней и также скрылся в коридорах, кто-то - ранен, задетый острой сталью орудия, поваленный наземь, мертвый или без сознания. Прозвучала еще пара пушечных выстрелов. Провернувшись, крышка люка вернулась в исходное положение, погружая зал в еле различимую мглу, освещенную тусклыми лампами, закрепленными в стенах. Многие трибуты, подгоняемые страхом, бежали без оглядки вперед, вглубь коридора, и лишь позже замечали отсутствие какого-либо освещения. Некоторые задержались возле основного зала, выжидая, когда град из колюще-режущих предметов прекратится, и можно будет схватить что-то из вещей. Эффи неслась что было сил по коридору, оставляя позади крики паники и звон бьющейся о камни стали. Лишь чудом ей удалось увернуться от этой напасти, и возвращаться назад она была не намерена. К тому же, она была не одна. Отчетливо различалось чье-то сбивающееся дыхание сзади, и Эффи боялась обернуться, узнать, кто это был. Какая разница? Не все ли равно. Главное - быть быстрее и оставаться впереди. Так Тринкет думала, пока в горле у нее не пересохло, дыхание сбилось, адреналин стал сходить на нет - продолжать бег просто не было сил. - Стой, - вдруг в спину ей крикнул утомленный преследователь. - Думаю, уже можно сбавить скорость, Эффи. Эффи притормозила, узнав этот голос, и осторожно обернулась. - Цезарь! Как я рада, что это всего лишь ты. Ведущий иронично приподнял брови. - "Всего лишь ты"? Знаешь, так меня еще никто не оскорблял, за всю мою жизнь. - Ой, да брось, - нервно хохотнула Эффи, тяжело дыша и хватаясь за сердце. Пульс бил по вискам, кровь кипела. - Ты понял, что я имею в виду. Я рада, что ты, к примеру, не Афродита. Цезарь, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть, смерил женщину оценивающим взглядом. - Скажу по секрету, - он сделал забавное выражение лица, переводя взгляд к потолку, где, по его расчетам, стояли камеры, дабы обратиться заодно и ко всей зрительской аудитории, согнув ладонь лодочкой и прижав к губам, как делают, когда раскрывают тайны в комедиях, - что я и сам неимоверно рад этому обстоятельству. Ты видела, какие у нее косы? Мне бы такие не пошли. - Посмеявшись и вызвав искреннюю улыбку на губах у собеседницы, Цезарь покачал головой, выдохнув, - да уж... А я все думал, почему ты до сих пор всего лишь куратор. Почему не рвешься на TV. Язык твой - враг твой, а? Ну ладно. Каков же наш дальнейший план, Эффи? - У нас же так много вариантов, - саркастично заметила Тринкет. - Идти вперед, или поворачивать назад, туда, где на голову сыплются ножи. - Но мы хотя бы знаем, чего ожидать позади. К тому же, я не успел прихватить ничего, а ты? - Хочешь вернуться? Цезарь пожал плечами. - А ты выбираешь неизвестность? - Я бы предпочла выбраться на поверхность, для начала. Замкнутые пространства навевают на меня тоску. Они постояли так, раздумывая, как поступить. Наконец, Эффи произнесла: - Я, все-таки, намерена идти вперед. Было приятно пообщаться, Цезарь. - Возможно, еще увидимся, Эффи, - Фликерман улыбнулся своей фирменной белоснежной улыбкой, кивнув на прощание, и зашагал назад, осторожно, тихо ступая по каменному полу. Отойдя достаточно далеко, чтобы Эффи не услышала, он отчетливо произнес, как бы сам себе, вновь косясь на предполагаемое место скрытых камер: - Интересно, как скоро она поймет, что у нее нет спичек или фонарика? - Чертов пройдоха. А сразу нельзя было ей об этом сказать? - прорычал Хеймитч, пока Китнисс давилась от нервного смеха, не в силах сдержаться, а Пит, улыбаясь, признал: - А он хорош. Очень хорош. Избрать тактику - вести Голодные Игры как реалити-шоу, переняв инициативу у Темплсмита - очень умно. Таким образом он всегда будет мелькать на экране, веселить, а значит, завоюет зрительские симпатии и спонсоров. Мы можем ему доверять? - Настолько, насколько ты можешь доверять союзнику на арене, - отозвался Хеймитч. - К тому же, они с ней, в некотором роде, давние друзья. Пит с сомнением покосился на экран, где бодро вышагивал Цезарь. Не пройдя и ста метров, Цезарь услышал запыхавшееся "Подожди" и самодовольно ухмыльнулся. Эффи передумала и решила вернуться в зал вместе с ведущим. Он мог бы держать пари со стопроцентным успехом. - Я тут подумала, - кокетливо пояснила Эффи, - что лучше нам держаться вместе. Если ты не против. - Как я могу быть против такой обворожительной компании? - Цезарь галантно поцеловал ее ручку, лучезарно улыбнувшись. - Предлагаю первым делом раздобыть воды. - Осторожно они зашагали к центральному залу, прислушиваясь к образовавшейся тишине. Относительно скоро вернувшись к исходному пункту, Эффи с Цезарем, прижавшись к стенкам по обе стороны от входа, осторожно выглянули, изучая обстановку. Эффи поморщилась. Зал был усыпан оружием, прочими предметами необходимости, и тут и там залит кровью и завален телами. Пока с убитыми рядом лежали раненые, планолеты не подлетали, чтобы убрать тела. Взгляд Эффи упал на одну женщину, рыжую, с выбритыми висками и татуировками на голове. Она сидела на коленях и судорожно прижимала окровавленной тряпкой свой бок, вся дрожа и всхлипывая от ужаса и шока, как вдруг сзади тенью возникла Афродита. Миг. Ловкое резкое движение рукой. В воздухе блеснула сталь, и вот уже, хищно улыбнувшись, стилистка из Второго убегает в один из коридоров, искать следующую жертву, а рыжая так и замирает, сдерживая порез на шее, слишком широкий и глубокий, чтобы что-то изменить. Эффи быстро отворачивается от этого зрелища, пряча лицо в ладонях, и обессиленно сползает по каменной стене, еле сдерживая слезы и подступившую рвоту. На экране это смотрелось совсем по-другому, нежели вживую. Проходит еще минута, прежде чем раздается пушечный выстрел. Значит, женщина истекла кровью достаточно, чтобы распрощаться с жизнью. Так бесславно и жестоко. - Ничего не напоминает? - риторически вопросил Пит, обращаясь к Хеймитчу. Тот согласно кивнул. - Похоже, нашему рыжему плаксе все-таки помогли с самоубийством. - Путь свободен, - слышит Эффи и вспоминает, что она здесь не одна. Цезарь прячет гримасу отвращения и некоего сожаления за привычным деловитым выражением лица и осторожно выходит из укрытия. Требуется еще минута, и Эффи заставляет себя подняться и следовать за ним - к ярким разноцветным рюкзакам, что лежат неподалеку. Пробираясь по кругу, по стенке, и избегая центральной части потолка, откуда могут вновь посыпаться снаряды, они быстро хватают по рюкзаку. Цезарь прихватывает еще оружия, протягивая его и Эффи. Цезарь хмуро осматривает зал. Эффи старается не видеть раненых и убитых и хочет поскорее отсюда уйти. - Я насчитал как минимум пятерых выбывших из Игры игроков, - куда-то в пространство замечает Фликерман, конечно же, продолжая свое шоу. - Интересно, отсюда можно как-то подняться наверх? Он поднял голову, изучив потолок, приметив едва заметную щель от люка. Высота была, конечно, не подвластной простому человеку без планолета или лифта, и потому Цезарь и Эффи решили возвращаться в "свой" коридор, в надежде хотя бы там найти выход из злосчастной пещеры. В коридоре, отойдя на безопасное расстояние, они проверили содержимое рюкзаков, отбирая нужное, и выкидывая бесполезное. На двоих вышло три бутылки воды, съестного на первое время хватало, также в комплект входили фонари, спички, спальные мешки на тонкой теплосберегающей основе, моток лески, веревка, карабины, спусковое устройство и прочее альпинистское снаряжение, включая страховочные тросы. Утолив жажду, Цезарь и Эффи двинулись в путь, осторожно ступая на камни и подсвечивая дорогу фонариками. Шли молча, задумавшись о чем-то своем, а через какое-то время Эффи тихо произнесла: - Интересно, как там остальные?.. А на экранах тем временем транслировали стайку сгрудившихся капитолийцев из четырех человек. До смерти напуганные пережитым и часть из них даже раненые, они стремительно неслись по коридору, не задумываясь об усталости, подгоняемые адреналином. Темнота была практически непроглядной, и вдруг вдалеке замаячил лучик света. Воодушевленные, они радостно поспешили вперед, и с каждом шагом убеждались, что выход уже близко. Некоторые даже припустились бежать, Харон, сопроводитель из Шестого, бежал даже невзирая на острую боль в бедре, которое недавно зацепило ножом. Он обогнал остальных, желая поскорее вдохнуть свежего воздуха, слыша пение птиц и шум рассекающей русло реки где-то совсем близко, ускорился перед дырой, источающей притягательный солнечный свет, и... На глазах у собратьев молодой человек, удивленно расширив глаза и тихонечко вскрикнув, исчез из вида. Переглянувшись, остальные осторожно подошли к "выходу" из пещеры и охнули. Зрелище, что предстало перед ними, было неописуемым, захватывающим дух. Река, могучая и красная, бежала совсем близко - в километрах двух под ними, на глубине огромного ущелья, испещренного ярко оранжевыми отвесными скалами. Пораженные смертельной красотой, трибуты стояли на краю пропасти, куда, по неосторожности, только что упал несчастный Харон. Еще через миг над их головами раздался пушечный выстрел. * Конец.