Женитьба

Как и обещал Саргас, они находились в закрытой ложе, как бы на втором этаже над собравшимися сегодня в главной зале гостями. Габриель помнил это место и собственную свадьбу, и он откровенно не знал, что за гербами четырех королевств, подчиняющихся Срединному, и написанных на тончайшем шелке, скрываются закрытые ниши побочных королевских ветвей. Саргас был рядом и, прижимая к себе нервного мужчину, успокаивающе шептал: — Как видишь, свадьба короля отличается от нашей. И проходит в несколько этапов. Сегодня из десяти принцесс выберут претендентку на трон, потом ее подготовят, проведя соответствующие обряды, и через три дня будет официальное заключение брака. — Зачем десять, коль уже выбрали Милисент? — не понял Габриель. Сверху было прекрасно видно всех присутствующих, и он тут же узнал как свою бывшую любовницу, так и ее брата Адониса, его единственного друга из далекого прошлого. Тем более своими яркими волосами эта пара выделялась среди всех присутствующих. — Так принято. Сначала из всех претенденток выбирают самых достойных — десятерых, а потом из них — единственную. Оставшиеся девушки тоже не будут в накладе. Уже то, что они попали в десятку невест короля, гарантирует всем, что они удачно выйдут замуж за родовитых мужчин побочных ветвей. Еще бы, такая реклама, — пояснил Саргас, отмечая, что Эргозар уже несколько раз бросал голодный взгляд на их, скрытую от лишних глаз, нишу. Оно и понятно, король был в курсе, что его бывший любовник прибыл в сопровождении своего мужа, как и предписывалось дворцовому этикету. И, честно говоря, его больше интересовало, как выглядит Габриель сейчас, нежели вся эта чертова эпопея с женитьбой. А еще он посматривал на брата принцессы Милисент, ибо его недвусмысленные взгляды говорили, что этот мальчик прекрасно понимает, каково быть с мужчиной в постели. И, судя по всему, эти трое суток, покуда Милисент будут готовить к венцу, будут насыщены пламенным сексом с этим ярким мужчиной. Первый этап празднеств, посвященных женитьбе короля, шел своим чередом, монах читал нужные молитвы, возбужденная толпа с интересом ждала, кого выберет Эргозар из присутствующих дам. И еще практически все так же поглядывали исподтишка в сторону скрытой ниши Восточного королевства. Ибо всех просто до дрожи драло за жопу, а чем же кончится противостояние Саргаса и Эргозара. Так как умные политики и интриганы прекрасно понимали, для чего король Эргозар подсунул свою шлюшку под своего кузена и возвел в ранг принцессы. — Такое чувство, что все пялятся в нашу сторону, — передернул плечами Габриэль, перехватив еще один заинтересованный взгляд, пущенный в его сторону. Он прекрасно помнил, что из зала невозможно рассмотреть, кто находится в нише. Ибо они продуманны настолько хитроумно, что даже не видно силуэтов присутствующих. Но было такое ощущение, что он стоит обнаженным среди похабно заинтересованной толпы. — Заметил? — усмехнулся Саргас. — Все прекрасно понимают, что свадьба короля — ширма, навязанная королевой матерью, и не более того. И что он совершенно не собирается отказываться от тебя. Ну, вот и завершился первый этап. Саргас кивнул своим подбородком вниз, показывая, что Эргозар остановился напротив Милисент, и, не смотря на нее, ткнул в женщину указательным перстом правой руки. — Хм-мм… А вот это новость! Эргозар перед всеми этим жестом заявил, что этот брак — вынужденная мера, и он политического характера. Я думал, он такого не сделает. Побоится наших властных женщин, — покачал головой Саргас. — Жестом? — переспросил побледневший Габриель. — Да, правая рука. Если бы он указал левой, то, значит, решение шло от сердца, то есть по любви. Правая же рука говорит, что брак лишь формальность. И его сердце уже занято другой любовью. Он точно ебнулся, коли пошел против королевы матери и своей взбалмошной маман. Это как дразнить разозленных гусей! Габриель со страхом, что плескались в синих глазах, схватил за руку своего мужа. — Не бойся, — понял тот прекрасно своего любимого мужчину. — Еще пару минут, и мы уйдем в свой замок по тем же секретным переходам, что и пришли. И там Эргозар не посмеет приблизиться к тебе. — Я в этом не уверен, — Габриель уткнулся в грудь своему супругу и услышал сзади тихие шаги, что послышались в их тихой от напряжения нише. — Вам пора уходить, — Сасами улыбнулся обоим влюбленным знакомо и ласково. — Этот финт жениха не могла предположить даже королева мать. Вам лучше укрыться в Восточном замке, и как только через трое суток пройдет официальная женитьба и коронация жены Эргозара, покинуть тут же Срединное царство. Через два дня Габриель гулял в саду на территории Саргаса и думал о положении вещей. На нем было струящееся одеяние, что принято носить в Восточном королевстве, и длинная накидка с глубоким капюшоном на голове. Было жарко, посему, накидка была сдвинута назад и спускалась красивыми волнами, подчеркивая стройную фигуру «принцессы Восточного королевства». Голова же была прикрыта обязательным глубоким капюшоном с отворотами, которые в случае нужды, могли полностью прикрыть низ его лица. А куча звенящих от плавных движений дорогих подвесок показывала перед всеми остальными высокий статус гуляющего Габриеля. Его сопровождал верный Гогора, гигант находился рядом, чуть в стороне от гуляющей любимой половины Саргаса. Сам же предводитель Восточного королевства был на совещании с Сасами в головном дворце. Уже несколько часов подряд. — Здравствуйте! Из-за поворота на Габриеля вышла другая высокородная дама в строгих закрытых белых одеждах, скрывающих практически всю ее фигуру, и в накидке, спускающейся с ее головы, украшенной дорогой чалмой. «Центральный дом? Что делает дама королевских кровей из главного дворца на территории Саргаса?» — пронеслось в голове у Габриеля, и он подал знак вздернувшемуся Гогоре, чтобы тот не вмешивался в их разговор. Габриель прикрыл стыдливо свое лицо, как подобает женщине с высоким статусом принцессы побочной линии перед высокородной женщиной Срединного королевства, и поклонился в ответ, шепча измененным мягким, ласкающим уши голосом. — Приветствую вас, госпожа… — О! Вы говорите на моем языке. Как здорово! — воскликнули из-под закрывающей лицо плотной вуали, а потом, сексуально охнув, схватились за близь растущее дерево рукой. — Вам плохо, госпожа? — Габриель, решив сыграть свою роль до конца, пытался не показать своего истинного пола. — Нет, просто этот священный фаллос, что сейчас во мне, весьма напрягает. И как я его должна носить трое суток подряд… Я просто не знаю! «Это Милисент!» — охнул про себя Габриель и помог опереться своей бывшей любовнице на свою руку. — И я просто заблудилась в этом чертовом лесу. Вышла погулять и… Здесь нет ни одного слуги, кто бы знал мой родной язык. Все от меня шарахаются, как от прокаженной! — пожалились слезливо Габриелю, а тот, просвещенный еще вчера Саргасом, чем их брачная церемония отличается от королевской, прекрасно знал, почему весь двор будет избегать новоявленную будущую королеву. Ибо именно в эти трое суток происходит ритуальное очищение, и женщина перед самой свадьбой для всех превращается в живого призрака, на которого никто не должен обращать внимание. Так как будущая жена короля должна прийти в согласие со своей душой и телом в полном уединении. — Я выведу вас на нужную аллею. Она приведет вас обратно к главному дворцу, — пообещал щедро Габриель и повел осторожно даму в нужном направлении. — А вы жена знатного вельможи? — поинтересовались тихо под боком, охая при каждом шажке своей шатающе-семенящей походки. — Да… — тихо прошептал, соглашаясь, Габриель. — И, судя по стилю одежды, Восточного королевства? Я не понимаю, почему никто не говорит со мной. — Это ритуал очищения перед свадьбой. Разве вам не объяснили? — удивился Габриель. — Нет… теперь понятно! Простите, значит, вам тоже нельзя говорить? — охнула принцесса Милисент и, увидев кивок головы под капюшоном, подтверждающий, что да, продолжила: — Но слушать вам же можно? Снова согласный кивок от закутанной высокой стройной женщины, и тут Милисент понесло, видно сказывалось то, что она, будучи оторванной от всех на несколько суток, изголодалась по простому человеческому общению. И все, что наболело на душе: страхи, неуверенность, издерганность — тут же оказалось на языке, и она стала рассказывать все это первой попавшей «женщине», которая ее решила выслушать, а не сбежала, как все остальные. — Я ничего не понимаю, ко мне даже брата не пускают, полностью игнорируют и вообще. Такое ощущение, что я попала в монастырь. Габриелю очень хотелось спросить об их сыне, почему она отказалась от ребенка, о том, как там, на родине, и вообще, но он удержался. Если Милисент сама ничего не говорит о ребенке, то проявлять инициативу лучше не стоит. — Для меня брак с королем этой страны, это возможность получить положение! Как я понимаю, еще сутки, и я заполучу власть, и тогда мы сможем поболтать как старые добрые подружки. Мне так уютно с вами, как будто мы давно знакомы. И я не забуду о том, что вы были единственной, кто так по-доброму отнесся ко мне, — заверили Габриеля и поинтересовались: — Я могу услышать ваше имя? — Эта аллея выведет вас к главному дворцу, госпожа. Габриель отпустил хватающуюся за него руку и твердой походкой пошел обратно вглубь сада, совершенно не слушая, что его просят остаться, стать подругой до гробовой доски и разделить бремя власти. — Принц Габриель, вы же знаете, что вам не стоило помогать ей? — Гогора тут же подскочил к кутающемуся в накидку блондину. — Знаю, но она мать моего сына, и я не мог ее так бросить и не помочь вернуться хотя бы в главный дворец. — Как, значит, она бывшая ваша любовница? — охнул богатырь и прикрыл свои уста. — Да, когда-то, будучи виконтом в своей стране, я был ее официальным фаворитом. Гогора, прошу, не говори Саргасу об этой встрече. Милисент меня не узнала в этой женской одежде. А Саргас и так знает кто мать нашего сына, посему, не стоит его лишний раз беспокоить. — Хорошо, но, думаю, вам больше не стоит носить эту накидку. Во всяком случае, в столице. Так что будет лучше, если вы переоденетесь, господин. И как можно скорее. И Гогора повел вверенного ему принца прямиком во дворец. Меж тем, пока Милисент готовили в мужья Эргозара, Адонис попал, как кур во щи, причем вляпался он не просто, а конкретно и по самые не хочу. Король сразу после выбора невесты зажал этого медноголового на своей половине, как только принцессу Милисент увели в выделенные для нее добрачные покои и отделили полностью от всего света на три дня. Адонису с одной стороны было приятно, что на него обратил внимание сам король, но через пару минут их беседы, которая практически тут же перешла в настоящую тиранию с откровенным шантажом, а потом прямое насилие. Принц и бывший друг Габриеля понял, что живым его домой никто не отпустит, более того, теперь он подстилка короля Эргозара. Только за первые сутки его не просто лишили девственности в заду, отнюдь. Его просто выебали по полной программе и в несколько заходов, порвав внутри все что можно. А ведь Адонис до этого трахал только сам. Предпочитая пялить парней, а не подставляться самому. На все его взбрыки Эргозар показал составленные по всем правилам документ с его отцом королем, по которому и Милисент, и Адонис полностью теперь принадлежали Эргозару, и более того, он мог с ними делать все, что ему вздумается. За это страна Адониса получала не хилый куш в торговых соглашениях и свободный доступ в часть океана, где властвовал флот Эргозара. И все это богатство сваливалось за счет испорченной дочери Милисент и непутевого ненужного младшего сына Адониса, который здорово промотал состояние бати. Теперь Адонис понял, почему его отец был не против его путешествия с сестрой, а более того, сам подтолкнул к нему своего ненужного сынишку. Еще бы, избавиться и от подпорченного товара с ублюдком на руках, и от кутилы сына одним ударом. Тем более Адонис никогда не претендовал на трон в своем государстве, ибо у него было куча взрослых братьев, причем, у половины уже имелись дети от официальных жен. На вторые сутки Адонис был готов продать душу самому дьяволу, если он избавит его от насилия настоящего демона в лице короля и его огромного текущего члена. Он так надеялся, что после официальной свадьбы насильник переключиться на его сестру, и оставит его в покое, и он сможет втихую сбежать нелегально из страны. Ибо зачем Эргозару уже порванный во все стороны растраханный ненужный любовник? И снова круто обломался. После официальной церемонии, практически, из-под венца, принцесса Милисент отправилась прямиком в монастырь. А Адонис снова был вытрахан вместо сестры в ее первую брачную ночь. А на следующий день после свадьбы узнал такое от Эргозара, что готов был рухнуть от свалившейся на него информации. — Одевай! Ему швырнули в лицо изготовленный из длинных волос Милисент искусный парик и женское платье, подобающее королеве. — Теперь ты будешь играть роль моей жены. И будешь носить парик, пока не отрастут собственные волосы, — издевательски хмыкнул Эргозар. — Вы с ней очень похожи и лицом, и ростом, и тонкой костью. Накладная грудь завершит образ. И кроме того, по документам ты уже мертв. Утонул, возвращаясь домой после великолепной свадьбы своей сестренки. — Зачем это вам? И что с Милисент? — ужаснулся Адонис, ибо понял, что попал в настоящие лапы дьявола. — Ее еще вчера постригли в монахини, и теперь она до конца своих дней будет отмаливать свои грехи, похороненная в стенах женского монастыря, щеголяя совершенно голой черепушкой. А почему я это сделал? Все очень просто. Не люблю, когда бабы пытаются навязать мне свою власть. И хотя, вроде как, я сам выбрал Милисент в жены. Но чувствую, что где-то моя чертова бабка снова обыграла меня, подсунув мне в жены твою сестру. Да и маман что-то замыслила. И это сводит с ума! Р-ррр! — прорычали, выхаживая по комнате загнанным свирепым львом. — Но я ведь мужчина и там у меня нет пизды, а член и яйца. Как это вы предполагаете скрыть от всех? — ужаснулся Адонис. — Элементарно! Если тебя смущает наличие в твоей промежности не нужных выпирающих мужских гениталий, я все тебе отрежу под корень. Ведь, по сути, мне нужна только твоя жопа и рот, а если будут мешаться еще и зубы, выбью их на хер! Так что в твоем же интересе научиться вести себя, как настоящая женщина. Чтобы ни у кого не возникло даже идеи, что ты мужик. Это немой слуга Джарбан, он будет единственным человеком, кто будет знать твою тайну, у него вырван язык за излишнюю болтливость. Это ждет и тебя, если я прознаю, что ты растрепал нашу общую тайну. Эргозар кивнул покрытому шрамами мужчине переодеть своего избранника и, уходя, предупредил: — Принимай в своих покоях гостей и играй хорошенько. И помни, я садист по натуре. Ты даже не представляешь какой садист! Первой в его покои вошла Сарака, она оглядела зашуганную свою «невестку» и, приземлившись напротив нее в кресле, стала поигрывать вызывающе плеткой. Адонис внутренне сжался, эта женщина навевала не просто страх на него, а откровенный ужас. — Хм-мм… И когда мне ждать от вас, милочка, первенца? А? Игриво склонили голову набок, а потом одним взмахом захомутав шею бедного Адониса, рывком поставили перед собой на колени. И в наглую прошлись рукой, затянутой в перчатку, по его промежности. — По-видимому, никогда. Эргозар просто кретин! И чем дальше, тем его кретинизм процветает все сильнее и сильнее. Слышь, ты, дырка! Если скажешь, что я в курсе его детских махинаций, я с тебя живьем сдеру кожу. Играй в полную меру ту роль, которую он предложит. Ну, сыночек, ты у меня еще попомнишь небо в алмазах, — прошипела Сарака и, рывком содрав с шеи свою любимую плетку, оставила задыхающегося Адониса одного на полу. Второй, кто посетил молодую «жену» Эргозара, была королева мать, Адонис только пришел в себя, как его взяла в оборот вторая властная женщина. Она так же, как и ее дочь, уселась напротив испуганной «девушки» в кресло, и, наверное, с час изучала, как эта несчастная особа, затянутая в шелка, дрожит перед ней. — Как все предсказуемо, — вымолвила королева мать. — Сведи ноги вместе, женщины так не сидят, расслабь плечи и откинься более непринужденно на спинку стула. И еще, ничего не говори моему внуку. Думаю, Сарака уже в курсе его идиотского поведения. И обещала тебя убить, если кому промолвишь хоть слово. Так что просто молчи и исполняй все прихоти моего взбалмошного внучка. Женщина подмигнула опешившему окончательно мужчине и покинула официальную встречу. Адонису предстояло еще вынести как минимум еще тридцать подобных посещений на этой неделе, так как все знатные и высокородные дома страны, а по большей части их женщины или семейные пары, были просто обязаны поздравить новоявленную королеву с прекрасной, пышной свадьбой. И выразить свой поддельный восторг и восхищение. Без официальной встречи с новоявленной королевой они не могли исчезнуть из столицы по дворцовому этикету. Это своеобразное «неуважение» могло вызвать кривые толки и возможность Эргозара даже устроить военный конфликт с Саргасом. Но, благодаря хитростям Сасами, их визит перенесли на первый же день после свадьбы в обход короля Эргозара, сразу после королевы матери. И так как Габриель и Саргас были официально женаты, то отправились они в гости к Адонису вдвоем. Габриель надел снова свою накидку замужней женщины, только другой раскраски, натянув ее на глаза до упора и прикрыв отворотами низ своего лица. Саргас же подобрал ему максимум украшений, чтобы «королеве Милисент» было на что зацепить глаз вместо спрятанного лица. И как только королева мать окончила свое посещение жены Эргозара, наша пара из скрытого потайного перехода прошла, сопровождаемая Сасами, в гостиную комнату принимающей официальных гостей молодой королевы. — Мои поздравления, королева Милисент, ваша свадьба была бесподобна! — принц Саргас поклонился сидящей в изысканном кресле бледной «девушке» и помог приземлиться в соседнее элегантному Габриелю. Адонис удивленно уставился в утонченного прекрасного юношу и потом перевел взор на более высокую в этой паре закутанную женщину в изысканной закрытой одежде и украшенной не менее прекрасными украшениями. — Кто вы? Меня не предупреждали, что будет кто-то еще сегодня после королевы матери, — попытался сказать тоненьким голосом, похожим на свою сестру, Адонис. Он был испуган и вконец измучен визитами власть предержащих женщин. И собирался хотя бы немного отдохнуть до того, как его насильник не вернется в его покои и не устроит жаркое порево болящего зада до утра. То, что его будут снова ебать всю ночь, Адонис не сомневался. И эта странная пара восторга у него не вызвала никакого, впрочем, как и изысканное одеяние с украшением утонченной высокой девицы. — Простите, миледи, — сзади пары нарисовался вездесущий Сасами. — Принц Саргас и его жена должны срочно покинуть столицу по семейным обстоятельствам и не могут встретиться завтра с вами. Я подумал, что вы будете снисходительны к нашей молодой парочке влюбленных и отпустите их пораньше без установленной королем Эргозаром очереди. Эта личная просьба королевы матери. При упоминании этой проницательной женщины Адонис вздрогнул и, согласно кивнув, попытался сделать милое выражение на своем лице. — Как вам наша страна? — начал обтекаемый разговор Саргас, как только Сасами исчез из приемной комнаты молодой жены Эргозара. — Она очень необычна… — прошептал Адонис, боясь поднять глаза на красивого юношу. — Ваш голос… Вы простыли? — переспросил Саргас. Адонис вздрогнул и внимательно посмотрел на странную молодую пару. Было видно, что муж в ней более молодой, по сравнению с женой, что тщательно скрывала свое лицо от его взгляда. «Тоже политический брак! И, наверное, она очень безобразна, до такой степени, что ей приходится скрывать свою личину. Бедный юноша, такой красивый и такой уже несчастный», — подумал Адонис и, вспомнив вопрос, что задал ему этот юноша, рвано кивнул. — Да, немного… Климат отличается от моего родного, — от нечего делать, он стал рассматривать на деве изумительной работы инкрустированный пояс, что подчеркивал тонкую талию и виднелся между полами накидки. — Тогда не будем вас больше задерживать. Примите еще раз наши поздравления. Мы с женой рады вашему счастью и желаем вам с королем долгой и полной любви жизни. Саргас элегантно раскланялся перед Адонисом и увел свою высокую молчаливую даму прочь. Сасами проводил их до секретной двери и вернулся к Адонису. — На сегодня приемы закончены. Отдыхайте, Ваше Величество. Ваш муж прибудет через два часа, — и исчез прочь. Саргас, как только они оказались с Габриелем в Восточном замке, переоделись тут же в дорожное платье. И, сопровождаемые Гогорой и близнецами, под покровом ночи покинули верхом на конях столицу. Сопроводительные документы были выданы им самой королевой матерью, и после официального посещения молодой королевы их ничто не держало. Как говорится, долг перед коронованной новоиспеченной парой они выполнили полностью и теперь со спокойной душой возвращались домой. — Мне жаль принцессу Милисент, — покачал головой Саргас, они с Габриелем скакали бок о бок в полной тишине ночной дороги. — Попасть к такому тирану, бедная женщина, ты видел, какой бледной была ее кожа и как ее трясло! — Дорогой, все намного серьезнее, чем ты думаешь, — вздохнул Габриэль своему мужу. — Ведь сегодня перед нами сидела не принцесса Милисент, а ее брат-близнец Адонис. — Что? — Саргас от такого известия притормозил с силой своего коня, останавливая их ровный строй. — Ты не ошибаешься? — Нет, Саргас. Я знаю этих близняшек с раннего детства. Конечно, они очень похожи, но все-таки для меня отличимые. Адонис мой бывший близкий друг, мы с ним часто кутили, а его сестра, как ты помнишь, мать моего единственного сына. — Но зачем это Эргозару? И главное на ком он все-таки женился? — Саргас вспомнил, что на венчании брата рядом с невестой Милисент не было, как во время первого представления десяти избранниц. И по его сведениям, он отплыл из страны с торговым судном несколько дней назад. — Ритуальный фаллос носила настоящая Милисент… — пробормотал Габриель и под суровым взором Саргаса рассказал об их тайной встрече в саду. Саргас был готов прибить Гогору за такой опрометчивый поступок, но, опять же, без этого случая принц не узнал бы, что церемония была проведена с настоящей заморской принцессой, а потом почему-то ее место занял брат-близнец. — Как думаешь, что с Милисент? — прошептал Габриель, успокаивая ладонью под собой фыркающего коня. — Если все так, как ты говоришь, то я благодарен богам, что мы уже на дороге к своему королевству, так как Эргозар что-то задумал свое, причем в обход как своей матери, так и нашей властной бабки. А Милисент наверняка уже упрятана пожизненно в женский монастырь! И нам стоит поторопиться как можно быстрее достигнуть своей границы. Ты точно уверен, что Милисент не узнала тебя там в саду? Габриель уверенно кивнул и, пришпорив коня, снова подстроился к резвому бегу лошади своего мужа. На утро Эргозар встал с утраханного Адониса и, приказав подмыть и одеть его своему немому слуге, предупредил: — Сегодня к тебе после обеда придет принц Саргас с супругой. Ничему не удивляйся и выполняй все, что я прикажу, когда мой клинок распорет голову этому нахалу. Ты должен сыграть так, как будто Саргас пытался тебя обесчестить. И подтвердишь эту версию перед людьми моей бабки! — Но… Король… — пролепетал бледный, как смерть, Адонис с помятой постели. — И никаких НО! Если не хочешь лишиться своих любимых яиц! — заорал на всю спальню Эргозар. — Но, король… Я не против вашего приказа, но принц Саргас сегодня не придет, — Адонис, вымолвив это, сжался в нервный клубок, ожидая смертельный удар от разъяренного быка. — Это еще почему? Хотя, если он не явится, я это могу обыграть как неуважение к своей семье и объявить войну Восточному королевству! — оскалился гигант, смотря, как этот мужчина буквально ссытся перед ним от страха. — Просто, по настоянию королевы матери, я принял их вчера сразу после ее визита, — прошептали, откровенно дрожа и, услышав, как от удара разъяренного короля обвалилось полстены, помолился всем богам, дабы не отправиться прямиком на тот свет. Эргозар был в ярости, его снова обыграла бабка! И к матери он теперь не мог обратиться за помощью, ибо прекрасно знал, что Сарака уже разнюхала, как он отправил эту дуру Милисент в женский монастырь. Но если бы он оставил ее рядом, то рано или поздно мать взяла бы над ней власть и стала бы через эту кретинку-курицу управлять своим сыном. А Эргозар был сыт по горло, как железной хваткой своей матери, так и наезду бабки. Он изголодался по Габриелю и просто сошел с ума, когда узнал, что его план снова рухнул, так и не начавшись. А желанный блондин снова ушел как песок сквозь пальцы. Он на одном дыхании домчался до своей властной бабки и, увидев, как та пьет утренний чай на террасе со своим верным Сасами, зарычал: — Почему Саргас посетил Милисент вчера и без моего ведома?! — А что не так? У них заболел сынишка, и я разрешила перенести встречу, — пожала плечами хитрая старушка. — Сам понимаешь, грудной ребенок. Всякое может случиться. Кстати, дорогой, когда вы планируете с Милисент мне родить официального внука? И, увидев вытянувшееся лицо Эргозара, мысленно позлорадствовала, прекрасно зная, что ее придурок внук сегодня же помчится в монастырь, куда он засунул сдуру Милисент, и попробует ее оттрахать так, чтобы она залетела. Но вот незадача, Эргозар еще был не в курсе о том, что поведала кормилица Матильда королеве матери. Ибо шанс, что Милисент забеременеет от Эргозара был настолько эфемерный, что надеяться на официального ребенка ему не стоило изначально. А потом она вскроет грязную игру своего властного внучка, выпячит помешательство и настоящую одержимость на мужчинах-варварах, и поставит жирный крест на всей линии своей взбалмошной дочери Сараки, выведя из подполья скрытую линию Лагисты. Таким образом, отомстит за смерть своего любимого сына и подтвердит кровное родство Габриеля с единственным ребенком Милисент. Преемственность по крови «принцессы», даже если он не женщина, вещь неоспоримая! Восточное королевство, так любимое Ириолом и Виолетой, избежит кровавых распрей за внутренний трон. А если этот голубоглазый младенец будет обручен на одной из внебрачных дочек Саргаса — круг замкнется! Жери представила свой прекрасный построенный мир внутри своих грез и нежно улыбнулась своему взбешенному мощному внуку. Что ж, гонка интриг закрутилась с новой силой и сулила королеве матери новые интересные горизонты. Она еще потягается с Саракой и Эргозаром. И то, что этот молокосос взбунтовался против своей деспотичной матери, было только на руку этой умелой интриганке. А когда у врагов выбита из-под ног почва, выудить нужную информацию намного проще. Королева тихонько погладила тканевой мешочек со спрятанной в ней половинкой металлической пластины и усмехнулась тому, как взбешенный Эргозар, не ответив на ее наивно наигранный вопрос, помчался прочь по своим насущным делам. В первую очередь, как и планировала королева мать, Эргозар смотался до монастыря, куда засунул свою законную жену, и оттрахал ее по полной программе. Доступ к своей нареченной у него был свободен, так как монастырь подчинялся непосредственно его Высочеству и исполнял дотошно все его приказы. Милисент ничего не понимая, пыталась подстроиться под мощные толчки своего деспота-мужа и уже ничегошеньки не соображала в той кутерьме, что резко закрутилась вокруг нее и ее брата-близнеца. Единственное, валяясь после яростного секса и собирая ноги, она попыталась выспросить у Эргозара о своем братишке. И хотя, раньше они часто ненавидели друг дружку из-за одинаковых вкусов и общих интересов, но теперь в ее положении он был единственной нитью, что связывала ее с живым миром. — Он мертв, — Эргозар смерил взглядом дрожащую женщину, заляпанную с головы до ног его семенем, и кровожадно улыбнулся. — И если ты не забеременеешь от меня в течение этого года, то отправишься следом за ним прямиком в ад! Девушка задрожала от страха и откровенно зарыдала, шепча: — Я не верю тебе, он жив, мой братик! Я бы почувствовала, если бы он умер. Мы же близнецы! — Его судно затонуло. И теперь в твоих интересах залететь от меня как можно быстрее, — Эргозар встал с ложа и, подойдя к узкому окну, забранному в плотную решетку, посмотрел вдаль. — Я буду посещать тебя каждую неделю и трахать до изнеможения. У меня много внебрачных детей от наложниц, посему, если ты не отяжелеешь от моего семени младенцем, я буду знать, что это только твоя вина. И очередная подстава от моей бабки. Все-таки моя маман, какой бы мегерой не была, заинтересована в официальном от тебя приплоде. — Но у меня был сын! — в ужасе прошептала Милисент, понимая, куда конкретно она втухла. — Ты могла утратить детородную способность после первой же своей беременности, — пожал плечами умудренный опытом в таких делах Эргозар. — Не считай меня наивной гориллой! Если ты смогла родить ублюдка от левого мужика, постарайся теперь родить и от меня! Если наш ребенок появится на свет, я переведу тебя в другое место содержания, подальше от столицы, в более благоустроенный монастырь. С щадящим режимом, там ты получишь все удобства и радости мирской жизни, ну, разве что, кроме любовника. А пока будешь сидеть в этой тюрьме недалеко от моего дворца и усиленно беременеть! Эргозар сплюнул на пол и, лязгнув дверями темницы, покинул свою узницу, не видя, как та в ужасе ничком зарылась в постель, шепча только одно единственное имя «Габриель», ведь только с ним она смогла забеременеть, и не питала более надежды на повторное появление еще одного ребенка. Милисент после родов своего первенца грудью не кормила и практически сразу, как позволил организм, прыгнула в постель под очередного любовника. И, не смотря на вновь появившиеся месячные, через какое-то время до ее путешествия в эту жестокую заморскую страну, на которую она так возлагала надежду, еще одна беременность ей точно не грозила. Женщина вновь зарыдала уже во весь свой голос, не боясь агрессии со стороны мужа тирана. И, обхватив себя своими ладонями за бритую налысо голову, запричитала, уже зовя другого своего мужчину. — Адонис, что же мне делать и как теперь быть! Неужели и ты покинул меня, мой братик, и оставил гнить заживо в этой тюрьме. Боже, Адонис! За что мне все это! Сначала ушел Габриель, теперь ты! Как же мне сбежать из этого страшного места! Сарака практически через несколько дней узнала, где ее взбалмошный сын держит свою законную жену, и отправилась к той в гости. И попробовала влезть в планы своего кретина сына. У нее везде были свои люди и в этом монастыре тоже. Никто не хотел сдыхать раньше времени и противиться будущей королеве матери! Ну, а то, что она уже скоро займет сей пост, никто и не сомневался, вспоминая почившего раньше времени Ириола. Посему, Сараку со всеми почестями провели в келью и оставили наедине с измученной Милисент. — Смотрю, Эргозар с тебя не слазит, милая невестка. Совсем заездил, — усмехнулась красавица Сарака и огладила рыжую щетину, что обильно стала пробиваться по всему недавно бритому черепу девушки. — Что все это значит, и почему меня держат в этом монастыре? — взвилась Милисент на такой наглый наезд. — Ну-ну, поубавь спеси, дорогая. Это не в твоих интересах, и постарайся ответить честно на все мои вопросы. Тебя специально выбрала моя мать в невестки моему сыну? — Я не знаю… — растерялась Милисент, она, конечно, подумывала об этом и то письмо насчет ее ребенка от Габриеля наводило на определенные мысли двойного характера, но каких-то точных догадок у нее не было и в помине. — Хм-мм… Почему твой ребенок был подарен принцу Саргасу? — Что? — глаза у Милисент стали откровенно квадратными, она и не знала об этом, ведь ей ничего не сказали на счет того, кто будет воспитывать ее сына. И потом, кто такой принц Саргас?! — Понятно, значит ты не в курсе совсем. И еще, отец твоего ребенка, где он? — Сарака поигрывала плетью, иногда ударяя рукояткой об свой высокий сапог. Грязь ей претила на ее высоких каблуках, но при ее вынужденной походной жизни, ее было просто не избежать. — Он умер… — прошептала Милисент, вспоминая лучезарную улыбку Габриеля. — Что ж, если ты мне соврала, то ты расстанешься с жизнью прежде, чем успеешь залететь от моего придурка сына. Сарака плеткой поддела острый подбородок молодой королевы и вышла вон, усмехнувшись в зеленые, распахнутые от страха, глаза. Если Милисент думала, что ее оставят в покое хотя бы на какое-то время, то она сильно сомневалась. Этим же вечером ее посетил тот самый юноша с каштановыми волосами, который был доверенным лицом королевы матери и который тогда принимал их с Адонисом первым во дворце. Он пришел в келью молодой королевы тайно и завел очень интересный разговор. — Что вам всем от меня надо? — Милисент трясло в откровенной истерике, она волком смотрела на женскую одежду монахини, что скрывала советника действующей королевы, и еле удерживалась от состояния буйного помешательства. — Лично мне — ничего, молодая королева, но вам определенно понадобится помощь действующей королевы матери, если вы хотите вместе со своим братом сбежать из этой страны. — Мой брат мертв, — зашипела Милисент в лицо этому переодетому нахалу. — Надо же, я и не знал. Вот только странная несостыковка. Вы сразу почему-то находитесь в двух местах одновременно! С одной стороны — королева Милисент острижена в монахини и заперта пожизненно в женском монастыре «Святой непорочной девы», периодически секретно подставляясь под длинный член короля Эргозара, пытаясь понести от него младенца. С другой — ходите на все официальные приемы, принимаете чуть ли не круглосуточно восторженные поздравления родственников, присутствуете на всех банкетах и делите постель, опять же, со своим супругом на правах действующей жены. И просто благоухаете от медового месяца. И как вам, миледи, удается быть и там, и там? Уму непостижимо! — Боже! — схватилась за свой дрожащий в истерике рот Милисент и зарыдала. — Адонис жив и здоров?! — В общих чертах да, хотя, практически каждую ночь подыхает на члене вашего мужа, все-таки оснащение у него не хилое, сами знаете. И ему приходится очень даже нелегко. Ваш отец приказом отрекся от вас обоих за хороший куш в политических играх и жирного куска на международном рынке. Посему, с родины вам никто не поможет, — Сасами сел рядом с измученной девой и стал ждать ее решения. Милисент взвесила все за и против и пошла ва-банк. — Что я должна делать? — Тянуть время. Пока королева мать не претворила свой план в жизнь. Если вы будете точно исполнять все ее указания, то через год-два вы оба с братом вырветесь на свободу, материально обеспеченные и не обремененные ничем. Можно будет нелегально покинуть эту неласковую для вас обоих страну и осесть в каком-нибудь нейтральном королевстве. Вести достойную тихую жизнь на свободе по поддельным новым документам, а главное — быть независимыми от тирана Эргозара. И подпольных игрищ наших королев, — расписал Сасами план королевы матери и увидел, как дева потухла в ответ. — Два года не получится. Если я не забеременею, Эргозар грозится меня убить в ближайшее время. А я практически бесплодна! — Хм-мм, но ведь у вас был ребенок? — улыбнулся ободряюще Сасами девице. — Единственный мужчина, от которого я умудрилась залететь, давно на дне океана, уже откормил своей плотью рыб, — покачала головой Милисент. — Похоже, я обманула ожидания всех и поплатилась, наверное, за то, что так легко отреклась от своего единственного сына. — Что-нибудь придумаем, Милисент, — подмигнул по-заговорчески Сасами. — Но сами понимаете, ради жизни себя и брата, вы должны молчать о моем визите. И помните, даже в монастыре не знают, что я был здесь. И вы должны быть очень осторожны, общаясь с Саракой, матерью Эргозара, и с ним самим. — Я сделаю все и буду молчать как рыба, — согласилась запуганная в край конец Милисент. — Что ж, ловлю вас на слове, а теперь мне пора, миледи, уже ночь на дворе и скоро конец ночных молитв, сестры скоро потащатся обратно по своим кельям. Будьте внимательны и постарайтесь со своей стороны выполнить все указания королевы матери, мы же со своей стороны сделаем все возможное. И помните, Милисент, без нашей с королевой помощи вы погибнете с братом, никто даже не задумается о вашей горестной судьбе. Сасами попрощался с бледной бритой девушкой и, поправив монашеский капюшон на голове, отправился в путь дорогу. Его миссия была непроста, и путь теперь лежал далеко на восток, в земельные владения Саргаса, с которым должен был состояться нелегкий разговор, касающейся его официального супруга. Но прежде чем Сасами отправиться до Габриеля, он заскочил к своей любимой Жери и доложил обстановку, равное и то, что птичка в клетке будет петь под их совместную дудку. А затем, в тот же день пришпорил коня, отправившись в одиночку в дальнее путешествие. Хотя, ой как не хотел оставлять свою возлюбленную один на один с ее взбесившимися родственниками. Его путь был свободен, и только на границе с Восточном королевством, прежде чем пропустить посланника королевы матери, у него раз на пятьдесят проверили все документы. Пропускной гарнизон был усилен в разы, и служивые нервно зыркали в его сторону. — Прошу, пройдемте со мной! — начальник гарнизона увел его от своих подчиненных в караулку и завел отвлеченные разговор на непонятную тему. «Они явно издерганы и ждут гонца с уведомлением по мою душу», — усмехнулся про себя Сасами и включился в разговор о погоде, рыбалке и охоте. Только через полсуток ему отдали честь по всем правилам и разрешили проехать внутрь страны. За шлагбаумом заставы мужчину ожидал Юли, молочный брат принца Саргаса. Видно, именно он подтвердил личность гостя и тем самым облегчил задачу Сасами. — Я смотрю, у вас все на ушах, как в столице, — Сасами сузил шоколад глаз, оглядывая игривые хвостики на голове и кучу плетеных браслетов, что позвякивали, при каждом движении рук. — Вам повезло, что я оказался рядом с границей и готовил отвар для заболевших нескольких человек от легочной лихорадки. А так бы торчали тут несколько суток. Безвылазно, — кивнул сухо головой Юли и вспрыгнул на своего коня. — На принца напали? — кивнул своим мыслям Сасами. — Да, несколько раз. Но они без потерь добрались до границы, а тут уж разбойников взяли в настоящие щипцы и развеяли по горам. Ребята до сих пор отлавливают бандитов, которые прикрылись бумагами короля Эргозара. Посему, очень подозрительно относятся к каждому, кто едет из столицы Срединного королевства. — Значит, Эргозар открестился от своих наемников, — криво усмехнулся Сасами. — Ему пришлось это сделать, иначе бы это восприняли как нападение на Восточное королевство. А так он, видно, рассчитывал, что его люди выловят Саргаса и Габриеля до пограничного поста, а те снова облажались. Никто из них даже подумать не мог, что наша утонченная принцесса собственноручно своими мечами снесет головы четверым на глазах всего пограничного гарнизона. Теперь у Габриеля такая слава среди военных и простого люда, что под стать настоящему герою! — Юли устало вздохнул и прикрыл глаза. — Неприятности? — поинтересовался учтиво Сасами. — Нет, просто усталость, несколько недель не слажу с коня, мотаясь по границе. А между мотаниями принимал сложные роды у жены Гогоры. Юноша по-кошачьи потянулся в седле до определенного хруста в позвоночнике и игриво прищурил левый глаз на собеседника. — И как мадам Гогора? — Разродилась прекрасными близняшками, вылитые копии отца. Такие же крепкие и здоровые! — Рад слышать, что Лагиста в здравии, — улыбнулся ответно хитрый Сасами. — А еще более того, нашей с вами встрече, Юли. — А как я-то рад, не передать словами! Особенно тому, что вы решили посетить наш замок, ибо без этого еще неделю бы мотался вдоль всей границы, проверяя здоровье военных. А так, можно будет поприкалываться над милой Миали. И ее упорной любви к нашему несравненному принцу Саргасу. — Что, дочь Лагисты и принц Саргас любят друг друга? — ужаснулся Сасами, ибо был, наверное, единственным человеком в окружении королевы матери, кто знал о подпольной линии детей умершего короля Ириола. — Нет, что вы, любезнейший. Это односторонняя любовь только со стороны Миали, — криво усмехнулся Юли. — Но в последнее время дева стала настолько упорной, что готова даже без официального статуса жены прыгнуть к нашему принцу в постель и раздвинуть ноги. Мне кажется, ребенок от Саргаса стал для нее навязчивой идеей. Тем более Лагиста и Гогора совершенно измотаны неспокойными маленькими младенцами, и за этой ретивой девой никто не присматривает. — Кажется я, и правда, прибыл как никогда вовремя, — вспотел от такой ужасной перспективы близкородственных сношений Сасами. — Угу. Милые девушки, белые простыни! Неужели я скоро буду в нашем родовом дворце и в сладких объятьях моих боевых подруг?! — счастливо заулыбался, пришпоривая свою небольшую лошадь, верткий Юли. — Когда неделями сохнешь и мерзнешь в походе, всегда хочется хоть немного уюта и женского тепла. Сасами умудрено только покивал словам молочного брата Саргаса и, пристроившись к ходу лошадки Юли, поскакал за ним следом. Стоило поторопиться и разобраться в том клубке интимных отношений, что закрутились вокруг принца Саргаса.