Голодные игры продолжаются

- Как думаешь, который сейчас час? - Какое это имеет значение здесь, без доступа к солнечному свету? - отозвался Цезарь. Они брели уже довольно долго, а просвета в этом чертовом туннеле все не было, дорога лишь слегка кренилась в сторону. Они просто шли, просто перебрасывались короткими фразами, иногда притормаживая, дабы перевести дыхание. По сути, ничего страшного не происходило, для Эффи и Цезаря это-то и было самым страшным, и оба прекрасно осознавали этот факт. На голодных играх не может быть все так просто столь продолжительное время. - Просто любопытно, - пожала плечами Эффи. - Вдруг уже ночь и пора готовиться ко сну? Или сейчас время ужинать. - Здесь не действует твое привычное расписание дня, Эффи. Ты вольна делать все, что заблагорассудится, когда угодно. Хочешь есть - ешь, устала - так ложись, отдыхай. - Но это же полнейшее безумие, - воскликнула капитолийка, возмущенно фыркнув. - Распорядок дня, часы сна и отдыха, график приемов пищи должны оставаться одинаковыми в любых условиях, ведь в этом и заключается смысл расписания! - Я знаю, тебе трудно это представить, но некоторые люди не живут по расписанию, дорогая моя. А еще... Цезарь вдруг нахмурился, замолкнув. Эффи обернулась на него в недоумении. Что такое? В образовавшейся тишине она и сама услышала это. Кто-то приближался к ним. Медленно, крадучись. Звук походил на дыхание, но что-то было не то. Скорее это напоминало тяжелое дыхание раненого зверя. И приглушенное поскуливание. Цезарь прижал палец к губам и прислонился к стене, гася свой фонарь, Эффи последовала его примеру, сердце у нее предательски забилось где-то у горла. Это мог быть кто угодно. Зверь. Переродок. Еще какой-то монстр. И теперь они лишь слышали его дыхание, тьма стояла кромешная. Бежать? Не имело смысла. Этим они лишь обнаружат себя, и распалят интерес неведомого чудовища. Оставалось лишь затаиться и молиться, чтобы их не заметили. Когда звук подступил слишком близко, Эффи перестала дышать, в страхе закрывая рот ладонью и всматриваясь в едва заметные очертания пустынного коридора. Никого не было видно. Только слышен этот странный навевающий липкий животный страх звук, поскуливающий, прерывистый. И тут кто-то коснулся руки Эффи. Девушка в ужасе завизжала, стараясь как могла отбиваться, размахивая руками, а потом вдруг поняла, что с ее криком смешался еще один, женский крик. Внезапно тьму рассек луч от фонаря Цезаря, направляясь прямо на них. На двух дерущихся женщин. - Корделия? - Эффи?! Нахмурившись, обе старались унять дрожь от пережитого ужаса и понять, как такое возможно. Фоном для них послужил разразившийся хохотом ведущий, и сам только что поседевший на пару сотен волос и лишившийся нескольких тысяч нервных клеток. Женщины тем временем, окончательно придя в себя и разобравшись в ситуации, облегченно обнялись, тоже рассмеявшись, сбрасывая накопленное напряжение. - Что... Что вы здесь делаете? - Что ты здесь делаешь? Как это вообще возможно? - Черт, я чуть не померла от страха! - Я думала, ты - какой-то монстр! Вдоволь излив переживания, женщины разомкнули объятья, и Эффи поняла, почему Корделия издавала такой странный звук. - Корди, твоя рука... Женщина, вспомнив о ранении и боли, тут же поморщилась, чуть всхлипнув. - Я не смогла до конца извлечь эту штуку. Эффи, Цезарь... прошу, помогите. Из плеча женщины торчал острый железный наконечник от копья, с неуклюже обломанным куском черенка. Эффи почувствовала подступившую тошноту и резко отвернулась. Цезарь и вовсе не спешил подходить к женщинам, наблюдая неприглядную картину с расстояния. - Пожалуйста... - стилистка заплакала и затряслась. - Я бреду уже не знаю сколько часов, одна, в темноте, и мне больно и страшно. Чертовски больно. Эффи, заставив себя вновь взглянуть на окровавленное плечо стилистки, вновь поморщилась. - Но Корди... - в тоне слышались нотки извинения. - Я даже не знаю, что и как делать в такой ситуации... Корделия затараторила с истеричными нотками на чистом капитолийском акценте, и сейчас Эффи как никогда поняла, почему Хеймитча он так бесил: - Просто вытащи эту штуку из меня и забинтуй. Прошу, просто сделай это. Мне кажется, из меня вылилось уже столько крови, что скоро я потеряю сознание. Перед глазами все плывет... Эффи зарыла лицо в дрожащих руках. Это бред какой-то. Как это сделать? Она ни разу даже царапину не обрабатывала сама, не то что это... Она же не медик. - Цезарь, - обратилась она к мужчине, в глазах стоял страх и немая просьба. - Что? - оборонительно возопил тот, разводя руками. - Я всего лишь ведущий телешоу, я не доктор, дамы. - Ты должен помочь мне. Мы должны помочь ей, нельзя же оставлять все, как есть. Эффи уже готова была грохнуться в обморок от одной лишь мысли о предстоящей операции. И злилась на Цезаря. Тоже мне, мужик. - Почему? Может, как раз лучше не трогать, а дождаться профессионалов?.. Вы представляете, сколько бактерий мы занесем в рану, если разбередим ее? - Рана и так открытая, - плаксивым голосом возразила Корделия, понимая, что помощи от этих людей не жди. - О каких профессионалах ты несешь, мы на арене. - Я посмотрю, что есть в местной аптечке, - вдруг догадалась Эффи, опускаясь наземь и снимая с плеч рюкзак. Из лекарств была лишь ценнейшая пресная вода да пара бесполезных таблеток. Еще были спички. И острый нож. Эффи была на грани, но все еще держалась. - Что ж, - чрезмерно приподнято произнесла она. - У нас есть обезболивающее и инструменты. Это отлично, правда? Она через силу улыбнулась, чтобы не разреветься. Корделия опустилась рядом с ней, слабо поскуливая. Эффи быстро протянула ей таблетку и бутылку с остатками воды. - На вот. Выпей это, это снимет боль. - Корделии не обязательно знать, что эта таблетка полезна примерно настолько же, как аскорбиновая кислота. - Цезарь. Ну же. Ты нам нужен. Мужчина возвышался над ними, со скрещенными на груди руками, хмурясь и борясь с желанием плюнуть на все и уйти. Оставить этих двух клуш справляться со своими проблемами самим. Но, в конце концов, по одному ему ведомой причине, он принял решение и опустился на корточки рядом с ними, тяжело выдохнув. - Предупреждаю, я не очень большой фанат крови, - на всякий случай заметил он. - Так что... Я ее подержу, а ты, - он протянул нож Эффи, - всё остальное. Эффи прикрыла глаза, дрожащими руками переняв нож из рук Цезаря. К такому она точно не готовилась. - Эффи, пожалуйста, - умоляюще пропищала Корделия, вся дрожа. - Пока лекарство действует... Тринкет, вся побелев, схватила спички и, поджигая одну, подержала нож над быстро угорающим пламенем. Цезарь уже обхватил женщину за плечи, крепко удерживая ее в статическом положении. Эффи, поднеся дрожащее острие ножа прямо к ране, плотно сжала губы. Назад пути нет. Нужно действовать. "Подруга", предвкушая грядущую боль, вся сжалась и дрожала всем телом, сотрясаясь в рыданиях. Эффи, наконец откинув сомнения и раздумья, посуровела и поддела острием кованую сталь от копья в плече у женщины. Корделия завизжала, отстраняясь. Цезарь, на удивление стойко снеся ее реакцию, продолжал крепко сдерживать ее на месте. Эффи сосредоточенно продолжила выковыривать наконечник из плоти стилистки, стараясь игнорировать дрожь в руках и подступающую панику, и вообще забыть о том, что перед ней человек, женщина, орущая и извивающаяся в кольце рук Фликермана. - Хорошо. Очень хорошо, Эффи. У тебя получается. Уже почти всё. Удивительно было слышать это от Цезаря, но его слова подействовали на обеих дам, вселяя некую уверенность. Наконец, спустя целую вечность, упала и отскочила, звякнув о камни, проклятая сталь наконечника. Все руки у Эффи были в крови, вся одежда Корделии также перепачкана ее собственной кровью. Цезарю тоже "досталось". Эффи судорожно отбросила нож, позволив себе, наконец, облегченно рвано выдохнуть. Потом она схватила бутыль с недопитой Корделией водой и плеснула ей чуть-чуть на рану. По-хорошему, нужно было бы промыть рану тщательно, и обработать ее чем-то дезинфицирующим, но в данных условиях каждая капля была на счету, а о лекарствах и говорить нечего... Китнисс удалялась к себе, будучи не в силах больше смотреть на происходящее, но теперь передумала и решила вернуться, поддержать команду и проверить, как обстоят дела на арене. Она нашла Хеймитча и Пита в тех же положениях, что и оставляла два часа назад - Пит сидел на диване, Хеймитч стоя пялился в экран и, кажется, даже не замечал, что она куда-то выходила. Девушка сходила к мини-бару и, вернувшись, устало плюхнулась на диван, водружая на столик бутылку и пару бокалов. - На вот, переведи дыхание, - обратилась она к спине своего ментора. - Полагаю, тебе это сейчас необходимо. Хеймитч, до этого напряженно всматривающийся в экран, где сменялись сцены, освещая поочередно то одних, то других трибутов, из разных коридоров, обратил на нее внимание. Хмуро взглянул на бутылку, перевел взгляд на Китнисс, и снова на бутылку. Затем, без лишних слов, схватил алкоголь и швырнул его в сторону, скрещивая руки на груди и сурово глядя на Китнисс. - Чтобы я этого больше не видел! - прорычал он, вновь оборачиваясь к экрану. - Эй, да что с тобой! Кто ты, и что ты сделал с Хеймитчем?! - Китнисс попыталась разрядить обстановку, слегка шокированная реакцией ментора. Эбернети вновь обернулся к ней, сурово буравя ее взором. Впервые в жизни она видела, чтобы ментор добровольно отказывался от выпивки, тем более в такой стрессовый период. Сейчас не шла подготовка их к Бойне, над ними не стоял Пит или глупые запреты Койн, бегающим обреченным трибутам они все равно не в силах помочь, так в чем же дело? - Неужели ты думаешь, что я хоть раз притрагивался к этой вкусняшке, пока вы двое загибались на арене?!.. Ты - самый недалекий ментор за всю историю Голодных игр, солнышко, - последнее слово он буквально выплюнул, после чего развернулся и стремительным маршем покинул комнату, в направлении лифта. Китнисс с недоумением воззрилась на сидящего тут же Пита. - Какая муха его укусила?.. - По-моему, это очевидно, Китнисс. Хотя понятное дело, для тебя - неочевидно, ты и моих чувств сто лет не замечала. - Пит, зло покачав головой, поднялся, с целью догнать Эбернети. - И дураку ясно - Эффи для него не просто трибут. Пит ушел, оставив Китнисс переваривать столь шокирующую информацию. Хеймитч и Эффи?.. С ума сойти. Она настолько была погружена в себя, в свои мысли, свои переживания, потеряв интерес ко всему миру в целом, что даже не заметила... - Эй, постой, - Пит успел вложить руку в проем лифта до того, как двери закроются. - Она это не со зла, просто... - Знаю, - буркнул Хеймитч, не дав ему договорить. - Вернись на минуту, нужно обсудить кое-что. Когда они вновь подошли к телевизору, как раз транслировался эпизод, где Эффи неуклюже подвязывает плечо Корделии ее же курткой. Корделия дергалась и пищала. Эффи была бледна как полотно, но, каким-то чудом, держалась. - Почему спонсоры не пришлют мне лекарств? - плакала стилистка, теперь держась за уже перемотанную рану. - Разве не в этом состоит смысл спонсоров? Помогать нам?.. Цезарь и Эффи молча переглянулись. Им было очевидно, почему спонсоры не спешат вкладывать свои драгоценные средства в раненую слабую женщину, потерявшую кучу крови. Пит покосился на Хеймитча. Тот пояснил: - У нас нет этих спонсоров. Но даже если б и были, я бы не стал тратить их средства на эту дуру. Самим пригодится. Кстати о спонсорах. - Он смотрел на Пита, игнорируя сидящую на диване Китнисс. - Они на тебе. - Почему на мне? - не понял Пит. - Ты из нас самый красноречивый и умеешь убеждать. Делай что хочешь, вешай им любую лапшу, обещай все, что угодно, льсти, хитри, улыбайся, но завладей их вниманием. Достань нам хотя бы одного. - Пит пожал плечами, не споря. В принципе, это несложное и вполне выполнимое задание. К тому же, многие любили его еще со времен его первой победы. - Так. А я схожу... поболтаю с Плутархом. - Менторам запрещен доступ в зал Распорядителей игр, - серьезно предупредил Пит. Хеймитч улыбнулся. Этой улыбке позавидовал бы любой удав. - А я и не ментор. Просто загляну, поболтаю... по-дружески. - Будь осторожен. Может, мне пойти с тобой? - Ну что ты. Менторам же нельзя. - Хеймитч беспечно отмахнулся. - Ну а ты... - он удостоил Китнисс взглядом. - Просто следи за шоу, и если... В общем, сразу же сообщай любые новости. Надеюсь, это не слишком непосильная для тебя задача, солнышко? Они с Питом удалились, оставляя Китнисс наедине со своими мыслями и экраном TV. Она злилась на Хеймитча. Он все еще не воспринимал ее всерьез, и эта его саркастичная кличка... Если она услышит ее еще раз, то точно врежет ему, решила Китнисс, хмуро глядя в телевизор. - Если Корделия зашла в один из тоннелей, а мы в другой, - рассуждала Эффи, стараясь кое-как очистить руки от крови, вытирая их о свою куртку, - то... Как такое возможно? - Выходит, - подвел единственный логичный итог Цезарь, - оба эти коридора соединены, то есть, в какую сторону не иди - а все равно снова попадаешь в центральный зал. Эффи утомленно прикрыла глаза, опираясь о неровную каменную стену. - Интересно, из этого места вообще есть выход? Цезарь и Корделия сидели напротив, и тоже потирали глаза и зевали. Похоже, усталость и стресс, наконец, брали своё. - Предлагаю заночевать здесь, а дальше двинем в путь и испробуем остальные коридоры, - предложил Цезарь. Поскольку женщины не спорили, он добавил, деловым приподнятым тоном: - Ну что ж, дамы и господа. На этом мы с вами прощаемся, не забудьте присоединиться к самым захватывающим и устрашающим Играм завтра. С вами был я, ваш бессменный ведущий, Цезарь Фликерман. Хороших вам снов. Эффи усмехнулась. - Зачем ты это делаешь, Цезарь?.. Мужчина сделал загадочное лицо, а после все же поделился: - Возможно, это мое последнее шоу в жизни, и я хочу, чтобы оно было незабываемым. Сорок восемь лет на телевидении, сорок восемь лет, представляете? Чтобы прийти к этому. - Он горько усмехнулся. А потом добавил: - Так не хочется умирать. - Он выдержал паузу, создав нужную атмосферу. - Хотя, на самом деле, я бы запросто мог проститься с жизнью, клянусь, но мне нужно вернуться, ведь меня ждет кот. - Женщины недоуменно приподняли брови. Он шутит? Или бредит? - Знаю, никому не интересны коты, к тому же он уже старик, но он со мной вот уже 20 лет, с тех пор, как жена ушла. Жалко будет скотинку. Так и не поняв, была ли это глупая шутка или развод, женщины, тем не менее, волей-неволей прониклись к этому несчастному созданию и внезапной сентиментальности ведущего. Подумать только: где-то, в пустынной квартире, сидит одинокий старенький кот и дожидается своего хозяина. И может не дождаться. Воцарившую тишину прорезал внезапный гимн страны, а далее над потолком, то есть в полутора метрах над головами трибутов, стали появляться лица тех, кто уже точно не вернется домой. Среди них показали и Флавия. В общей сложности Эффи насчитала семерых. Семь смертей за один день Игр. Безумие.