Женитьба

Он был в бешенстве. Да не то слово! Ариса полыхал так, что его умная мать еле сдерживала своего взведенного, как курок, сына. — Мама, я сам пойду и набью Саргасу морду! Это же позор — согласиться с решением этой мегеры, его бабки и слабоумного придурка кузена. — Ариса, попридержи язык. И не печаль меня, мне скоро рожать, а ты снова за свое. Не смей попрекать правление королевы матери и тем более ее внука Эргозара. После смерти своего секретного мужа Лагиста, соскучившись по мужскому члену, решила жить с Гогорой как жена с мужем, тем более оба состояли в официальном, хоть и фиктивном, браке. И плоды их поздней любви теперь расцвели в упругом, уже совсем большом, животике Лагисты. И скоро должны были появиться на свет. Гогора был счастлив как никогда. Тем более верный слуга Ириола всегда посматривал на любовницу своего короля и, что уж греха таить, тайно был в нее влюблен, как мальчишка. Посему, как ни печалился смерти Ириола, Гогора, а ведь они любили друг друга как настоящие родные братья. Лагиста принесла верному мужчине настоящее счастье поздней любви. Никто, кроме Гогоры и самой Лагисты, не знал о том, что Ариса и Миали — незаконнорожденные дети самого Ириола. Сын и дочь были воспитаны так, что считали Гогору своим родным отцом, и, естественно, не могли даже предположить, что являются сводными сестрой и братом Саргасу. — Я знаю, что королева мать много для тебя сделала и для нашей семьи. Но так обращаться со своим родным внуком — это слишком! Король Ириол и королева Виолета, наверное, на небесах приходят в ужас. Что сотворили с их единственным ребенком! — уперся Ариса рогом. Ириол старался внушить своим детям так, чтобы они все были дружны, и постоянно говорил Саргасу чтобы он любил Ариса и Миали как своих родных брата и сестру. Если Ариса на такую «братскую любовь» относился положительно всегда, то Миали была влюблена в Саргаса по-другому. Как только увидела миленького мальчика на руках своей матери. Так как мамина близкая подруга — королева Виолета не смогла вынести роды единственного своего сына и умерла во время них. — Вот и поддержи его. Ему и так не сладко, — вздохнула Лагиста, смотря задумчиво на своего взбешенного сына. Ариса все сильнее и сильнее походил на своего настоящего отца — короля Ириола, и если бы весь двор не был убежден на сто процентов, что Саргас является единственным ребенком бывшего венценосца, то наверняка бы уловили знакомый разрез глаз, форму губ. Единственное — волосы Ариса были светло-шоколадные, как и у его матери, но глаза при этом черные, точь-в-точь как у его биологического отца. Миали, на радость Лагисты, все больше и больше становилась ее копией. Светло-шоколадные волосы, характерные для жителей более северной страны, из которой и была родом сама принцесса Лагиста. И чуть темнее, можно сказать, темно-шоколадные глаза. Да и характер Миали был ее — терпеливым, добрым и ласковым. А вот Ариса взял взбалмошность и упертость от самого Ириола. — Я не понимаю, зачем он эту шлюху припер с собой, кинул бы там! Думаю, король Эргозар был бы только рад. Еще бы, подстилка, которую он имел во все щели — стала принцессой! — не унимался Ариса. — А я говорю, уймись. Если у тебя такой настрой, то лучше даже не подходи к Саргасу. И тем более не лезь в его спальню без спроса. Помни, теперь он женатый человек. — Черт! Че-ееерт! — прорычал Ариса и выскочил вон из комнаты. — Ох, Чем дальше, тем он сильнее напоминает своего отца. Кто бы мог подумать, что даже Саргас совершенно не будет походить на Ириола. Боже, Виолета! И почему ты так быстро покинула меня? Если бы ты была жива, я намного проще пережила бы смерть нашего возлюбленного. Да и воспитывать детей было бы вдвоем легче… Лагиста вспомнила свою любимую и, тяжело вздохнув, села за рукоделие. Гогора задерживался по приказу Ее Величества королевы матери, и это сильно волновало беременную Лагисту. Там, где была замешана эта властная женщина — ничего хорошего не происходило. А сулило только новые несчастья. Ариса ворвался в покои Саргаса, забив на предупреждение своей матери о том, что его друг стал «семейным человеком», и с удивлением уставился на курящего табак молодого принца. Саргас сидел подле камина и курил длинную замысловатую трубку. Это говорило о многом. О том, что Саргас в раздумье, о том, что нет рядом Юли, молочного братца принца, тот бы точно устроил ему основательный пропиздон за смоление табака. И его отца, Гогоры. Близнецы относились к пагубным привычкам Саргаса с большой долей распиздяйства. Вернее, даже если бы тот курил наркотическую травку у них под носом, им бы было по барабану — в лучшем случае. В худшем, они бы курили с ним вместе. — Саргас! — это был вопль отчаянья, страха и негодования. Все сплелось в одном единственном «Саргас» и отдалось эхом от стен. — Не кричи, Ариса. Я рад тебя видеть, — Саргас посмотрел туманными задумчивыми глазами и вот уж который раз подумал, насколько Ариса похож странным образом на почившего короля Ириола. Он всегда хотел иметь родного брата, такого, к примеру, как Ариса. Но мама умерла во время его родов, и этого было уже не изменить. Да и отец ушел вслед за ней. — Зачем ты притащил с собой этого варвара?! — начал допытываться Ариса. — Затем, что полюбил, — отрезал тут же Саргас, да так, что мальчик хлопнулся перед ним на шкуру тигра. — Как? Мужчину? — выдавил он из себя. — Да… — пожали плечами. — Но он же… — Да, он был долго под Эргозаром! Но я осуществил то, что задумал, еще полгода назад. И теперь счастлив. — Но как же дети… наследники… — Если бы наш брак расторгнула королева мать, я все равно уже не смог бы официально жениться. А незаконнорожденные дети у меня и так уже есть. Ты ведь помнишь княгинь Ваирю и Саилу. Они недавно родили от меня двух дочерей. И я их удачно выдал замуж за своих приближенных людей перед тем, как отправиться в столицу за Габриелем. Обе счастливы, мужья в курсе, кого воспитывают, да и дочурки мои будут не избалованы. Так что о преемственности на трон Восточного королевства вопросов не будет. — Но как же, я вообще-то думал… что они от меня… — покраснел Ариса, чем вызвал тихий хохот Саргаса. Он сам отвел юношу к своим бывшим любовницам, чтобы те научили того как обходиться с женщинами в постели. — Ох, и насмешил. Они тогда уже были беременными от меня. Вообще-то, дети рождаются через девять месяцев. Так вот, заверяю тебя, младенцы здоровы и рожденные вовремя. И они мои. — Но лезть в жопу другому мужику членом? Там же грязно и дерьмом можно испачкаться! — не унимался Ариса, то, что мужики трахаются анально друг с другом, он знал. Его просветили те же самые секс–учительницы княгини. Причем с одной он попробовал и такой вид секса, и ему это не очень понравилось. А еще минет! Вот то, как ему вылизывали член и яйца, парнишку довело до полного экстаза. — Не знаю, сколько я его уже туда трахал, ни разу не запачкался. Наверное, дело в гигиене и зависит от самого человека. К примеру, от его привычек. — Но любить другого мужика?! Я не понимаю! Там же такой же член и яйца… — Хм-мм… Пойдем, только тихо, он очень слаб после путешествия. Я и так сильно перенервничал, думал, живым его уже не довезу. И Юли нет рядом. Мой любимый практически ничего не ел все путешествие, и мне пришлось его поить изо рта в рот. — Изо рта в рот? Пакость! Буэ-эээ! — не выдержал Ариса и получил от Саргаса снова тихий смешок, от чего сильно удивился. Его друг давно так не улыбался, с того самого момента, как умер король Ириол. Конечно, он не мог понять чувства Саргаса, да и не пытался! Ведь его мама была при нем, живой и здоровой, да и любимый отец Гогора тоже. А он так хотел походить на этого бесстрашного воина. Саргас подвел его к широкой, занавешенной полупрозрачной кисеей, кровати и откинул полог. На высоких подушках полулежал настоящий золотоволосый бог. Белая рубашка раскрылась на его белоснежной груди, и один нежно-розовый сосок идеальной формы предстал взору обоих юношей. Мужчина спал и, судя по испарине и влажным, более темным от пота локонам вокруг лба, у Габриеля только недавно была высокая температура. Саргас сел под бок к своему мужу и, отжав влажное полотенце, замоченное в серебряной чаше, омыл вспотевший лоб. — Снова жар, и Юли все нету и нету… А дворцовый врач разводит руками и говорит, что это общая истощенность и измотанность. И он все сделал, что мог. — Можно… — Ариса рвано сглотнул, смотря тупо на сжавшийся бусинкой сосок Габриеля, — мне потрогать его? — Чего? — Саргаса из рассеянного стал в миг опасным, как пантера. — Что ты сказал? — Но ты же давал мне трахать своих любовниц? А я всего лишь хочу потрогать его кожу и волосы. — Он мой супруг! Это совсем другое. Саргас тут же отметил нездоровый блеск глаз Ариса и то, как тот пялится на сосок Габриеля. Принц тут же прикрыл выше одеялом своего любимого и, встав с постели, опустил обратно полог. — Ариса, запомни, Габриель мужчина. Мой мужчина! Находящийся в официальном статусе принцессы Восточного королевства и моей жены. И если ты к нему прикоснешься, я тебя убью! Тем более, как ты правильно выражаешься — я его трахаю в жопу. А как же все твои фи: говно, дерьмо, яйца и член? — шипел Саргаса, пинками вышибая своего наглого дружка из спальни. — Я ж не думал, что он так красив. Я даже не испытал неприязни в том, что он мужик! — рычал Ариса. — Чего ты взъелся, мы же всегда делились друг с другом всем! — Эй, Ариса, второй раз я предупреждать не буду. Он не игрушка, не шлюха, не любовница и не баба. Он мой супруг! И на этом точка. Не нравится такой расклад — вали отсюда. Я тебе прикоснуться к нему не дам. Ты вообще еще не лишился своего болтливого языка вместе с головой только потому, что мой единственный друг. И твой отец был практически родным братом моему. — Понял-понял, — Ариса поднял лапки кверху и помахал игриво перед носом взбешенного Саргаса, он сильно перегнул палку, совершенно потеряв голову при виде этого эфемерного божественно красивого человека. И все еще не мог прийти в себя от его прекрасного облика. «Не бывает таких людей», — пробормотал про себя Ариса и решил поменять тему. — Кстати, не знаешь, когда мой батя вернется? — Нет. Это не в моей власти, он отправился по поручению королевы матери, — начал успокаиваться Саргас, теперь его мысли отвлеклись от проблем со здоровьем Габриеля и вернулись в другое, не менее опасное русло — причин смерти своего отца. — Я сам их жду с нетерпением: и Гогору, и Юли. — Ну, Юли понятно, а батю-то зачем? — усмехнулся Ариса и снова решил поменять тему, ибо Саргас одеревенел под его взглядом и окончательно ушел в себя. Они давно были не просто друзьями, а настоящими соперниками во всем, особенно со стороны ревнивого Арисы. Тем более разница в полгода сильно сказывалась на трудном характере парня. Он был взбешен только уже тем, что был младше Саргаса и на каких-то всего шесть месяцев. Мало того, что Саргас принц, выше его по положению, так еще и старший. Всегда снисходительный, отстраненно-высокомерный и даже, можно сказать, холодно-безразличный. Эта черта характера особенно сильно стала проявляться после смерти Ириола. И молодой Ариса просто не мог догнать, что Саргас носит эту маску, дабы отстраниться от всех лезущих в его жизнь любопытных людей. А «таких» со смертью бывшего короля становилось все больше и больше с каждым годом. Но в душе принц был совершенно другим человеком. Ариса же всегда был занозой в заднице, чем часто доводил Саргаса до белого каления. И тем самым попадал под ранг «вредно-въедливых» людишек, которые не хотели оставить принца Восточного королевства в покое наедине со своими тяжелыми мыслями. Как говаривал Гогора — Ариса это горькая микстура от одиночества Его Величества, но и она должна питься в точно выверенных пропорциях. Иначе Саргас просто отравится от переизбытка бешеной энергии своего дружка. Это было понятно всем, кроме Ариса. Посему, обычно Юли или сам Гогора вовремя растаскивали в стороны двух строптивцев, таких разных и в тоже время похожих друг на друга. — Тебя Миали спрашивала, — начал новую тему Ариса и наткнулся на непонимающий взгляд черных глаз. — Зачем? — Ну как, ты ж ее любовь! — хихикнул Ариса. — Хотя теперь и официально женат. На эксклюзивной принцессе с яйцами. Никогда не думал, что таковые существуют. — Прекрати ерничать. Ты не мой шут. Мне хватает приколок и подъебок своего молочного братца. Так что место клоуна в нашем королевстве забито под Юли уже давно и пожизненно. Извини! Ариса пропустил мимо ушей все наезды Саргаса и помотал головой, отгоняя образ оставшегося лежать в соседней комнате прекрасного мужчины. — Так что ей передать? — Ты же знаешь, я люблю ее только как сестру. Скажи, что я счастлив и нашел любимого человека. — Я хочу тебя спросить еще об одном, а почему о варваре Эргозара было столько пугающих и совершенно неправдоподобных слухов? Говорили, что он неуправляемое, страшное животное, которое король сковал и заставил подчиниться, сломал и превратил из мужчины в настоящую бабу-шлюху. Стонущую и ползающую в грязи у его ног, просящую подачки, как полу-издохшая собака. Но то, что я видел у тебя в кровати, напоминает больше небожителя, а не то чудовище, о котором говорили все. — А ты больше слушай. Народ и не такое наговорит. Я не удивлюсь, что они считали Габриеля самим демоном во плоти. Но ты ведь видел, рогов у него нет, да и поверь на слово, хвоста тоже. — А вот этого я не видел! — усмехнулся Ариса и снова закинул удочку наудачу. — Может, дашь посмотреть воочию или пощупать?! Но удача в этот день была не на его стороне. Саргас снова полыхнул гневными глазами и просто молча выкинул доставучего дружка за шкирку из своих палат, напоследок зафинтилив ногой по его хитрому, упругому заду здорового пенделя. Если бы королева мать видела, какими глазами смотрел вышибленный из апартаментов принца задумчивый в коем веке Ариса, она бы уничтожила Габриеля еще до того, как он стал официальным супругом Саргаса. Ибо эта иноземная болезнь, как оказалась, была очень даже заразна и почему-то убойно поражала всех ее внуков мужского пола. Через четыре дня Юли сидел на плетеном заборе взъерошенным воробьем и смотрел, как Гогора и Саргас тренируются с вставшим недавно на ноги и вновь сильно похудевшим Габриелем. Саргас был против физических упражнений своего мужа, так как считал, что Габриелю хватает мощной нагрузки и в постели под ним, которую своими стараниями обеспечивал своему любимому каждую ночь! Но на тренировках настоял сам Габриель, и его, как ни странно, поддержали Юли и Гогора. — Ревнуешь? Юли узнал Арису по его тихим шагам, парень взлетел ловко на забор рядом с ним и с интересом стал наблюдать за тренировкой мужчин. — С чего ты взял? — С того. Обычно тебя из палат Саргаса не вышибешь, а теперь и носа не кажешь, — усмехнулся Юли. — Он теперь, видите ли, женат, — надулся парнишка и тряхнул шоколадными волосами. — Все равно, мой отец лучший в бою! — Конечно! Он ведь был личным телохранителем Ириола. Даже Саргасу еще долго расти до его мастерства. А вот «женушке» нашего Саргаса нет в этом надобности. — Это еще почему?! Он же мужик, даже если играет роль дырки в постели, но все равно должен уметь постоять за жизнь своего мужа при необходимости, — буркнули с вызовом в ответ. — Ты не понял. Габриель — великий воин. Это даже твой отец подтвердил. Так что все, что ему требуется, это восстановить свой организм. Эргозар с ним обходился совершенно по-свински, держал как дикого зверя в кандалах, голым и морил вечно голодом. Ты не представляешь, как он выглядел, когда Саргас его увидел впервые. И как напугался Гогора, ведь он его помнил совершенно другим, — покачали головой, смотря, как у тонкого мужчины, одетого в черный облегающий костюм, падает из рук тренировочная бамбуковая палка. — Сегодня ему, кажется, уже достаточно. Если учесть, что каждую ночь Саргас с него просто не слазит, заебывая практически до смерти. — Неужели он настолько был силен? — удивился Ариса, парень не мог не заметить, что фигура божественного блондина притягивает его взор к себе как магнитом. И что в его паху разливается приятное тепло только от одного взгляда на золото отросших волос, собранных высоко вверх хвостом, и полыхающую синь глаз. Даже отсюда было видно, что очи Габриеля ярко-синего цвета. Ультрамаринового манящего океана. — Он и сейчас силен. На прошлой тренировке, еще в столице, он опрокинул меня на землю одним ударом. — Чего? — охнул, округлив глаза, Ариса. Он часто спарринговался с Юли и ни разу не мог даже коснуться его вскользь. — Того! Сам до сих пор в шоке. А если учесть, «ЧТО» Габриель выдерживает в постели под Саргасом, то можно сказать, этот мужчина совершенно невероятен и очень вынослив. Все, пора вмешаться. Юли прекратил тренировку утонченного мужчины и, взяв его за руку, померил пульс. — На сегодня хватит. Иначе вы опять сляжете с температурой. И Саргас снова будет промывать мои бедные мозги своим нытьем–вытьем. Пойдем-ка лучше в тенек и понаблюдаем за боем Гогора и Саргаса. Вы не против, принц? Вопрос был адресован не к Габриелю, а к Саргасу, тот коротко кивнул, но, увидев сидящего невдалеке Арису, сузил злобно глаза. — К бою, Гогора, покажи своему сыну, из чего ты сделан! Становясь в боевую позицию с палкой наперевес. Юли отошел обратно к плетню и помог Габриелю присесть на сваленное под ним бревно, приземляясь рядом. — Сегодня прогресс. Юли было по барабану, как там бьются Гогора и Саргас, и, к его удивлению, Арисе тоже. Юноша не спускал глаз с золотоволосого мужчины, смотря, как тот медленно поднимает руки и развязывает ленту, что связывала его длинные волосы в дивный хвост. Волна золота расплескалась по плечам и перетекла отросшими прядями на узкую спину. «Как он прекрасен!» — подумал Ариса и спустился на бревно к блондину с другой стороны от Юли. — Я — Ариса, сын Гогора, — протянул парень руку и утонул в глубокой синеве огромных внимательных глаз. — Габриель, — руку пожали, емко стиснув. «Черт! А он, и правда, силен», — охнул про себя паренек от крепкого рукопожатия и решил сменить тему. Тем более, обращаясь к молочному брату Саргаса, он как бы невзначай мог изучать профиль Габриеля, что с великим вниманием после приветствия стал следить за ходом ожесточенного поединка. — Юли, и чего вы так сильно застряли? — Сначала дорога туда, потом обратно, затем сюда, да еще эти чертовы наемные убийцы. Гогора одного застрелил из самострела. Пробил насквозь дротиком через сердце. Если Юли молчит, куда это «туда и обратно», значит секрет. А вот про наемных убийц можно было расспросить и по более. — А ты? Неужели никого не пристрелил? — Я медик, а не наемник. Тем более телохранитель. У меня другая миссия по жизни, чем у твоего отца. Кстати, зря не смотришь. Бой очень даже интересный. Сегодня Гогора сдает, а Саргас словно сам не свой. Как будто взбесился! Мужчины на поле боя отпыхивались после совместного удара и, так как палки сломались у обоих пополам, то решили прекратить тренировочный бой. Саргас подошел к сидящим под плетнем молодым мужчинам. Он рывком поставил на ноги своего мужа, а потом властно поцеловал в засос со словами: — Идем в спальню. Я хочу еще! А тебя, Ариса, ждет отец. Ты давно забросил все свои тренировки. Учти, через неделю сам проверю, чего ты достиг. И жалости от меня не жди. Юли прифигевши смотрел, как Саргас ревниво утаскивает в сторону замка не сопротивляющегося Габриеля. Он сузил глаза на Ариса и вдруг зашипел так, что даже Гогора подпрыгнул от неожиданности: — Только не говори мне, что запал на Габриеля, Ариса! — Сынок, скажи, что это не так, — Гогора нарисовался бледным лицом рядом. — А что если это правда? — огрызнулся Ариса, поднимая палку, что бросил блондин на землю и покрутил ее умело в своих руках. — Выкинь это из головы, мой мальчик, — покачал головой Гогора. — А это уже мое дело, не ваше, — хмыкнул тот и кивнул в сторону поля Юли. — Сначала с тобой для разогрева. А потом с отцом! И, слава Богу, никто из юношей не расслышал, как Гогора прошептал сокрушенно в удаляющиеся спины играющих учебными палками молодых парней: — Это наследственность! Черт ее дери… Надо предупредить Лагисту. Меж тем, через три недели после того, как Габриель оказался замужем и в роли жены, в столицу стали прибывать из разных сторон света невесты. Как из привилегированных богатых государств, расположенных рядом с царством Эргозара, так и из-за моря, совершенно варварских, по его мнению, стран. Принцессу Милисент сопровождал ее любимый брат-близнец принц Адонис. Больше никто не захотел плыть с опозоренной женщиной на край света! И дело было даже не в том, что на руках прекрасной женщины лежал голубоглазый младенец, которого так же сплавили подальше от двора с гневных глаз разъяренного короля. Адонис до сих пор был зол на своего пропавшего друга Габриеля. И не потому, что тот канул неизвестно куда, а то, что скрыл порочную связь с его сестрой. — Хватит дуться на меня, Адонис. Я прекрасно знаю, что ты тоже был неравнодушен к Габриелю. Но если у тебя была кишка тонка признаться в любви ему, то я тут причем? Да, я приревновала вас друг к другу и затащила Габриеля в постель. Но он и не сильно упирался. Кто же знал, что я залечу от единственной ночи с ним! И мне запретят пить выгоняющие из чрева ребенка яды. Этот ребенок мне, как и тебе, бельмо на глазу. Если ты так все еще вздыхаешь по сдохшему Габриелю, то воспитай его сына, как тебе будет удобно, и трахай его в румяный зад. А я выйду замуж за экзотического короля и буду припеваючи жить. Говорят, варварские заморские страны такие богатые и дикие… Что дух захватывает! — Ты сумасшедшая, сестрица? Зачем мне этот ублюдок! Да, я мечтал трахнуть Габриеля в его задницу, но не воспитывать его отродье. Сына какого-то сраного виконта! Тем более я не хочу тратить более десяти лет на этого говнистого засранца, прежде чем он будет способен принять в свой зад мой член. Ты его родила, ты и воспитывай. А лучше отдай первой встречной крестьянке. А что? Деревня это для детей в самый раз. Молоко, свежий воздух и прочее — прочее! — Я бы так и сделала. Но в письме было указано приехать с ребенком. Или думаешь, мне легко выносить его крики каждую ночь? Эй, Матильда! Забери его и покорми. Кажется, он голоден. Полная женщина забрала младенца у властной принцессы и унесла его в трюм. На горизонте появилась полоска земли, и спустившийся с мостика капитан доложил, что они пересекли море благополучно и через сутки будут в порту. — А сам ты чего хочешь найти в этой стране? Утонувшего год назад Габриеля? Ведь он именно сюда направлял свой корабль. — Нет, дорогуша, я не балуюсь мертвечинкой, тем более выдержанной в морском рассоле. Просто слышал, что здешние «шоколадки» просто сказочные любовники, как женщины, так и мужчины. Во всяком случае — те рабы, что попали на наш рынок, просто объеденье. И страсть как ебливы! Хочу завести себе парочку и увезти обратно с собой. — Фи, как меркантильно. — Кто бы говорил, будущая королева обезьян-дикарей. Судя по тому портрету, что прислали нам, твой будущий муж просто настоящий зверь. Ох, и роскошный, наверное, у него член! И почему такие мужчины обычно предпочитают баб? Какая несправедливость. — Но его кожа белая, так при чем тут смуглые рабы? — Белый цвет кожи говорит о чистой королевской крови, — хмыкнул всезнающий Адонис. — Простой же люд обычно с более темной кожей. Приятного коричнево-красноватого оттенка загара. — Мне все равно, какой у него член, кожа и все остальное. Главное, он король. И я костьми лягу, но буду его женой. — Не забывай, милая, на смотринах будут и другие принцессы, — усмехнулся нагло Адонис. Свою сестру он в равной степени и любил, и ненавидел. Он даже пару раз трахался с ней, правда, девственности принцесса Милисент лишилась задолго до него. И ведь ни разу ни от кого не залетела. А тут, поди ж, какое оказалось въедливое семя у Габриеля! Если хватило всего одного раза кончить в нее. — Но королева мать приписала, что он заинтересован мной. И почему-то моим ребенком… — Может, он тоже по мальчикам? — гыгыкнул противно Адонис и получил тычок локтем от сестры в район печени. — Мне все равно! Главное, у меня будет, наконец-то, своя страна и власть. Статус настоящей королевы. А любовников я себе и там найду, если этот Эргозар окажется ходок по мужчинам. И зеленые глазищи цепко уставились вдаль. Юли практически каждый день ставил ему иголки. И вот, когда Габриель более или менее стал выкарабкиваться из общего состояния истощения, молочный чертенок Саргаса стал очень часто проводить иглоукалывание на внутренней стороне бедер, основания ягодиц и особенно вокруг колечка ануса, а так же под яйцами своей обожаемой принцессы. — Зачем ты его там превращаешь в ежа? — хмыкнул Саргас, смотря, как его мужчину превратили в подушечку для игл, заставив развратно развалиться на постели с раздвинутыми бедрами и полусогнутыми ногами. — Вот ты его муж?! А совершенно не заметил, что Габриель практически не возбуждается от прикосновения к своему члену, — Юли пожал плечами, и с любовью смотря на свою работу, вогнал следующую длинную иглу в район поднятых от возбуждения яиц. И вот тогда оба юноши с изумлением стали наблюдать, как член Габриеля ожил и, встав по стойке смирно, выглянул поалевшей головкой из-под крайней плоти. Золотоволосый простонал от экстаза и посмотрел мутными глазами, полными блядкого желания на обоих. — Черт! — Саргас был готов наброситься на свою женушку, но огромное количество обоюдоострых иголок, торчащих страшной щетиной у того в промежности, быстро остудили пыл. — Принц Габриель, — Юли был доволен такой реакции. — Погладьте себя пальчиками по головке члена. Габриель слабой рукой провел по возбужденному окончанию, задрав окончательно свою крайнюю плоть, и снова простонал. — Я уже и забыл, как это было раньше. Ох-ххх! Вы кудесник, Юли. — То ли еще будет! Продолжайте поглаживать. Саргас, уймите свои слюни, они слишком громко капают на пол, или выйдете из спальни, я провожу сеанс лечения, а не бесплатного порно. Хмыкнул чертенок и, качнув своими задорными хвостиками, воткнул еще одну иглу в основании стоящего члена Габриеля. Тот, вскрикнув, выплеснулся вязким семенем себе на живот и изумленно воззрился на все еще стоящий свой член. — Я стимулирую вот этой иглой, — коснулись длиной иглы, что торчала из самого центра промежности, — вашу простату. Так что продолжайте ласкать себя, через некоторое время тактильные ощущения должны вернуться, а мы постараемся сократить ваш период нечувствительности до минимума. — Ты садист!.. — прошипел Саргас. — Я к вам еще и не прикасался, мой милорд, — усмехнулся Юли. — Но и не даешь прикоснуться к Габриелю! — прорычал возбужденный Саргас, когда услышал стук в дверь. Роки, не услышав возражений в сторону своего вторжения в святая всех святых, чеканным шагом дошел до стоящих у постели двух юношей и, протянув запечатанное письмо Саргасу, сматерился: — Блядь! — Не пялься на моего мужчину. Кретин! — взорвался Саргас, задергивая занавес за собой и отгораживая Юли с Габриелем от жадных черных глазок Роки. — Да чего я там не видел? Ты ж его каждый день при нас пялишь не по разу, — заулыбался близнец с золотой прядью. — «Чего не видел», говоришь? А чего ж у тебя колун в штанах? — Саргас отвел Роки к распахнутому окну и сломал печать королевы матери, пробежав глазами витиеватые письмена своей бабки. — Тык, нормальная физиологическая реакция! — расплылся похабно в лыбе телохранитель и вздрогнул от страстного стона, что раздался с занавешенной кровати, сопровождаемого вкрадчивым голосом Юли. — Нежнее поглаживайте. Да, вот так! Вокруг головки и в районе впадинки и тут надавите… Ага! Да, около щели… И ее подразните. Сильнее! — Угум, одного стояка на другой стояк, — прослушав наставления Юли, съязвил Саргас, смотря на возбужденного Роки. — Во! И я говорю, — сглотнули рвано слюну под боком, а затем затравлено добавили: — Посланник ждет. Ответите сами? — Юли, сколько еще должны стоять иглы? — Минут двадцать, милорд, — ответили от кровати. — Идем, Роки. И сделай что-нибудь со своим членом, а то распугаешь своим мощным бугром всех служанок, — проворчал Саргаса, выходя из спальни и уводя за собой взбудораженного телохранителя. У дверей на посту стоял Гогора. — Ко мне никого не впускать, особенно своего сына. Слышь, Гогора, я предупредил. За спинами Роки и Саргаса послышался такой протяжный стон Габриеля, что даже Гогора покраснел спелым помидором. — Что с ним делает Юли?! — Лечит, — отрезал Саргас, прикрыв плотнее за собой двери. — Через двадцать минут буду. Понятно? — Ага! — выдали Роки и Гогора браво вместе. Стон послышался вновь, но уже приглушенный дверью. — Слышь, Роки, чем он его так, а? — побледнел резко гигант. — Чем-чем? Иглами, а ты чем думал? Извращенец! — огрызнулся Роки и, взглянув с сожалением на свой не оприходованный стояк, заспешил вслед убежавшему принцу. Меж тем, как только Саргас смылся с Роки из своих покоев, в распахнутом окне появилась заинтересованная голова Ариса. Пострел лихо, как кошка, перепрыгнул в комнату и подкрался к закрытой кисеей кровати. Он часто в последнее время подглядывал за Саргасом и Габриелем. И даже дрочил, смотря, как трахаются эти двое. А уж присунуть этому золотоволосому стало вообще настоящей манией для лихого парня. Новый стон заполнил личные покои Саргаса. И Ариса, потянув ожесточенно полог кровати, содрал большую часть тонкой ткани себе под ноги. Юли недоуменно оглянулся через плечо и, найдя там горящие глаза Арисы, тут же закрыл своей спиной распластанного в неге блондина. Два небольших клинка в виде полумесяцев блеснули в руках у знахаря, и Юли встал наизготовку. — Ариса, уйди сейчас же! Я не посмотрю на то, что ты сын Гогора. — Да неужели зарубишь? Друга своего любимого принца Саргаса, — зашипел малец. — Зарублю! ГОГОРА!!! — заорал во всю мощь легких Юли и, слыша краем уха, как матерится сбоку гигант, увидев, кого принесло в спальню Саргаса. — Ариса, уходи! Саргас убьет тебя и будет абсолютно прав, — Гогора схватил за плечи своего сына и попробовал отвести от кровати. — Почему ему все, а мне ничего?! Только потому, что он принц? — рычал возмущенный Ариса. — У принцев намного меньше свободы, чем у нас с тобой, поверь. Это вообще чудо, что Саргаса полюбил Габриеля сам. А если бы нет? Ведь он все равно бы женился на нем. Подчиняясь своему королю и воле королевы матери, — Гогора поглаживал напряженные плечи Ариса, чувствуя, что юноша приходит медленно в себя. Сейчас Ариса был вылитым Ириолом. Таким же нахрапистым, наглым и устрашающим! «Неужели никто не видит, чей он сын?!» — подумал Гогора и повел остывшего паренька из спальни. — Но это не справедливо, отец… — прошептал сломленный Ариса. — Что он тут забыл?! — в дверях появился белый Саргас. Его появление стало катализатором между двумя парнями. — Да вот хотел выполнить за тебя твой супружеский долг. Твоя шлюшка-женушка так страстно стонала! И улетел от емкой пощечины в угол спальни. — Ах, так! Я вызываю тебя на дуэль! — взорвался потоком бранных слов Ариса. — Да я… Да тебя… Но Саргас дошел до большой вазы с цветами и, прямо не вынимая их, опрокинул на стонущую тушку у своих ног. — Дуэль? С каких щей? — прошипели сверху, смотря, как мокрые цветы осыпаются с потемневших волос Арисы. — Я видно сильно тебя избаловал, принимая за равного! Это моя вина. Убирайся! Пока я не прирезал тебя прямо сейчас. — Ах, вы такой высокородный! Куда уж нам до вас. Конечно, мы не заслуживаем дуэли! — Ариса поднялся с жопы и, шипя, пополз на четвереньках из спальни. — Что ж, изволь, сегодня на закате. Бой на шпагах. Если струсишь, пеняй на себя. Саргас одеревенел, замерев у окна. Ариса с радостным визгом полного идиота унесся проч. А Гогора, переглянувшись с белым, как сама смерть, Юли, попытался вмешаться. — Саргаса. Это же убийство чистой воды… — Помолчи, Гогора. И оставь меня одного с мужем. Юли, убери с него иголки, наверное, двадцать минут уже давно прошли… — Да, милорд… — поклонился знахарь, спеша к распластанному Габриелю. — Но, милорд… — начал Гогора и услышал тоскливый голос в ответ. — Почему он стал так меня ненавидеть? Ступай, Гогора, я не намерен убивать Арису… — Вы-то нет, а вот он? — А он, по-видимому, да, — вздохнули тяжело в ответ. — Я хочу тебя. Это был первый раз, когда Габриель сам попросил его о близости, трясь о Саргаса своим гибким длинным телом. Видно, Юли был прав, и Эргозар сильно надломил его мужчину, особенно то, что касалось мужского начала. — Хорошо. Стон любимого и его тепло тут же настроили принца на другой лад, и он выкинул все свои страхи о предстоящей дуэли из головы вон. — Тогда, как ты хочешь? — Сверху… — Габриель покраснел ушами и сам оседлал откинувшегося на подушки своего мужа. Он помассировал, смоченными в слюне, пальцами свой полыхающий вход и сам нанизался на возбужденный член Саргаса, вбирая его до конца и дрожа от волны возбуждения. — Давай, детка, покажи себя во всей красе! — поддел его снизу бедрами Саргас. Такой развратный и хотящий его Габриель был в сто раз милее ему, чем просто покорно разводящий перед ним свои ровные тонкие ноги. Габриель задвигался, сначала медленно, а потом убыстряя темп, вбивая полыхающее достоинство Саргаса в себя. Член блондина снова набряк и, возбужденный, закачался под жадным взором принца Саргаса, тот потянулся к головке, но Габриель перехватил его руку. — Я так быстро кончу. Он стал таким чувствительным в последнее время, как и был раньше! Когда я еще не попал в плен Эргозару. Ох-ххх! — Почему ты не говорил мне раньше? Что не чувствуешь спереди ничего? — усмехнулся Саргас, наслаждаясь развратным видом похотливого блондина, который, прыгая на его члене, успевал еще оглаживать себе возбужденные соски. — Я сам сначала не понимал, что не так, когда я от твоей близости сливал сперму. Видно, совсем был измотан и истощен. А потом был удивлен тем фактом, что я, мужчина, возбуждаюсь от того, что ты меня пялишь сзади. Я ведь с Эргозаром ни разу не кончил от близости за то время, что был под ним. А затем попытался себе подрочить и понял, что даже поставить не могу. И рассказал об этом Юли. Ах-ххх! — Ну, теперь-то все, вроде, вернулось обратно. Саргас подхватил за работающие ягодицы своего мужчину и повел его, убыстряя темп. Габриель застонал и, выгнувшись дугой, оросил струей лицо улыбающегося под ним любовника. А потом, скатившись со все еще не кончившего члена, встал перед ним откровенно раком. — Хочу еще! Саргас рассмеялся от всей души и не смог отказать в такой милой просьбе, тем более такой развратный вид сзади завел его окончательно. Принц устроился между разведенными бедрами, сзади выставленной вверх поджарой попки. Нажал сильнее на лопатки Габриеля, заставляя его грудью опуститься на подушки и еще сильнее выставить свое полураскрытое колечко. А потом припал туда языком. Он вылизывал и подтрахивал его там, пока Габриель снова не возбудился. Саргас, огладив вновь вставший член своего супруга и болезненно поджавшиеся к его основанию яички, взял своего муженька сразу на всю длину. И, смотря, как тот извивается на его члене, как последняя текущая сука, убыстрил темп. Их безумную, совершенно по-другому сегодня расцветшую страсть прервала появившаяся взволнованная Лагиста, она тащила за собой упирающегося Ариса. Параллельно выкручивая ему ухо как нашкодившему малолетнему ребятенку. — Проси прощение, салага! — не смотря на свое сильно беременное положение Лагиста была мощной женщиной, она с силой швырнула в ноги кровати, на которой лежали отдыхающие супруги, стонущего от боли Ариса и нависла над своим сыном неприступной горой. — Я сказала, проси прощение! Или высеку тебя, засранца, как последнего раба. Месяц на свою проказливую жопу не сядешь! Ты кем себя возомнил? Или думаешь, все тебе дозволено, раз ты друг Саргаса? Так повзрослей, наконец. Раз решил играть во взрослые игры. Я тебе покажу дуэль! На тот свет захотел? Так шиш тебе! Еще этот покоптишь, да заслужишь, чтобы там оказаться! Даже если ты был бы самим королем, это еще не значит, что ты можешь получить все желаемое на блюдечке с золотой королевской эмблемой. — Прошу прощения… — Ариса встал на колени перед лежащей парой и стукнулся лбом в пол от емкого тычка матери. — Лагиста, не стоило так волноваться, вам же нельзя. Саргас, запахнул на спящем Габриеле покрывало, а сам, накинув на себя шелковый халат, поднялся с их общего ложа. Он помог беременной женщине сесть в кресло, уведя подальше от кровати, а потом подошел к склоненному, с бордовыми открученными ушами, Арисе. — Ариса, я прощаю тебя, иди. Дуэли не будет. И когда юноша робко исчез за дверью, Саргас подошел к его матери. — Матушка, я так рад видеть вас в здравии, надеюсь, роды будут легкими, и Гогора станет вновь счастливым отцом. — Спасибо, Саргас. Лагиста приняла галантный поцелуй своей руки и, вздохнув, прошептала: — Я должна вам кое-что рассказать. Роды будут тяжелыми, у меня двойня, могу и не пережить, но вы должны знать. Так пожелал ваш покойный батюшка — Ириол. Саргас замер над ее пухлой рукой и, дойдя до дверей, проверил скучающий конвой, а потом вернулся к ожидавшей женщине. — Да, матушка?! — Ириол перед самой смертью предвидел, что его убьют. И он часто говорил со мной об этом. Принц сел рядом с Лагистой в другое кресло и сжал ее протянутую к нему руку в своих ладонях. — Я всегда не любила царские интриги, но любила твою мать, тебя и… Ириола. Мальчик мой, ты ведь знаешь, ты мне был как родной. — Да… Я кроме вас и не знал другой матери… Только вас и кормилицу… — кивнул тот рвано. — Опасайся королевы матери, я не знаю, что она задумала… Но Миали и Ариса тебе родные сестра и брат по отцу… — Как? — глаза Саргаса стали круглыми, и он стиснул дрожащую ладонь женщины в своей, да так, что у той выступила невольная гримаса боли. Он отпустил руку Лагисты и извинился. — Простите, что причинил вам боль… — Ничего, мой мальчик, но ты должен знать правду, какой бы она не была! Я была любовницей твоей матери и твоего отца. Вернее сначала Ириола… Королева мать выбрала меня специально, чтобы я родила ему тайных детей, до того — как у него появится официальная жена. Особенно настоятельно просили родить девочку. Так появилась Миали. Я уважала твоего отца, но любила его больше как брата, а вот когда появилась твоя мама, я влюбилась в нее без остатка. И поняла, что это на всю жизнь. — А мой отец… Он тоже любил Виолету? — Да, мой мальчик. Безумно, всем своим сердцем! — закивали в ответ. — Но сейчас это дети Гогоры? — Саргас нежно коснулся круглого упругого живота. — Эти, да. А вот Ариса нет. Я тогда забеременела вслед Виолете от Ириола. И чуть не потеряла ребенка, когда моя любимая умерла… — Вы знаете, кто хотел убить моего отца? — спросил тихо Саргас. — Нет… Но он часто упоминал имя своей сестры… И спасибо, Саргас, что выслушал меня и не отверг мою привязанность к тебе. Лагиста взяла руку сына любимой Виолеты и поцеловала запястье. — У тебя очень красивый мужчина, прости своего брата за влечение к нему. Надеюсь, это наваждение пройдет со временем. — Я тоже надеюсь… Значит, Ариса не знает, чей он сын? — Нет, ни Ариса, ни Миали. Об этом знает только Гогора, ведь он прикрывал нас с Ириолом, и сама королева мать. — Почему сейчас вы рассказали мне об этом? Только из-за того, что Ариса вызвал меня на эту глупую дуэль? — переспросил задумчивый Саргас. — И не только! Чем дальше, тем он становится все больше похожим на Ириола и внешне, и характером. А твой отец был не сахар, мой мальчик. Вспыльчив в гневе и злопамятен! Хорошо, что ты унаследовал черты своей матери, ты так похож на нее, особенно глазами. И потом, я же вижу, как к тебе лезет Миали, а это непозволительно, вы ведь родные по отцу. Нельзя, чтобы она попала к тебе в постель! И потом, я выполнила завещание Ириола. Он просил меня рассказать тебе все, когда я снова полюблю. — Значит, Гогора ваша новая любовь? — улыбнулся вдруг Саргас и, увидев, как поглаживает живот расцветшая женщина, услышал в ответ. — Да. Я и не думала, что столько лет спустя буду счастливой беременной женой. И кого? Своего официального мужа! — хихикнула Лагиста, как маленькая проказливая девочка, а потом, тяжело поднявшись, попрощалась. — Не стоит скрещивать клинки со своим родным братом, Саргас. Тем более что вы ведь друг друга всегда любили, даже не зная, что являетесь братьями. И прошу, пока не говори ему о вашем с ним родстве, будет время, и он сам все узнает. Это слова Ириола, не мои. Твое время пришло узнать правду, его пока нет. — Кто-то приходил? — через полчаса после ухода Лагисты Габриель позвал своего мужа с постели. — М-мм… Да. Мать Ариса, и я отменил дуэль. Саргас лег рядом с обнаженным своим красавцем и поцеловал его прядь волос. — Это хорошо, он ведь сын Гогора… И, как я понял, твой друг… — пробормотал еще сонный Габриель и счастливо вытянулся в руках тонкого юноши. За этот месяц Саргас здорово подрос, сокращая их разницу в росте. «Если так пойдет, он будет намного выше меня, как Эргозар!» — охнул про себя Габриель, чувствуя, как ему оглаживают откликнувшийся тут же на ласковые пальчики проснувшийся член. Но их прелюдию прервал ввалившийся в наглую без стука в их спальню Юли. «И почему все лезут не вовремя», — вздохнул Саргас мучительно, но, отпустив Габриеля, уставился в решительный взгляд молочного брата. — Это правда? — начал знахарь. — Что еще? Дуэли не будет, — буркнул обиженно Саргас. — Я не об этом, это правда, что через месяц вы приглашены на венчание Эргозара? — Что? — теперь подорвался с постели обнаженный Габриель. — И что с того, что король женится? Или ты думаешь, он так в легкую откажется от моей жены? — хмыкнул Саргас в распахнутые две пары глаз. — Поверьте, это только начало. Новый виток дворцовых интриг. Ибо в столице объявилась собственной персоной сама принцесса Сарака. А это значит, ничего хорошего не жди.