Голодные игры продолжаются

Китнисс не плакала. С виду казалось, что она и вовсе ничем не обеспокоена, равнодушна к событиям, к миру в целом. Как скала. А внутри ее все больше и больше обволакивала пустота. Зияющая черная дыра, сжирающая все вокруг. Не было боли. Не было сожаления. Грусти. Злости. Жажды мести. Ни-че-го. Она лишь четко знала, что сделает. И спокойно дожидалась своего выхода… Если ей его предоставят. Нет – тоже хорошо. Точнее, неважно. Они отобрали у нее все. Любовь Пита. Финика… Прим. К списку добавилась Эффи, а на сердце пустота. Не осталось больше чувств. Совсем. Ей нечего больше терять. Сейчас она как никогда понимает Джоанну. Пит сидит рядом. Голова опущена, лицо спрятано в ладонях. Он неимоверно переживает об утрате, сокрушенно качает головой и не верит увиденному. Он поднимает ясные глаза на Китнисс, ища ответа. Это правда? Как такое возможно? Как они такое допустили? Китнисс в его взгляде читает немые вопросы и отстраненно, слишком отстраненно и сухо произносит: - Ты правда верил, что у нее есть шанс? Он опускает голову, зарываясь пальцами в волосы. - Эффи на арене, - она «смакует» фразу на вкус. – Я удивлена, что она протянула так долго. – Она смотрит в одну точку прямо перед собой, не моргая. - Жалко Хеймитча. Только он стал похож на человека. Теперь, скорее всего, снова запьет. - У тебя совсем атрофировались чувства? – вдруг с горькой злобой перебил Пит, вновь посмотрев на нее. Моргнув, она медленно перевела взгляд на него, внутри что-то кольнуло. Она словно получила пощечину. - Да пошел ты. Резко поднявшись, она стремительно покинула зал, удаляясь к себе. Пит не пошел следом. Лифт затормозил на их этаже, и в зал грубой поступью ступили двое миротворцев, вооруженных. - Пит Мелларк? Приведите Китнисс Эвердин, с ней хочет увидеться президент. - Она не пойдет одна, - сразу предупредил Пит, поднимаясь. Он нисколько не удивился подобному визиту в три ночи. Он знал, что так просто этот номер с видео им с рук не сойдет, именно поэтому остался здесь, с Китнисс. Он лишь надеялся, что Бити удалось скрыться и залечь на дно вовремя. - Так точно, сэр. У нее будет сопровождающий в лице Вас. Вы также вызваны в штаб, в экстренном порядке. Поторопитесь, оба. * - Как вам уже известно, Хриса Сноу, внучка Кориолана Сноу, погибла от руки Эффи Тринкет, - торжественно произнесла Альма Койн, практически сияя от удовлетворения, насколько это было возможно для ее землисто серой кожи и идеально ровных седых волос. Ведь ее цель, ради которой она затеяла Игры, достигнута. Судьба остальных участников, кажется, волновала ее менее, чем полностью. Китнисс и Пит, единственные, помимо миротворцев, присутствующие сидели за овальным рабочим столом и внимательно слушали ее заявление. - Ее смерть являлась незримым условием предстоящей казни экс-президента. Заключительной мерой его наказания. Теперь, когда наказание приведено в действие, казнь состоится по намеченному графику - завтра, на рассвете. Пит и Китнисс быстро переглянулись. Они не рассчитывали, что их выпад возымеет какой-то эффект, им просто нужно было отвлечь внимание Койн от Хеймитча, а толпы - от Игр. Никто не предполагал, что обстоятельства сложатся столь «удачно». - Но есть одно «но»… Президент Койн окатила сидящую перед ней Китнисс ледяным взглядом непроницаемых серых глаз. - Прямо сейчас ты выступишь перед камерами с опровержением своего предыдущего выступления. Своим ребячеством ты хотела подорвать мой авторитет, и, что ж, тебе это почти удалось. Ты посеяла смуту и панику. Так что… - Она протянула девушке листок бумаги с парой абзацев. – Вот то, что ты произнесешь. Мы с тобой вместе выступим, ты объяснишься, пояснишь, что произошло недопонимание, и мы обменяемся дружескими рукопожатиями. Я не потерплю повторного восстания и не советую тебе вставать на моем пути. - Иначе что? – Китнисс гордо вскинула подбородок вверх. – Убьешь меня? - Да. – Просто ответила Койн, ни один мускул не дрогнул на ее лице. – Но перед этим состоится публичная казнь всех оставшихся победителей, включая Мелларка, - она мельком взглянула на Пита, - и Хеймитча Эбернети. Китнисс усмехнулась. - И как ты объяснишь это публике? Казнь всех любимчиков прошлых Игр так просто тебе с рук не сойдет. Койн выдавила подобие улыбки. - У меня есть люди, которые умеют находить нужные слова, чтобы объяснить необходимые государству действия, не беспокойся. К тому же… Игры больше не в почете. О победителях позабудут менее, чем через год, найдя себе других любимчиков. Толпа равнодушна. Они могут кричать о своей любви к своим победителям, своим «героям», а завтра заплатят денег, лишь бы увидеть, как вершится над ними казнь. Поверь, я знаю. Но… довольно демагогии. Приготовься, через минуту – прямой эфир. Пит, ты также необходим в кадре. Миф о несчастных влюбленных все еще имеет силу. Пит, сидящий за столом рядом с Китнисс, скрипнул зубами, буравя президента неодобрительным взглядом. С самого начала восстания он знал, что этим все кончится. Они сместят одного тирана, чтобы посадить на его место другого, возможно, еще более беспощадного и беспринципного. - Я скажу это, - напряженным голосом произнесла Китнисс, указывая на листы, - и на рассвете мне позволят убить Сноу? Койн утвердительно кивнула. Китнисс, поразмыслив, схватила бумажки и принялась пробегать по ним глазами. Она сделает это. И тем самым ей позволят выполнить ее последнюю миссию, последнее предназначение. * Перед президентским дворцом, несмотря на ранний час, собралось, казалось, большее население Панема. Все хотели лично лицезреть расправу над тираном, что загнал страну в такие нищие условия, держал в страхе все дистрикты, убивал их детей из года в год и наживался на этом. Он стоял, одетый с иголочки, в белоснежном костюме с белой розой в петлице, и за время заключения он будто бы постарел лет на десять. Он не видел перед собой ничего, стоял с распрямленной спиной, гордо вскинутой головой. За все время проигрываемого гимна он неотрывно взирал на Сойку-пересмешницу, девчонку, что разожгла пламя и спалила всю его шаткую систему одним случайным взмахом крыла, и теперь намеревалась окончить начатое – спалить и его самого. В воцарившейся тишине Альма Койн начала зачитывать преступления, совершенные президентом. Более полутысячи детей пало при правлении президента на Голодных Играх. Словно для закрепления произнесенных слов Койн, над площадью, прямо напротив Сноу, загорелся экран, где еще раз показали недавние события Игр: вот Хриса Сноу вырубает Эффи ударом камня по голове, со спины. Вот Цезарь набрасывается на нее, а Афродита, в отчаянном жесте, кидается на Цезаря, отталкивая его от девчонки, дабы первой добраться до сладостной мишени. Хриса, воспользовавшись замешательством нападающих, первой делает выпад, и через миг Афродита выбывает из Игры, повалившись на спину, с перерезанным горлом. Под оглушительный пушечный выстрел Хриса с боевым кличем накидывается на Цезаря, выбив из его рук нож. Тот, в попытке защититься, делает шаг назад и предостерегающе вытягивает руки вперед, стараясь вразумить девочку, заставить ее остановиться, уверяя, что совершил ошибку, поддался искушению, но теперь одумался. Просит не убивать. Но Хрису уже не остановить, она наносит ловкий смертоносный порез. Отвлекается на очнувшуюся Эффи, отходит в сторонку и выжидает, чтобы нанести финальный удар. Происходит потасовка, и вот девочка с удивлением в глазах и смертельной раной в животе падает на обессиленную Эффи. Кориолан Сноу внимательно следит за каждым движением на экране, плотно сжав губы, а Альма Койн неотрывно смотрит на него. Наконец, видеоряд завершается, и Альма торжественно оглашает приговор. Смерть через выстрел из лука из рук символа восстания, Сойки-пересмешницы. Китнисс Эвердин под одобрительный гул и даже аплодисменты толпы выходит вперед, с сосредоточенным видом натягивает тетиву. Кориолан Сноу ловит холодный взгляд Альмы Койн и признает поражение. Он проиграл. Она победила. Раздается сигнал, возвещающий о приведении приговора в действие. И Сноу вдруг улыбается, а еще через миг разражается безудержным хохотом. Альма Койн с изумлением отмечает резкую боль из-за пронзившей сердце стрелы. И через миг падает замертво. Толпа буквально сходит с ума. С обеих сторон к Китнисс подбегают миротворцы и подхватывают ее под руки, уводят в здание под истошные вопли людей. Последнее, что она видит – это Сноу, захлебывающийся собственным кровавым смехом и исчезающий в обезумевшем людском потоке. * Над ущельем только-только разливаются первые лучи восходящего Солнца. Накачанный, мускулистый мужчина, трибут, весь истекая потом, делает последний рывок и взбирается на поверхность, оставляя за собой бесконечную пропасть. Обессиленный, он падает животом на землю и на миг теряет сознание. Над его головой раздается размеренный шум двигателей. Неподалеку совершает приземление подлетевший только что планолет, и мужчина уверен, что его постигла галлюцинация. Вдруг над его головой раздается взволнованный голос Темплсмита: - Дамы и господа. В связи со смертью президента Койн Голодные Игры объявляются преждевременно завершенными. О дальнейших известиях мы сообщим уже в ближайшем выпуске. Хеймитч, бледный, но решительный, спрыгивает на землю и задерживается над сидящим на коленях рыдающим силачом. Эбернети хлопает его на плечо и хрипло произносит: - Поздравляю, дружище. Ты вернешься к жене и детям, живым и невредимым. Вставая на выдвинутую из планолета подножку, словно магнитом прицепляющую к себе подошвы обуви, Хеймитч вместе с ребятами из спасательного отряда приступает к спуску в ущелье. Он не позволит кому-то приблизиться к ней первым. Он сам ее заберет. *