Голодные игры продолжаются

Помни. Хеймитч

Цезарь, потирая голову и рукавом вытирая кровь с виска, хмуро всматривался в надпись на вкладыше, прикрепленном к колбе с антидотом, с парашютика, который только что прилетел. Мужчина поразмыслил с минуту, вертя в руках записку и антидот, а после вскрыл пузырек и приложил его к губам. - Скотина! - выругался Хеймитч, со скрещенными на груди руками наблюдая за происходящим через экран телевизора. - Ты только что вырыл себе могилу. - Джоанна не сможет выделить нам еще денег, - упавшим голосом произнес Пит, стоявший тут же, поодаль. - Она и без того влипла, видел бы ты, как орал тот недовольный спонсор, чьи деньги ушли не любимице Афродите. Не то, чтобы Джоанна его слушала, но все же. - Если будет надо, я сам выступлю в роли спонсора, - Хеймитч взглядом прожигал Цезаря. Тот поднялся на ноги и, придерживаясь за голову, прошел пару метров, склонился к Корделии, что лежала без сознания. - Похоже, ты не представляешь, о каких суммах идет речь. - Похоже, ты не представляешь, насколько неприлично я богат, - угрюмо парировал Эбернети, цокнув языком. Плевать на деньги, главное - вытащить ее оттуда. И из омута кошмарных грез, пока она не лишилась рассудка. - Еще немного, и она начнет верить в происходящее, - тихо произнес Пит, также всматриваясь в экран. - Тогда простой антидот ей вряд ли поможет. - Знаю. - Хеймитч нервно запустил пальцы в шевелюру, прорычав: - Ну давай же, жертва гламура! Шевели скорее мозгами и помоги ей. Корделия, которую Цезарь потрепал за плечи и похлопал по щекам, резко выдохнув, пробудилась и принялась истошно вопить и причитать. И рыдать. Цезарь же подступил к краю ямы, осторожно вглядываясь вниз, в непроглядную темноту. - Эффи? Ты слышишь меня? Не получив ответа, Фликерман вздохнул и, опустившись на пол, принялся шарить в рюкзаке. Достал воду. Одна четверть бутылки. Всего. Он быстро отвинтил крышку и с удовольствием приложился к горлышку губами, сделав добротный глоток. А потом принялся доставать снаряжение для скалолазания и веревку, театрально бурча себе под нос, что слишком стар для этого. Хеймитч облегченно выдохнул, с ликованием в голосе отмечая: - Я знал, что ты не подведешь, приятель! - Откуда ты это знал? - с подозрением вопросил Пит. - Ну... Скажем так, я ласково попросил его приглядывать за Эффи. Мы даже заключили кое-какой договор. - Не вдаваясь больше в подробности, он напряженно спросил: - Как обстоят наши дела? Пит покосился на него, укоряя взглядом. Ну не вслух же, посредине общего зала. Хеймитч продолжал испытующе дожидаться ответа, приподняв брови, и потому Пит на долю секунды поднял большой палец вверх. - Нужно раздобыть для них воды и, по возможности, еды. У нас катастрофическая нехватка: от силы полбутылки на четверых. Хеймитч лишь согласно кивнул, вновь хмуро уставившись на экран. - Кстати, - заметил Пит, - надо бы начать готовиться, ну... к вечеру. Душ, прическа, костюм, все дела. - Да. Да. Ты иди, дружище. Готовься. Я попозже. Еще бы раздобыть побольше морфлия, - он поморщился, придерживаясь за перевязанный торс. Переломанные ребра давали о себе знать. От недавнего сотрясения мозга все еще подташнивало. - И пудру для этого, - он пальцем ткнул в лицо. Сейчас синяки приобрели темный сине-фиолетовый оттенок, рассеченная бровь была заштопана и прикрыта пластырем, а губа разбита. Да, не самый лучший вид для выхода в свет. Пит участливо поморщился. - Может... Это... Тебе лучше отлежаться здесь? Мы справимся, поверь. - Хеймитч понял, что Пит имеет ввиду не только вечерний прием, и потому пронзил его взглядом серых глаз, давая понять, что этот вопрос не обсуждается. - Я в норме, - преувеличенно бодро заявил он. - И в форме. Только бы чуток морфлия достать, и будет совсем идеально. Иди, собирайся. - Дамы и господа, не поверите. Сейчас мне предстоит совершить подвиг – спуститься в обвалившуюся яму, дабы помочь нашей горячо любимой героине мисс Тринкет. Пожелайте же мне удачи. Цезарь подбадривал себя, с напускным энтузиазмом описывая каждое свое действие, это помогало сосредоточиться и отбросить страх. А ему было страшно. Кто знает, что водится в этих катакомбах. Выдержат ли веревки и крепеж. И кто знает, сможет ли он вытащить женщину, хватит ли антидота... - Поразительно. – Шепнул Цезарь, делая умилительное выражение лица. - Она зовет Хеймитча. Хеймитч Эбернети, как мы знаем, ментор Двенадцатого, с которым они проработали бок о бок более десяти лет. Как вы думаете, дорогие зрители, означает ли это, что у них нечто большее, чем просто рабочие отношения, хмм? – Он изогнул бровь, в ироничной манере подчеркивая свой вопрос, оставшийся, конечно же, без ответа. – Что ж. Мы постараемся это выяснить в ближайшие минуты. Не переключайтесь. Опустившись на одно колено и склонившись над беспокойной фигурой куратора, Цезарь положил у ее изголовья зажженный фонарик, оставляя себе подсветку, а после откупорил колбу и аккуратно влил остатки жидкости Эффи в рот. И принялся ждать. ... На каменной стене теперь мерцало изображение Пита Мелларка. Он сидел в абсолютно белой комнате и собирал паззл, слегка подрагивающими руками. А еще ему задавали вопросы, и он произносил заученные слова: «Из-за Китнисс Эвердин я лишился всего – своих родных, своего дистрикта. Она завязала бессмысленную и беспощадную войну, понесшую миллионы смертей ни в чем не повинных граждан. Она посеяла смуту. Она продолжает это делать и сейчас, подводя все больше и больше людей к смерти. Я ненавижу Китнисс Эвердин. И… я убью Китнисс Эвердин». Взгляд его был кристально чист, спокоен, он взвешивал каждое слово, словно робот, запрограммированный на убийство. По сути, он таковым и являлся. Изображение сменилось на Хеймитча. На него было страшно смотреть - на лице не осталось живого места. Весь в кровоподтеках, синяках. Ему также задавали вопрос, и он плевался кровью в ответ и кричал: "Я ненавижу Капитолий. И я с удовольствием убью каждого его жителя". "Как насчет Эффи Тринкет, сопроводительницы Дистрикта Двенадцать?", вопрошал механический голос. Хеймитч вмиг переменился в лице. Эффи качала головой, затыкая уши, прикрывая глаза руками. Сноу вдруг склонился над ее головой и тихо произнес: - А теперь пора пробуждаться. Мы договорим с Вами чуть позже, договорились? И он отступил во тьму, а Эффи резко распахнула глаза. Над ней склонялся Цезарь, улыбаясь лучезарной улыбкой в тридцать два зуба. - Добро пожаловать в реальность, дорогая. Она еще долго сидела, всматриваясь в одну точку, пытаясь разобраться, что реально, а что вымысел. Перед глазами проплывали сцены из недавних видений. Она качала головой, тихо произнеся: - Но ведь все, что я видела – правда. Они показывали съемки со скрытых камер. Они показывали, как пытают Пита. Они показывали, что стало с ним после. Они показывали, как Китнисс срывается и громко кричит, круша комнату и зовя сестренку… Они показывали Хеймитча… - Эй, - прервал поток ее полубредового лепета Цезарь, дотронувшись до плеча и заставляя посмотреть себе в глаза. Он хмурился и не кривлялся, как бывало, когда он играл на публику. Сейчас он был как никогда настоящим. – Послушай, они – мастера изменения сознания. Они заставят тебя поверить во что угодно, во всё, что покажется им выгодным и нужным. Но не все, чем они тебя кормят, правда. - Они избили Хеймитча до полусмерти, - всхлипнув, прошептала Эффи. - Это не может быть правдой, - покачал головой Цезарь. – Рассуди сама: он не последняя величина в восстании. Зачем кому-то нападать на него теперь? Когда революция окончена? - Сноу сказал… - Сноу ничего не мог сказать. Он под стражей, Эффи. Скоро его будут казнить. Он не имеет больше власти над страной. Не позволяй ему иметь власть над своим разумом. Эффи тяжело выдохнула, тряхнув головой и собираясь с мыслями. Отгоняя навязчивые картинки, что до сих пор витали перед глазами. - Давай, поднимайся. Нам еще нужно как-то отсюда выбраться. Путем неимоверных усилий оба они поднялись наверх, их радостно приветствовали Корделия и Хриса. Девочка, вся чумазая и перепачканная в пыли, не так давно пришла в сознание, очнувшись за одним из булыжников. - Бабочка! – Хриса кинулась к Эффи в объятья, зарываясь носом в ее куртку, облегченно выдыхая: - Я рада, что ты в порядке. Мне так тебя не хватало. За мной охотились… - Эффи! Ты жива! – рыдающе-радостная Корделия присоединилась к объятьям, Цезарь тем временем стоял в сторонке, бурча себе под нос в притворной обиде: «Ну что вы, что вы. Не стоит благодарностей. Я всего лишь спас ей жизнь, так поступил бы каждый», но никто не обращал на него внимания, а после Корделия вдруг нахмурилась и пропищала: - Скажите, вы ведь тоже это слышите, мне не мерещится? Все четверо замолкли, прислушиваясь. Где-то по ту сторону завала раздавались слабые приглушенные голоса. В конце концов, они разобрали: «Есть там кто? На помощь! Человека придавило, он серьезно ранен. Воды нет, еды нет. Помогите, кто-нибудь! Нас слышно?..» Четверо обменялись быстрыми взглядами, Эффи как смогла наспех, насколько позволяла вывихнутая нога, проковыляла к ближайшему булыжнику. - Цезарь, помоги. Она схватилась за увесистый камень с одной стороны, мужчина же не спешил с действиями. - Мне …нцать лет, дорогая Эффи, я уже не мальчик, хоть и выгляжу отлично. Я не собираюсь на старости лет зарабатывать грыжу или паралич. - Люди в беде, Цезарь! – строго напомнила Эффи, не собираясь отступать. Фликерман вздохнул и обхватил камень с другой стороны. На счет три оба приподняли ношу. Вернее, попытались приподнять. Булыжник весил по меньшей мере тонну. Цезарь смог оторвать его от земли лишь на пару миллиметров, Эффи – не сдвинула ни на дюйм. - Еще разок, - скомандовала девушка, переводя дыхание. – Нужно только поднапрячься. К ним присоединилась и Хриса, Корделии же с ее плечом было бесполезно лезть с помощью, она бы только больше мешала. Вторая попытка оказалась примерно такой же плодотворной, как первая. Поняв, что этот план не работает, они не могут сдвинуть и камня, а в завале таких сотня, как минимум, вымотанная Эффи растерянно пролепетала: -Что же делать? Цезарь нашелся сразу, пожав плечами: - Мы тут бессильны. Так что время исследовать следующий коридор. - Но там же люди! – возмутилась Эффи. – Нуждающиеся в помощи! - Цезарь прав, подружечка, - подала голос Корделия. – Мы ничего не сможем сделать. Я точно. Ты – тоже не Супермен. Так что чего зря время терять? Я ужасно проголодалась, но больше всего я хочу поскорее покинуть это чертово место. Поразмыслив, Эффи поняла, что они, как это ни ужасно, правы. Две слабые женщины и мужчина в летах вряд ли помогут разобрать завал... Что уж говорить о ребенке. Здесь справился бы только мощный бульдозер. Они зашагали к центральному залу, а позади продолжали раздаваться тихие, еле различимые крики о помощи. Эффи, смахивая непрошеные слезы, дабы отвлечься от ужасной ситуации, с напускной бодростью произнесла, хрипотца в голосе ее выдавала: - Хриса, расскажи, где ты была? Девочка, печально посмотрев на нее, взяла женщину за руку. - Это было ужасно. За мной охотился какой-то мужчина с дредами. Я еле убежала. Брела по темному коридору, а потом наткнулась на Афродиту, видела, как она прирезала того мужика, и побежала в другой коридор. Потом услышала жужжание и поняла, что выбрала не самый удачный из коридоров, побежала в противоположный. А дальше ты знаешь. - Когда мы выбегали, - вдруг вспомнила Эффи, - я натолкнулась на тело… Мужчина лежал на выходе из того коридора, я еще подумала, что это Цезарь. Кто бы это мог быть и кто его убил? Девочка пожала плечами. - Я ни с кем не сталкивалась. Может быть, Цезарь? Ведущий на подобное «обвинение» усмехнулся и запротестовал: - Я бежал по пустому коридору. Никого там не было, ни живых, ни мертвых, я бы заметил. Все замолчали. Эффи задумалась. Что-то здесь не сходилось. Вскоре они достигли основного зала, осторожно по одному выбираясь на тусклый свет. Первым делом они кинулись искать хоть что-то из съестного в остатках "даров" Рога Изобилия. К радости, еда была в избытке, в одном из мешков. К сожалению, ни капли воды, как долго они не перерывали завалы. Только оружие, всевозможных видов и мастей. - Я слышала, в пещерах бывают подземные родники, - после получасового поиска жидкости заявила Эффи. - Может, нам повезет и... - Да, нам обязательно повезет, - иронично кивнул Цезарь. - Мы везунчики, именно поэтому мы все здесь. Но ты права, нет смысле оставаться на этом открытом месте с тонной колюще-режущих предметов. Какой из коридоров следующий? Женщины нахмурились, рассматривая варианты. - Я даже не уверена, в каком из них мы уже бывали, - жалобно заметила Корделия. - Два из них соединены, - согласно кивнула Эффи. Она тоже не могла со стопроцентной точностью определить, какой из них какой. - И мы выбежали из этого... Или из этого. - Точно из этого, - уверено заявила Хриса. - А в том скрылась в последний раз Афродита. - Значит, пойдем в другой, - подвел итог Цезарь и первым зашагал в оставшийся из предложенных вариантов. - Итак, Эффи. Что же у вас с Хеймитчем Эбернети? Шокированная внезапностью вопроса, Тринкет даже остановилась. - В каком смысле? - покраснела она. - В самом что ни на есть прямом, моя дорогая, - игриво продолжил издевательства ведущий. Корделия и Хриса затихли, сдерживая хихиканья. - Ничего, - осторожно ответила Эффи и покраснела еще гуще. - Мы просто друзья... - Ой, да ладно-о! - протянула Корделия, уличая девушку во лжи. - Я видела, как он смотрел на тебя перед ареной. Светская львица, утонченная благовоспитанная капитолийка и грубый, хамоватый ментор-пьяница, кто бы мог подумать, - хихикнула она. - Вовсе он не грубый и уже давно не пьет, - вступилась за него тут же Эффи, выдавая себя с потрохами, - и никак он на меня не смотрел, он просто переживает, как и за всех своих трибутов, - строго добавила она, подводя черту в смехотворных обвинениях. Сейчас десятисантиметровый слой пудры ей бы не помешал. - На вот, - Цезарь протянул ей свернутый пополам листочек бумажки. - Возможно, это адресовалось тебе. От твоего доброго, трезвого нементора. - Коварно улыбаясь, плут зашагал дальше, оставляя девушку наедине с посланием и пылающими щеками. Они продолжили о чем-то шушукаться с Корделией, поскольку тут же раздался ее неприкрытый звонкий смех. Хеймитч, прихрамывая расхаживая средь светской толпы, отмечал на себе очередной заинтересованный взгляд и дружелюбно ухмылялся в ответ. Неужели эти модники никогда не видели разукрашенное естественно-фиолетовыми оттенками лицо?.. На больших экранах шла трансляция Игр, показывали, как под завалами лежал придавленный человек, он слабо стонал, две женщины хлопотали вокруг, привнося больше паники и суеты, нежели реальной помощи. - Все готово, - шепнул Пит, незаметно подойдя к своему ментору. - И еще... Мне передали, тебя хотел видеть Плутарх. Он уже ждет. Хеймитч, предельно сосредоточенный, кивнул. - Уверен, что план сработает? - Скоро и проверим, - оптимистично заявил Эбернети, собираясь на выход. - Уверен, что не нужна моя помощь? Хеймитч подмигнул Мелларку, кивнув. - Ты нужен здесь. - Он ткнул пальцем в толпу, шепнув: - Эрни. Тот еще богатенький Буратино, к тому же без мозгов. Заморочь ему голову, ты это умеешь. Пит кивнул, быстро кладя ладонь на плечо Хеймитча и шепнув "Удачи". Как только ментор покинул зал, по экрану пробежались помехи. А после возникло лицо Сойки-Пересмешницы. Зал моментально притих. В полнейшей тишине Китнисс произнесла: "Я Сойка-пересмешница. Символ революции. Единственным моим условием была возможность убить президента Сноу, как только Капитолий падет. Капитолий пал. Сноу под арестом. Но, похоже, нынешний президент, Альма Койн, не держит своих обещаний. Как можем мы, люди Панема, доверять той, которая не сдерживает одного простого уговора? Перед миллионом панемовцев, свободных граждан, я заявляю: Пусть казнь президента Сноу состоится завтра в полдень, иначе... я требую честных перевыборов и свержения Койн с поста президента". Экран почернел, и через секунду на нем продолжилось обычное телевещание. А еще через секунду в зале воцарился хаос. Впервые за долгое время на лице Койн отобразилась человеческая эмоция. Это был гнев, перерастающий в ярость. Сидя в одиночестве в своем кабинете, Альма яростно сжала кулаки, представляя, что сжимает шею ненавистной Сойки. - Койн ясно дала понять, что девочку должны убить не мы. Плутарх смотрел прямо в глаза Эбернети. - Только трибуты. Как угодно. Чем жестче, тем лучше. Ты уверен, что Эффи подпустит кого-то к ребенку? - Я ясно дал ей понять, чтобы она держалась от нее подальше, - уверенно кивнул Хеймитч. - Спасибо тебе, Плутарх. У тебя будут неприятности. - Мне не привыкать, - улыбнулся Хэвенсби, кивая ментору на прощанье. Хеймитч, не без поддержки пары надежных ребят, взобрался в планолет. Плутарх позаботится, чтобы его не засекли радары. Помни. Хеймитч. Перед глазами Эффи пробежало воспоминание о той ночи. Это было за ночь до выхода на арену. Они оба не могли заснуть. Она прижималась к его груди, ища защиты от внешнего мира в его сильных руках, и не представляла, как жила без этого раньше, и не хотела представлять, как послезавтра будет справляться без него. А он вдруг тихо произнес: - Там, на арене... - Она напряглась, обратившись в слух. - Помни главное - есть только один человек, кому ты можешь доверять. И этот человек - ты сама. Если бы я ехал с тобой, то, само собой, я был бы вторым в списке, вернее, я бы возглавил этот список, поскольку мне ты можешь доверять больше, чем себе, - она тихонечко усмехнулась, и он, довольный достигнутым эффектом, серьезно продолжил: - Но поскольку меня там не будет, пусть это въестся в твой мозг как розовая краска для волос в пятом классе: ты можешь доверять только себе. Ни подружкам, ни мнимым друзьям, ни союзникам - никому, только себе. Потому что как только ты расслабишься - ты потеряешь бдительность, и в этот самый миг твой лучший в мире друг воткнет тебе нож в спину и пойдет спокойно дальше. Запомнила? - Угу. - Повтори. - Не доверять никому. Только себе. И тебе. - Умница. Эффи улыбнулась воспоминаниям. Он потом притянул ее чуть крепче, сдавливая едва ли не до хруста костей, и уже в привычной манере поместил поцелуй в ее волосы. Картинка резко сменилась, и теперь Эффи видела, как Хеймитч кричит, пока его пинают тяжелыми ботинками и бьют палками. Она тут же встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нужно сосредоточиться на записке. Если Хеймитч ее послал, значит, он хотел что-то этим сказать. Он намекал, чтобы она не доверяла своему окружению. - Эффи, ты идешь? - окликнул ее бодрый голос неунывающего ведущего. Цезарь. Он почти с самого начала Игр с ней. Неужели..? Эффи, пряча замешательство за маской добродушия, слабо улыбнулась и кивнула. - Да. Иду. Я сейчас, через секунду. Носик припудрю. Как только Фликерман, усмехнувшись, зашагал от нее прочь, Эффи дрожащими руками нащупала в боковом кармане рюкзака нож и спрятала его за пояс, прикрыв перепачканной майкой. Так-то лучше. На всякий случай. Он учил ее защищаться. Так и не заснув той ночью, он отстранился, поднявшись с кровати, и скомандовал: - Поднимайся. - Что? Зачем? - Внеплановый урок самообороны. - Хеймитч, четыре часа ночи. - И что? На арене это не будет играть роли, на тебя могут напасть и в четыре, и в пять, и даже без четверти семь. Как только она повиновалась и опустила босые ноги на ковер, он бесцеремонно схватил ее за плечи, установив напротив себя, а сам выхватил из-за пояса острый как бритва нож. - Ты всегда с ним ходишь? Хеймитч лишь улыбнулся. - Итак. Что делать, если на тебя нападают с ножом или другим острым предметом. Как обезвредить противника? Самое главное – ты должна резко ударить меня по запястьям, вот так… Он учил ее до утра. Выбивать нож из рук, отвечать на выпады, обороняться от нападения со спины. Нападать. Наносить удары. Они даже опоздали на завтрак. Сейчас Эффи была не уверена, что сможет применить хотя бы одну из тех техник, если придется. Просто не успеет, впадет в ступор, или… если это будет Цезарь, рука не поднимется. Но заготовленное оружие придавало хоть какой-то уверенности.