Голодные игры продолжаются

Женщина с прической "ежик" и лысый мужчина подобрались к выходу из пещеры. Женщина первая поспешила вдохнуть свежего воздуха, и завизжала, еле сдержавшись, чтобы не рухнуть в пропасть. Слыша шум реки, женщина осторожно наклонилась вперед, желая взглянуть, что там - и ее отбросило на метр назад. В воздухе прошлась рябь электрического тока. Силовое поле. Мужчина, в ужасе глядя на лежащую без сознания спутницу, завизжал как резаный и помчался что было сил назад, подальше от пропасти. Внезапно он резко притормозил, нахмурившись, а после... На его горле и щеках проступили алые полосы, тело также подверглось процессу. Еще через секунду мужчина буквально рассыпался на части, на ровные части в форме ромба, иссеченный нависающей посреди коридора ловушкой. Активизировал ее трибут, наступив на один из белых камней, который затесался среди обычный серых и который они чудом пропустили, идя в ту сторону. Куски неуклюже повалились наземь. Раздался пушечный выстрел. Афродита, бредущая по их следу, затаилась, сосредоточенно хмурясь. Зачерпнув пыли, она поднесла ладонь к губам и дуновением распылила ее в воздух, целясь в предполагаемое поле. На долю секунды в воздухе мелькнула картина лазерной ловушки, в виде сетки, занимавшей все пространство от потолка до пола, отсекая женщину, что так и лежала без сознания, от остального коридора. Афродита поразмыслила с секунду, стоит ли пробраться к ней и добить ее. Она схватила камень с ладонь и подкинула его в воздух. К ее изумлению, камень распополамило. Афродита отрицательно покачала головой, поспешив убраться из этого места, не испытывая более судьбу. - Какого черта? Плутарх от неожиданности подскочил на месте, оборачиваясь на восклик. - Хеймитч. - Он на секунду прикрыл глаза, переводя дух. - Что ты здесь делаешь? Как ты прошел? - Через дверь. Что это за арена, Плутарх? Что за адские ловушки? Кто это придумал? На другом мониторе было видно, как трое людей стоят над пропастью и рассуждают, возможно ли выбраться из нее, подняться как-то наверх. Точнее, рассуждал накаченный мужчина, сурово глядя вниз в ущелье и, затем, наверх, на противоположный скалистый уступ. Две же женщины, все еще шокированные смертью Харона и видом, представшим их взгляду, хором рыдали и что-то истерически тараторили. Судя по выражению лица мужчины, он был на грани и почти готов прибить их только лишь затем, чтобы они заткнулись. - Возвращайтесь в большой зал, быстро! - прикрикнул он, заставляя их умолкнуть. Женщины, испуганно переглянувшись, вновь посмотрели на него. - Иначе, клянусь дочкой, я вас прибью и не пожалею, - пообещал тот. - А ну, марш отсюда! Проваливайте! Одна хотела что-то сказать, но вторая, потянув ее за руку, первой поспешила назад в темнеющий коридор. Мужчина, скрестив руки на груди, задумчиво осматривал ущелье. Похоже, он всерьез подумывал либо спуститься вниз, либо подняться на поверхность. - Арену одобрил сам Сноу, еще будучи президентом, - пояснил Хэвенсби. - Какие вопросы ко мне? Хеймитч быстро отыскал монитор, где мирно спали Эффи с Корделией. Цезарь клевал носом, сидя на посту. Освещение в их коридоре отсутствовало, но здесь, на мониторе, все виднелось отчетливо благодаря камерам ночного слежения. - Издеваешься? - Хеймитч все еще всматривался в тот коридор, хмуро осматривая стены на предмет ловушек. Плутарх проследил за его взглядом и, тяжело вздохнув, приглушенно заговорил: - Послушай, думаешь, мне самому доставляет удовольствие делать это? Это же Эффи, черт возьми. - Вот именно, - посуровел Хеймитч, переведя взгляд на товарища. Он процедил сквозь зубы, так, чтобы слышал лишь Распорядитель игр. - Так сделай что-нибудь! Заставь Койн передумать. Отмени Голодные игры. Плутарх покачал головой. - Ты же понимаешь, Койн успокоится, только лишь когда девочка будет мертва. Так что, единственный шанс заставить Койн поменять мнение - это ускорить процесс. - Так ускорь. - Голос Хеймитча был подобен стали. Суровый. Решительный. Не терпящий возражений. - Если такова цена - я готов ее заплатить. - Проблема в том, что девчонка, кажется, сдружилась с Эффи. Если они пересекутся, я не смогу навредить ей, не навредив Эффи и остальным. А, зная Эффи, она не отступит от ребенка до конца. Хеймитч скрестил руки на груди, хмуро обдумывая его слова. Вновь глянул на спящую Эффи. Пока ей не грозила опасность, и это его слегка успокаивало. - Предоставь это мне и выполняй свою работу, - произнес он. - Где сейчас девочка? - Прошу прощения, мне не показалось? В зале Распорядителей Игр действующий ментор? Зал погряз в гнетущую тишину. В дверях стояла сама нынешний президент, Альма Койн. * Пит очаровывал спонсоров. Собралось их немало, словно падальщики, слетелись на очередное кровавое шоу. Он никогда их не любил и не уважал, но, Хеймитч прав, ему не составляло особого труда добиться их внимания. Вот только... сейчас, после революции, они вдруг резко, как один, перестали сотрудничать, и ни в какую не давали убеждать себя, что в Эффи следует сложить деньги. Все, что получал Пит в ответ - неловкие отговорки, улыбки или даже откровенный смех. Несомненным лидером и любимчиком, как нетрудно было догадаться, стала Афродита, и это при том, что Джоанна палец о палец не ударила. Она вообще не вступала в диалоги с этими расфуфыренными толстосумами, просто расхаживала со скучающим видом по толпе, балуясь коктейлями и бросаясь презрением на всех, кому посчастливилось встретиться с ней взглядом. Наконец, она приметила единственного человека, кого более-менее была рада видеть. Она направилась прямо к нему, игнорируя пожирающий взгляд на себе одного из извращенцев. Она привыкла быть предметом обожания, и ей было абсолютно на это наплевать. - Что, всю грязную работу скинули на тебя? Пит усмехнулся. - Типа того. Кошмар какой-то, - процедил он еле слышно. - Ни одного желающего отдать мне свои деньги. Джоанна беспечно отмахнулась. - У меня с этим как раз проблем нет. Но знаешь, что больше всего бесит? Я эту Афродиту терпеть не могу, и я должна помогать ей? Ха. - Ты ненавидишь всех людей, - напомнил Пит, веселясь. - Да, но она в начале списка. - Ты ведешь список? - Они посмеялись. Пит добавил: - знаешь, если тебе все равно, куда пойдут деньги спонсоров, можешь всегда поделиться с нами. Джоанна сощурилась, скрестив руки на груди и пристально изучая лицо собеседника. - Чего ты так впрягаешься? Какое тебе дело до всех них? Пит удивленно пожал плечами. - Может быть все дело в том, что они тоже люди? - Я тебя умоляю. А помнили ли они о твоей человечности на прошлых Двух Играх? Пит убежденно заявил: - Они всего лишь часть системы. Не они придумали эти игры. Джоанна откровенно рассмеялась. - Да. Их придумали подобные Сноу. А они лишь выполняли его грязные поручения, предавая кровавому побоищу шик, блеск и красоту. Пусть же теперь вкусят своей же пилюли. Пит, я поражаюсь тебе. Разве отсидка в тюрьме и дважды посещение арены ничему тебя не научили? Пойми ты, людям плевать на других людей. Капитолийцам плевать вдвойне. Оглядись вокруг - мы среди капитолийцев, которые с радостью отстегивают кучу бабла, чтобы увидеть, как подохнут их соотечественники. - Не все одинаковы, Джоанна. Не все такие бессердечные и черствые, как ты думаешь. Девушка закатила глаза, потом фыркнула, отмахнувшись. - Ладно. Спор бесполезен, каждый все равно останется при своем. И ладно... - она скорчила забавную мордашку, - я дам вам денег, при крайней необходимости. Но только ради тебя, идиот ты наивный. Пит расплылся в благодарной улыбке. - Джоанна, какая же ты все таки милая. Хоть и тщательно это скрываешь. Она округлила глаза, притворно испугавшись. - Тише ты. Еще кто-нибудь услышит. Ну и где же Сойка и ее клон мужского рода? - Китнисс.. Ну, ты знаешь, - неопределенно пояснил Пит. Джоанна не дура и прекрасно знала, в каком сейчас состоянии их Сойка. - Ну а что до Хеймитча, то... - Пит посмотрел на часы, висевшие на стене. - Вообще-то, он должен был быть уже здесь. Странно. Схожу, проверю, куда он подевался. - Бросаешь меня здесь, среди этого стада баранов, - вздохнула Джоанна, допив коктейль и с силой отбрасывая его в сторону. - Упс. Я такая неуклюжая. - Под звон разлетающегося стекла и недовольный гомон спонсоров, которых задели осколки, она расхохоталась и помахала удаляющемуся Питу ручкой. * - Ну что Вы, какой ментор? Я же простой парень из Двенадцатого, просто вот, заглянул к другу, поболтать о том о сем. Уже ухожу. Хеймитч расплылся в дружелюбной придурковатой улыбке. Койн пронзила его ледяным взглядом. - Что он здесь делал, Плутарх? Лучше скажи сразу, я все равно узнаю. Хэвенсби бросил на ментора быстрый взгляд и спокойно произнес: - Просил ускорить процесс, убить девчонку. - В самом деле? - Альма удивленно приподняла бровь, заинтересованно изучая Эбернети. - Но зачем? Решил, что таким образом сможешь завершить Игры преждевременно? - А я не смогу? - напрямую уточнил Хеймитч, стерев с лица глупую улыбку и в миг посерьезнев. Не дождавшись от нее никакого ответа, кроме каменного выражения лица, он не выдержал и разгорячено продолжил: - Знаете что, многоуважаемый президент. Я Вас насквозь вижу. Ты убила сестренку Сойки, дабы сломить ее дух. Но ты прекрасно понимаешь, что девчонка - не самая опасная среди нас, победителей. Она ни черта не смыслит в политике и понятия не имеет, что здесь происходит. Но ты в курсе, кто одним из первых в Двенадцатом присоединился к революции, выйдя на Плутарха. Да... Ты опасаешься меня даже больше Сойки. И знаешь... ты права. Меня стоит опасаться. И ты отправила на арену Тринкет, ожидая сломить и меня. Но позволь мне объяснить тебе одну простую вещь: если еще хоть волос упадет с ее головы, если с ней что-то случится... Клянусь, я придушу тебя собственными руками, хладнокровно и расчетливо, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Ты думала, что сломаешь меня, уже окончательно, пользуясь методами Сноу, но на самом деле ты лишь поджигаешь новую искру. А знаешь, что воспламеняется лучше всего? Еще неостывшее пепелище. - Мне расценивать это как угрозу президенту? Выслушав всю тираду, спокойно произнесла Койн. Она и бровью не повела, лишь окатила его ледяным взглядом непроницаемых глаз, по которым нельзя было прочесть ничего. Возможно, это были специальные линзы. Или у нее просто не было души, которую можно было бы читать. - Нет, ну что Вы, Альма, - вновь налепив идиотскую улыбочку, заверил Хеймитч. - Это я так шучу, по-дурацки. Матушка всегда предупреждала, что мой ужасно несмешной юмор до добра не доведет, а девчонки раздавали пощечины, когда я просто пытался сделать им комплименты. Никаких угроз, многоуважаемый президент. Что ж. Более не смею вас отвлекать. - Он поймал взгляд Плутарха и понял - на него все еще можно было рассчитывать. Надежда слабая, но хоть так. Койн выдохнула, как только дверь за Эбернети закрылась. - В каком она сейчас секторе? - резко вопросила она, обернувшись на Главного распорядителя. Тот не мог не ответить, ткнув пальцем в маячок на карте: - 2-Б. Койн, с секунду поразмыслив, выдавила смутное подобие улыбки. - Выпускай их. - Что? - Я сказала, выпускай их. - Но... при всем уважении, это же была наша карта в рукаве, подготовленная к финалу... Койн просканировала его ледяным взглядом. - Вы ослушиваетесь прямого указания, господин Хэвенсби? Плутарх тяжело выдохнул и помотал головой. Протянув руку к пульту, он помешкал. И нажал красную кнопку. Койн, удовлетворенно кивнув, приманила к себе одного из миротворцев. Склонив ухо к ее губам, солдат получил быстрый приказ и кивнул, давая понять, что вопросов не имеет. И тут же в скором порядке удалился. Плутарху не удалось расслышать ни одного из приглушенных слов. * - Корделия! Эффи! Быстро вставайте! Женщины, резко вырванные из сновидений, растерянно осматривались вокруг, не понимая, что происходит. Повсюду темно. Цезарь что-то кричит. - Бежим, скорее! Он уже подхватил свой рюкзак и мчался прочь по коридору, не заботясь об отсутствии света. - Что... - Эффи вдруг отчетливо расслышала шум, приближающийся к ним со стороны, откуда они прибыли вчера. Что это за звук? Похож на... жужжание? - Что это, Эффи? - визгливо вопросила стилистка, подскочив на ноги. - Не знаю, и лучше нам поспешить за Цезарем, если мы не хотим проверить это на себе лично. Она судорожно подхватила спальник, уже на бегу запихивая его в рюкзак. Жужжание все усиливалось, что означало, что его носители приближаются с завидной скоростью. Эффи неслась впереди, Корделия чуть отставала, от страха позабыв о боли в плече. Вдруг Эффи обо что-то споткнулась, не успев скоординироваться, и повалилась лицом вперед. Ладони уперлись в вязкую жижу. Быстро поднимаясь, Эффи лишь на секунду обернулась - на их пути лежало тело мужчины, лицом вниз. Поморщившись, Эффи понеслась дальше, стараясь отогнать мысль о том, что, возможно, то был Цезарь и ее руки в его крови. Через несколько секунд жужжание за ее спиной перекрыл визг - похоже, Корделия также обнаружила тело. В горле першило, сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось, а ноги отказывались подчиняться приказам мозга. Эффи из последних сил бежала вперед, и, наконец, добралась до большого зала. Быстро осмотрела его, решая, куда же побежать дальше, и вдруг увидела девочку. Внучка президента также приметила ее, махнув рукой и крикнув: - Эффи! Сюда! Тела из зала были вынесены, лишь кое-где оставалось лежать оружие разной масти. Девчонка схватила длинный нож, больше напоминающий мачете, в другой руке она сжимала биту с шипами. И она была на полпути в направлении противоположного от Эффи коридора. Раздумывать было некогда, так что Тринкет кинулась за ней, а вскоре выскочила и Корделия. Еще в паре метров от нее летела туча пчел, издавая неприятное щекочущее нервы жужжание. Как бы быстро девушки не мчались, они не могли вечно убегать от насекомых. Их догнали почти у самого начала коридора, девушки успели пробежать лишь метров десять - пятнадцать. Эффи испуганно зажала уши и зажмурилась, дабы хоть на миг прекратить это жужжание. Внезапно за их спинами возник Цезарь, крикнув: - Ложись! И, как только девушки повалились на животы, прикрывая головы руками, он выстрелил. Из огнемета. Жужжание заметно снизилось - рой, сбитый с толку, рассредоточился, часть полетела в другую сторону, часть опаленная повалилась замертво. Но несколько насекомых все же прорвалось через огненную блокаду, подлетая к Цезарю, часть же полетела вперед. - Что за черт? - Цезарь с изумлением глядел на огнемет и на оставшихся в живых пчел. Почему их не берет огонь? Ответ пришел почти сразу же. В виде серии взрывов. Часть насекомых оказалась роботами, начиненными взрывчаткой. Эффи отбросило на спину. Словно издалека или из-за толстого звуконепроницаемого стекла, она различила крики. Похоже, у нее заложило уши. Еще через секунду ее пронзила резкая боль в области лодыжки - ногу прищемил отлетевший при взрыве камень. Воздух наполнился густым серым смогом. А после еще одного взрыва пол под Эффи задрожал и проломился, женщина ухнула на метра два вниз. Удар от соприкосновения спины с каменным полом выбил из нее дух. Сильно кашлянув, Эффи приложила руку к губам. На ладони была кровь. Все размылось, поплыло, закружилось, и Эффи обессиленно закрыла глаза. * Пит, взволнованно поглядывая на наручные часы, спустился в сектор для Распорядителей Игр, что располагался, как он знал, прямо под тренировочным залом. Выйдя из лифта, он быстро зашагал к главному залу, но вдруг отвлекся - до его слуха донеслись звуки возни и сдавленных рычаний. Пит бросился в направлении звука и окаменел на миг перед развернувшейся картиной. Прямо за углом, в проеме, ведущем к лестничной площадке, четверо миротворцев избивали Хеймитча. В ход шли и ноги, и дубинки.