Голодные игры продолжаются

Они шли уже шесть часов. Шесть долгих, изнуряющих часов. Минимум кислорода и отсутствие нормального освещения, узость коридоров давили на психику. Все больше ощущалась жажда, последнюю бутылку они опустошили полтора часа назад. Пот катился градом, щеки пылали от душащей жары, ноги гудели от усталости и болели. Хриса оказалась стойкой девочкой - не капризничала и не жаловалась, даже помогала Эффи, поддерживая ее за талию при ходьбе - иначе Эффи со своим вывихом и трех шагов бы не осилила. Зато вовсю жаловалась Корделия. - Что, если отсюда вообще нет выхода? - хныча, поделилась она опасениями. - Тогда мы все умрем, так и не увидев напоследок солнечный свет и не сделав глоток чистой воды. Как же хочется пить... И умыться. И избавиться от этой проклятой повязки и боли. Почему не присылают лекарства?.. Она была совсем плоха: даже в тусклом свете фонариков было видно, какая она бледная. Оставалось только удивляться, как она еще идет. Наконец, трибуты приняли решение сделать остановку, оказавшись на развилке: одна часть бесконечного мрачного тоннеля уходила влево, другая вправо. - Разделимся? - предложила Эффи. Хриса без раздумий заявила, что пойдет с ней. Корделия также не хотела расставаться, даже ненадолго, с обретенной на арене подругой. Цезарь не горел желанием идти в темный коридор один. В итоге было решено передохнуть, а затем всем вместе пуститься в один из тоннелей, и, если путь приведет их в тупик, вернуться и исследовать второй. План незамысловатый и убивающий массу сил, энергии и времени, но другого нет. Первым на карауле как истинный джентльмен вызвался сидеть Цезарь, давая возможность женской части компании выспаться. Корделия, выбитая из сил, практически сразу мирно засопела. Хриса прилегла рядом с Эффи и, поворочавшись, тоже погрузилась в долгожданный сон. Эффи, хоть и вымотанная до предела, как назло не могла заснуть, все прогоняя и прогоняя навязчивые картинки событий, пережитых за эти два дня на арене. Флавий, лежащий на белых простынях в крови. Взорванный на месте трибут. Перерезанное горло стилистки. Хищная улыбка Афродиты. Копье в теле Корделии, и ее собственные руки, все в крови женщины. Истошные крики, призывы о помощи. Взрывы, галлюцинации. Страдающие Китнисс… Пит… Хеймитч. Она надеялась, что с ними все в порядке. Надеялась, что они не влипнут в очередные неприятности. Хеймитч жить не мог без неприятностей, он их притягивал. А Китнисс – его маленькая копия, иногда это даже пугало и наводило на беспокойные мысли. Например, какой была бы его дочь? Как Китнисс? Или хуже? Упрямей? Еще смелее? Неуправляемей? Эффи мысленно усмехнулась своим мыслям, неосознанно поигрывая с медальоном на шее, перебирая его цепочку на кончиках пальцев. Сама не заметив как, она, наконец, задремала. А еще через секунду – так, по крайней мере, ей показалось – она почувствовала чье-то присутствие возле себя. Кто-то склонился прямо над ней. Резко распахнув глаза, она изумленно выдохнула: - Цезарь! Фликерман покачал головой, приложив палец к губам, призывая Эффи не кричать. - Твоя очередь дежурить, дорогая мисс Тринкет, - шепнул он, а сердце ее до сих пор предательски выпрыгивало из груди. Она не хотела думать, что было бы, не пробудись она сейчас. Он убил бы ее во сне?.. - Надеюсь, тебе удалось поспать. - Прошла-то всего минута, - деланно сварливо пожаловалась Эффи, радуясь, что в шепоте не разобрать, дрожит голос или нет. - Прошло уже полтора часа, - поправил ведущий и прошел к своему лежаку, утомленно опускаясь на спину и прикрывая глаза. Спустя полминуты дыхание его стало ровным, спокойным – кажется, он заснул. Эффи, тряхнув головой, отгоняя дурацкие мысли, напавшие на нее спросонья, схватила фонарик и приняла сидячее положение, зябко осматриваясь по сторонам. Темно. Тихо. Спокойно. Оттого тревожно. Как на кладбище. Эффи достала из-за пояса нож, обхватила покрепче рукоятку, в другую руку взяла записку с единственным словом «Помни». Стала внимательно изучать его почерк: крючочек за крючочком, черточка за черточкой. Выведено старательно, аккуратно. «Помни, доверять на арене – только себе», прозвучал его голос в ее голове. Возможно, он прав. Возможно, Цезарь мог бы ее убить, не проснись она. Что самое ужасное, сейчас все они так беспомощны – спят, ничего не подозревают. Она сама могла бы с легкостью их убить, одного за другим, не привлекая внимания. Эффи ужаснулась собственным мыслям и быстро отложила нож от себя подальше. Что это такое? Она сходит с ума? Откуда такие мысли? Арена на самом деле действует на сознание. Нельзя поддаваться. Нужно во что бы то ни стало сохранять здравый рассудок… И человечность. Эффи, обхватив колени руками, уставилась в одну точку. Нога все еще неприятно поднывала от боли. Под ногтями и на ладонях скопилась грязь вперемешку с кровью. Как бы ни старалась, без воды это не отмоешь, раздосадовано подумала Эффи, тут же дико захотев пить. На самом деле, ее менторы могли бы и позаботиться об этом. У них же все хорошо? Раз не присылают спасательный парашют, значит, что-то случилось? Что-то у них не так? Или по-прежнему не нашли спонсора, ни единого?.. С такими беспорядочными мыслями Эффи просидела еще неизвестно, сколько времени, и, наконец, пришла пора смены поста с кем-то еще. Корделией, которая и так уже пережила многое и которая, наконец, получила отдушину в виде этого беспокойного сна? Или Хрисой, ребенком, которая в принципе не должна была здесь быть? Или вновь Цезарем, дав ему возможность спокойно закончить начатое. Эффи отодвинула эту мысль в дальний угол, ругая себя за разыгравшуюся паранойю. Так и не сумев разбудить ни одну из девушек, пожалев их, она, просидев еще с получас, заклевала носом. Резкий вскрик вырвал ее из лап Морфея. Эффи резко распахнула глаза, оглядываясь на звук. Голос принадлежал Хрисе. - Переродки! – лишь выкрикнула она. Теперь Эффи заметила, как девочка зажимает плечо, уже на бегу отпинывая в сторону… нечто. Рассматривать монстра не было желания и времени, потому что были и другие. Она слышала их утробное рычания и тяжелое дыхание, подступающее как слева, так и справа. Трибуты, покидав все вещи, кинулись врассыпную. Впереди Эффи бежал Цезарь, расчищая дорогу – похоже, их окружили. Сзади раздался еще один вскрик, кажется, принадлежавший Корделии. Подгоняемые клацаньем зубов и страхом, они мчались вперед, не обращая внимания, что тоннель теперь уходил вниз. Эффи, не разбирая дороги, налетела на камень и потеряла равновесие, повалившись вперед, обдирая ладони и колени в кровь. В миллиметре от нее лязгнули зубы то ли пса, то ли волка, но боли не последовало. Эффи, открыв глаза, поняла, что Цезарь пришел на помощь, рубанув животное острым клинком. Резко дернув ее на себя, он подтолкнул женщину вперед, а сам задержался, расправляясь с очередной пастью, жаждущей человеческого мяса. Без раздумий Эффи побежала вперед, когда тоннель, уже превратившийся в лаз, резко ухнул вниз, и Эффи, не успев скоординироваться, скатилась вниз, как по горке, распластавшись затем на животе, с выставленными вперед руками. Судорожно поднимаясь на колени, Эффи застыла на месте. А в следующий миг на нее навалилась Корделия, также не успев затормозить и слетевшая вниз по крутому уклону. - Ау!.. – обе женщины, столкнувшись, поморщились от боли, и Корделия кое-как поднялась на ноги, не зная, за что хвататься – болело, по ощущениям, всё. – Где мы? – вдруг приглядевшись к обстановке, удивленно воскликнула она. – В раю?.. Место и в самом деле напоминало рай, особенно с учетом обстоятельств. Это была комната. Часть пещеры была отстроена так, что, не зная, где ты находишься, можно было без раздумий сказать, что ты во дворце Императора. Шикарные убранства, подвесные люстры, переливаясь всеми гранями хрусталя, хорошо освещали комнату, словно зал оперного театра. На стенах висели картины известных мастеров и зеркала во весь рост. А посредине стоял… стол. Стол, заваленный всевозможными яствами, горячими блюдами, салатами, овощами и фруктами, напитками в золоченых кубках. С трудом оторвавшись от зрелища и подавив первое желание наброситься на еду, Эффи отвела взгляд и приметила отгороженную балдахином кровать, застланную в таком же шикарном стиле, с тонной мягких подушек и периной, одеялами и покрывалом из атласной золоченой ткани. Эффи от досады прикрыла рот рукой. А еще через миг обратила внимание на Корделию. - Нет! Женщина как завороженная смотрела на еду и собиралась схватить что-нибудь со стола. - Почему нет? Наконец-то нас решили вознаградить за все пережитые мучения. И я собираюсь насладиться всем этим сполна. Хорошенько поесть, отдохнуть… Там даже есть ванна, взгляни! – Действительно, у стены напротив кровати располагалась ванна, наполненная, несомненно, горячей водой, с пеной. – А после, наконец, прилечь на эту славную кровать. Лучшего и быть не может, - радовалась стилистка, потянувшись за шампанским. Эффи в ужасе закачала головой. - Корделия, ты не можешь тут оставаться. Нельзя тут ни к чему прикасаться. Нельзя ничего есть. Нельзя ложиться спать. Это уловка, даже идиот понял бы. Уйдем отсюда, пожалуйста. Эффи умоляюще смотрела на стилистку, схватив за руку, предостерегая подругу от глупости, и потянула на выход. - Эффи, очнись. – Та выхватила руку из захвата Тринкет. - Посмотри на меня. – Корделия неопределенно обвела свое израненное, перепачканное уставшее тело руками и судорожно покачала головой, вдруг устало, без капитолийского акцента, произнеся: – Я уже не различаю цвета. А сейчас мне кажется, что я сплю, и я не уверена, правда это или нет. Хотела бы я, чтобы это оказалось лишь сном. Эффи, я не жилец. Просто дай мне отдохнуть хотя бы в последние минуты жизни. Я не хочу больше испытывать эту боль. Я не хочу никуда идти. Я не хочу ни с кем сражаться. Я не хочу никого убивать. Я так больше не могу. - Женщина уже рыдала, в тоне слышались нотки истеричности и нервозности. Эффи не желала понимать ее слов, не спуская с нее блестящих от непролитых слез глаз, полных ужаса. - Все, что я хочу – это съесть эту аппетитную курочку-гриль, запить ее этим прекрасным вином, лечь на эту мягкую красиво застеленную перину и забыть обо всем. Просто уснуть. Пожалуйста, не заставляй меня передумать. Просто… уйди. - Нет! - опешила Эффи. Похоже, женщина на полном серьезе решила остаться здесь. В совершенно очевидной ловушке. Корделия, слабо пошатываясь, приблизилась к столу, заваленному всевозможными яствами, и схватила куриную ножку. Эффи схватила ее за здоровое плечо, но тут что-то заскрипело, сработал какой-то механизм. Эффи вздрогнула, оглядевшись – из стен и потолка выскочили тонкие стальные шипы. - Корди, пожалуйста, - пропищала Эффи, тряся женщину и заставляя реагировать. – Иди со мной. - Эффи, не будь дурой, отпусти, - грубо оборвала женщина, глотая налитого в фужер вина. Еще щелчок, и Эффи вздрогнула – из пола тоже вылезли шипы. Один неудачно – проткнул ее спортивную обувь насквозь в области пальцев. Взвыв от боли, Эффи схватилась за и без того больную лодыжку, стиснула зубы и резко вырвала ногу, тут же пошатнулась, чуть не оступившись и не напоровшись на соседний шип. Раздался звон разбивающегося о камни хрусталя – Корделия от неожиданности выронила фужер, ей задело сразу обе стопы. Она задрожала, медленно снимая с пятидесятисантиметрового острого шпиля ноги одну за другой, а после, осторожно ступая между шипами, направилась прямиком к кровати. - Нет! Корделия, ты с ума сошла? Я сказала, уходим! – Эффи шагнула за ней, кусая губы от боли, но женщина довольно проворно для своего полубессознательного состояния дошаталась до постели, и, как только ее спина соприкоснулась с периной, раздался еще один щелчок. Одновременно потолок и пол стали съезжаться друг к другу, сокращая расстояние между собой. Эффи вскрикнула от ужаса, закричав: - Идиотка, я сказала, бежим отсюда! Тебя здесь заживо раздавит, ты этого хочешь? Тебе надоело жить? - Да, глупенькая, да! Корделия вдруг звонко рассмеялась, кажется, окончательно тронувшись умом. - Эффи, какого черта! На выход! Из оцепенения от ужаса Эффи вывел откуда ни возьми взявшийся Цезарь, схвативший ее за руку и помчавшийся к лазу наверх. Ноги ее заплетались на ходу, Эффи шаталась, едва не налетая на острые шипы, а у самого выхода услышала душераздирающий визг. На кровати также сработал механизм, немного запоздало, пронзая Корделию сразу десятком острых шпилей. Цезарь подгонял Эффи, подпихивая сзади, и она ползла на коленях и ободранных саднящих руках, а вслед им несся душераздирающий крик Корделии. Еще через полминуты пол и потолок в нижнем зале сошлись воедино, сметая под силой тяжести и люстры, и стол с ядовитой пищей, и кровать с мягкой периной, изрешетив ту полуметровыми шипами. К тому моменту Корделия, как и хотела, уже спала, забыв обо всех невзгодах. В воздухе раздался пушечный выстрел. Эффи, выбравшись из лаза, так и осталась сидеть на коленях, зарывшись лицом в ладони и беззвучно сотрясаясь от рыданий, словно задыхаясь. Шокированный Цезарь впервые не нашелся, что сказать, поэтому просто опустился рядом, положив руку ей на плечо, и Эффи судорожно прижалась к его груди, давясь горькими слезами. ... Спустя неопределенное количество времени Эффи вдруг сдавленно спросила: - А где Хриса? И куда подевались переродки? Цезарь нахмурился, поднимаясь на ноги и машинально отряхивая разодранный в нескольких местах весь перепачканный костюм. - Понятия не имею. Она бежала следом, наверное, отстала. Я отбивался как мог, а потом они вдруг резко отступили. Видимо, получив приказ «сверху». Эффи, тряхнув головой, смахивая остатки слез, быстро поднялась. - Скорее. Мы должны найти ее. Цезарь не поддерживал ее энтузиазм. - Зачем? - Что зачем? – не поняла Эффи. - Зачем нам эта девочка? Зачем ее искать? - Как зачем? – теперь Эффи хмурилась, уже понимая, к чему клонит ведущий. – Потому что она ребенок, а наш долг как взрослых – защитить ее. - Эффи, как ты не понимаешь? – Цезарь тяжело вздохнул. - Мы не можем быть с ней союзниками. Всем же прекрасно было ясно – она здесь из-за Сноу. Следовательно, убив ее, трибут автоматически выигрывает, получает «тотем неприкосновенности». Будем продолжать идти с ней – окажемся в зоне риска. Я имею в виду, в еще больше зоне риска, чем обычный среднестатистический трибут, потому что за ней охотятся все, кому не лень. - Значит, тем более ей просто необходима наша помощь, Цезарь! – уже злилась Эффи, качая головой и не веря, что слышит это от него. – Либо так, либо на этом нам придется расстаться и идти каждый своим путем, - вдруг заявила она. Цезарь внимательно на нее посмотрел. А потом вдруг обезоруживающе улыбнулся. - Хорошо. Хорошо, пусть так. Будь по-твоему. Идем и отыщем девочку, а потом защитим ее ото всех, пусть даже ценою собственных жизней. Хоть он и иронизировал, но, тем не менее, помог Эффи подняться. Прихрамывая и опираясь на его локоть, она медленно зашагала назад по злосчастному коридору. Фонарики были утеряны, а потому освещение практически отсутствовало, лишь по слабым очертаниям можно было различить, где начинаются стены и куда ведет дорога. Но фонарик был не самой неприятной потерей. Сейчас Эффи больше волновало, что она где-то посеяла нож, единственное свое оружие. После слов Цезаря доверие к нему резко сошло на «нет». И никакие его клоунские шуточки теперь не убьют в ней бдительность. - Хриса! Они обнаружили ее в нескольких сотнях метров от проклятого зала, лежащую без сознания. Эффи присела возле нее и осторожно обхватила ее исцарапанное лицо в ладони. Слегка похлопала по щекам, потрясла. Девочка слабо приподняла веки, и, узнав Эффи, радостно улыбнулась, приподнялась и горячо ее обняла, всхлипнув. - Бабочка! - Ну-ну, красавица. Все хорошо, не плачь. – У Эффи и самой глаза защипало, от горечи и радости, облегчения и усталости – все уже смешалось, но слез не было. Видимо, содержания жидкости в ее теле было катастрофически мало. Она утомленно закрыла глаза, гладя перепуганную девочку по спине. Кажется, нехватка сна также давала о себе знать, Эффи буквально засыпала сидя. - Нужно бы вернуться к нашим вещам… - зевая, предложила она. - Может быть, переночуем здесь? – слабо предложила Хриса. Похоже, она тоже изнывала от усталости и пережитого стресса. Эффи перевела взгляд на Цезаря. Тот, закатив глаза, развел руками: - Я тоже не отказался бы от часа-другого крепкого сна, так что не возражаю. - Что, если переродки вернутся? – с опасением в голосе поинтересовалась Эффи, посмотрев в темноту пустынного коридора. У нее ведь даже нет оружия. - Будем надеяться на лучшее, - «утешил» Цезарь, укладываясь на спину. Через минуту он уже посапывал как младенец. - А где Корделия? – вдруг тихо вопросила девочка. Поймав взгляд Эффи, Хриса все поняла и осторожно взяла ее руку в свою, участливо сжав, поддерживая старшую подругу. Эффи с благодарностью улыбнулась, быстро сглатывая комок, подступивший к горлу. Она уселась, опустив голову девочки себе на ноги, и прислонилась к холодной стене, обессилено прикрыв глаза. Как бы сильно ей не хотелось спать, но сон, как назло, не шел в руку, без конца обуревали остатки пережитого ужаса, все еще яркие воспоминания и картины, и бесконечные мысли не давали расслабиться, отдохнуть. А еще она безотчетно стерегла сон девочки, шестым чувством ожидая новых нападений и новых неприятностей. И дождалась. Поскольку сидела она с закрытыми глазами, то скорее услышала, чем увидела склонившуюся над ними тень. Резко распахнув глаза, она вздрогнула. Над ними возвышался Цезарь, в руках его блеснула острая сталь. Эффи выставила руки над Хрисой, защищая ее. Острое, как бритва, лезвие, не достигнув цели, полоснуло ее по руке. Девочка тут же пробудилась, подскакивая на ноги, Эффи, как могла, наскоро поднялась следом, вставая между ней и Цезарем. - Какого черта, Цезарь? Тот, слегка опешив, приостановился, но ножа не убрал. - Отойди от нее, - повелел он, серьезно нахмурившись. - Нет! – упрямо заявила Эффи, заслоняя путь к девчонке. – Ты в своем уме, Цезарь? - Эффи, не будь дурой, отойди от нее, - еще мрачнее «попросил» ведущий, направляя острие ножа в их сторону. – Не заставляй меня применять к тебе силу. - Отойди от нее, принцесса. Дай ему покончить с этим. Хеймитч не моргая всматривался на развернувшиеся события через мини-экранчик своего нетбука, весь превратившись в натянутый как струна нерв. - Цезарь, что ты творишь? Что на тебя нашло? – кричала Эффи, не двигаясь с места. - Девчонка должна умереть, - заявил он просто, без тени сомнения или сожаления, - и я буду тем, кто доведет это дело до конца. Внезапно Эффи спиной почувствовала резкое движение сзади, расширившимися от ужаса глазами она смотрела, как Хриса выскочила из-за ее спины, стремясь налететь на Цезаря, с длиннющим ножом. Эффи лишь в последний миг успела затормозить ее, обхватив за талию. - Хриса! - Пусти! Я убью его, - кричала девочка, извиваясь. Эффи пришлось повернуться к Цезарю спиной, дабы не давать ему доступ к действию. - Никто никого убивать не будет! – вскрикнула Эффи. – Вы все с ума посходили?! - Афродита! – с повышенными нотками в голосе поприветствовал вдруг Цезарь. – Долго же ты шла. Девчонка моя, и не мечтай. Хрисе удалось вырваться из рук Эффи, и она отскочила назад, прижавшись спиной к стене. Эффи же осторожно обернулась. Теперь перед ними стояла еще и Афродита. Вся черная, с запекшейся на лице, руках и плечах кровью, явно не своей, она стояла, хищно скалясь, напротив Цезаря, с обнаженным оружием. Сердце у Эффи ушло в пятки, и, казалось, она забыла, как дышать. А еще через мгновение сознание ее резко отключилось. Из-за удара по голове, нанесенного чем-то тяжелым… со спины. - Проклятье, - выругался Хеймитч. – Долго нам еще?.. - Порядка двух часов, сэр, - услужливо возвестил молодой солдат, сидящий в кресле напротив. … Поначалу не поняв, где находится, Эффи осторожно приоткрыла глаза, стараясь сфокусироваться и хватаясь за голову. Затылок саднило, в волосах была кровь. Взгляд вдруг зацепился за лежащего на спине человека. - Цезарь! Неустойчиво пошатываясь, она подошла к нему, опустившись на колени и хватая его за руку. Рука была холодной. Цезарь, вдруг кашлянув, приоткрыл глаза. Улыбнулся. - Зачем?.. – лишь выдавила Эффи, с ужасом вглядываясь в страшный порез на его шее, из которого рекой струилась кровь. - Ради легкой наживы, - усмехнулся Цезарь, еще раз кашлянув. – И славы… Напомни Хеймитчу… Он вдруг сильно закашлялся, закатывая глаза. - Цезарь! – Эффи схватила его за щеки, стараясь докричаться. Фликерман, уже не в силах открыть глаз, слабо произнес: - Ну что ж, дамы и госп… Он хотел сказать: «Ну что ж, дамы и господа, пришло время мне сказать вам «Прощайте». Спасибо, что оставались со мной до конца, и простите, что уже не я объявлю вам победителя этих незабываемых, щекочущих нервы и занимающих ваши тихие вечера Семьдесят Шестых, Заключительных Голодных Игр. С вами был я, ваш Цезарь Фликерман». Еще он хотел лучезарно улыбнуться фирменной белоснежной улыбкой, и, может быть, подмигнуть. Но не успел. Смерть не ждет еще пять минут и не дает шанса проститься как на шоу никому, даже всемирно известному ведущему. Раздался пушечный выстрел. Цезарь лежал с открытыми стеклянными глазами и приоткрытым ртом, испустив последний дух. Эффи, зажав рот рукой, задыхалась от непролитых слез, душащих ее и больно саднящих горло. В висках стучало, голова разрывалась на части. Надо бы закрыть его глаза, но она боялась к нему притронуться, а еще не хотела верить, что все это правда. Она хотела, чтобы это оказался всего лишь яд, токсичный и вызывающий реальные галлюцинации, как это бывало уже не раз. Но на задворках сознания она понимала – то, что произошло, реально. Цезаря Фликермана больше нет. Вдруг до Эффи кое-что дошло. Быстро она огляделась по сторонам, примечая бездыханное тело Афродиты, а после поймала взглядом сидящую рядом притихшую внучку президента. - Это ты сделала? - срывающимся голосом вопросила куратор. Девочка, до этого хранившая тишину, затравленно посмотрела на женщину и вдруг... улыбнулась. - А как ты думаешь, Бабочка? Эффи открыла рот, но не нашлась, что сказать. Она ловила пересохшими губами воздух, пытаясь совместить паззлы воедино, пытаясь понять, почему мир вдруг сошел с ума, что пошло не так. - Как ты могла? Ты... девочка... подросток... Нет. Нет. Это неправда. Ты не могла... - Может быть, я также не могла пробраться к вам в номер и перерезать горло тому слюнтяю? - Флавию?.. Это... Тоже была ты?.. Эффи реально не хватало воздуха. Она задыхалась. Она неверящими глазами всматривалась в темное в этом свете лицо Хрисы, словно видела ее впервые. - Не сложно было узнать коронный приемчик сильнейшей профи, Афродиты - острый нож поперек горла, чтобы отвести от себя все подозрения, - спокойно проговорила девочка, кажется, довольная собой донельзя. Перед глазами Эффи пробежали картинки: она спотыкается о тело в том коридоре... А после в большом зале видит Хрису, та машет ей, призывая бежать за собой. "Я никого там не заметила", соврала девочка, когда Эффи ее спрашивала. Все это время она врала, притворяясь слабой, беззащитной и напуганной. - Все это время... - Эффи как рыба, выкинутая на сушу, продолжала задыхаться, от шока, ужаса и накапливающегося потихоньку возмущения. - Проклятье! Эта девчонка использовала мою тактику! Я убью ее, попадись она мне! - возмущалась Джоанна, откровенно поливая грязными ругательствами экран в общем зале. Для всего собранного в зале общества это также явилось шоком. Четырнадцатилетняя девочка обдурила их всех. - Да. Все это время, с самого начала, - заулыбалась Хриса Сноу, доставая из-за спины свой острый, уже перепачканный кровью нож. Эффи в страхе отпрянула. - Зачем ты это делаешь? - шепнула она, судорожно соображая, в какую сторону бежать. Далеко ли она убежит со своей лодыжкой. - Зачем? - с вызовом переспросила девочка. - Чтобы выжить! И чтобы победить. Койн проплатила половине трибутов, заказав им меня. За мою голову был назначен отдельный приз. Ты разве не знала? - Что? О чем ты говоришь? - действительно не понимала Эффи, нахмурившись. - Это бред какой-то. Зачем ей... - Зачем ей убивать меня? А зачем, по-твоему, я здесь? Чтобы досадить дедушке перед казнью, вот зачем! Неужели ты настолько глупа, что не предположила такого? На меня открыли откровенную охоту. Эти Игры можно было бы назвать "Убей Хрису Сноу". Я должна была что-то делать, как-то защищаться. Лучшая защита, как известно, нападение. Девочка вновь улыбнулась, как-то опасно, по-хищному скаля ровные зубки. Она сделала шаг навстречу куратору. - Хриса, пожалуйста, - женщина выставила руки перед собой, в предостерегающей позе. - Не делай этого. Ты не должна нападать на меня. Я ведь не нападу, как и обещала. Девчонка на миг переменилась в лице, задумавшись, а после злобно рассмеялась, мотнув косой. - Прости, Бабочка. В Играх лишь один победитель, и им стану я, не ты. Хриса издала победный клич, ринувшись словно львица на свою добычу. Эффи, вскрикнув, успела среагировать, отшатнувшись, но Хриса предвидела этот шаг. Один взмах руки. Острая боль между ребер. Еще один выпад. Рука зажимает хлынувшую потоком густую кровь. Ноги Эффи подкашиваются. Хриса ухмыляется, опускаясь к ее лицу, прикладывая холодную сталь к ее горлу. - Не делай этого, - умоляюще шепчет Эффи, с губ ее стекает капелька крови. - Я стану победителем. Отомщу за деда, - уверенно произносит девочка, прижимая сталь чуть плотнее к коже, делая слабый надрез. – Ты была самой слабой противницей и потому дожила до конца. - Я не была тебе противницей вообще. Эффи судорожно шарит рукой по холодным камням, и пальцы ее вдруг нащупывают выроненный кем-то нож. - Прости, - пискнув, выдавливает Эффи и вонзает сталь по рукоять девочке в живот. Рука Хрисы с зажатым ножом, дрогнув, опускается, оставляя на шее Эффи след от пореза. В глазах девочки удивление, смятение. Сменившееся на испуг. Эффи не отрываясь смотрит, как Хриса приподнимает ладонь к глазам, рассматривая собственную кровь, а после тихо оседает на грудь Эффи. Романтический вечер. Стол сервирован на две персоны. Цветы. Шампанское. Свечи. В комнате необычайно тихо, и лишь пара свечей и поленья в камине отбрасывают свет на фарфор и хрусталь, создавая атмосферу уюта и тепла. Играет приглушенная мелодия. Он готовил этот сюрприз очень давно, и ему удалось произвести желаемое впечатление. Эффи, сидящая напротив, вся светится и счастливо улыбается. Все, что хочет он – видеть ее улыбку как можно чаще. А еще поскорее разделаться с ужином и притянуть ее к себе в объятья. Но всему свое время. Он наполняет бокалы, передав один ей, осторожно касаясь ее пальцев и задерживаясь на них чуть дольше, чем требуется. Он протягивает свой бокал к ее, и раздается мелодичный перезвон от соприкосновения хрусталя. - За нас, - произносит он. - За нас, - абсолютно счастливо вторит Эффи и, вместо глотка, наклоняется вперед и ловит его губы своими. Эффи блаженно закрывает глаза и погружается во мрак. Над ее головой раздается пушечный выстрел. А на ее устах застывает улыбка. Где-то над облаками тихо гудит мотор планолета. Хеймитч, обессилено прикрыв крышку нетбука, откидывается на спинку кресла и зажмуривается. Время останавливается, а через секунду, длящуюся вечность, идет вновь, и стрелки мнимых часов больно бьют по ушным перепонкам. По его щекам медленно катятся слезы. Не успел.