Клетка души. Любимец порока

Не получив ответа, Рил ворвался в ванну, где истекал кровью я… Но не будем забегать вперед. Начну с начала. Мы всё ещё вместе. Да, все, втроём. У каждого есть свой круг обязанностей. Мы не всегда называем друг друга по имени и со временем у нас сложилось так, что когда я или Ран говорим «дорогой» откликается Рил. Ран откликается на «милый», а я на «любимый». Одно событие в конце апреля можно рассматривать с разных точек зрения. Мне позвонила мать моих детей — Кэйтрин. Она на неделю приезжает в Москву и не одна, а с детьми. Я должен встретить её в аэропорту. Это, конечно, значит, что мерседес Рила будет ждать её на стоянке, а я потащу её вещи. Но мне напрягало не это. Она привезет наших детей. Она мне говорила, что Вероника очень похожа на меня. Вот её самолет приземлился. Мы все трое встречаем их. Она взяла не только моих детей, но и Ирина. Какой он всё-таки красивый! Она тоже похорошела. Дети держатся за её руки. Макс похож на неё, а Вероника на меня. Ран и Рил, кажется, уже поняли, кто отец этих детей. Вон как переводят взгляд с Ники на меня и обратно. Они подходят ближе. Ирин обнимает меня. Приветствует моих спутников. Кэйтрин отпускает детей и тоже обнимает меня, целуя в губы. Рил и Ран посмотрели сердито, но сдержались. Но вот пришел черед и мне познакомиться с детьми. Я сажусь на корточки, они такие милые, смотрят на меня с таким живым интересном.  — Они раньше видели тебя только на фотографиях, — пояснил мне Ирин на итальянском. Я беру их на руки. Мы все идем к машине. Ран садиться спереди, а я сзади вместе с остальными. Я тут внезапно подумал, кем мне теперь приходится Ирин?  — Крис, а мне теперь как тебя называть, «брат» или «папа»? — вопрос Ирина развеял последние сомнения о том, кто отец Макса и Вероники. Я даже растерялся, потому что не знал, как ему ответить.  — Кэйтрин, что скажешь? — мы втроем могли бы говорить между собой на итальянском, но это было бы бестактно по отношении к Рилу и Рану.  — Ты уже перестал быть моим сыном, но отцом Макса и Ники ты не можешь перестать быть, значит всё-таки «папа», — я люблю, когда Кэйтрин улыбается.  — Крис, а почему ты мне не сказал, что у тебя есть дети? — спросил Ран.  — Я не думал, что ты обрадуешься, — оправдался я.  — Я люблю детей, а это не просто дети, а твои дети, — Ран улыбался. Мы приехали домой. Я сразу же решил заняться ужином. Ран и Рил решили поиграть с детьми. Кэйтрин, не выглядела уставшей, но ушла в спальню. Ирин решил побыть со мной на кухне. Вечером Ран и Рил уехали к Рилу. Странно, но они не ревновали меня к Кэйтрин. Ирин и дети спали в гостиной, а я и Кэйтрин в спальне. К полудню следующего дня вернулись мои любимые. Рил принес приглашения. Я не хотел оставлять Кэйтрин и детей. Я хотел провести с ними как можно больше времени, ведь они тут всего на неделю. Но Кэйтрин решила, что я должен пойти. Так же она настояла, чтобы я отправился туда с ней. Но она сказала, чтобы я пошёл один, а она прибудет чуть позже. Я буквально почувствовал, что она что-то задумала. Ран и Рил тоже будут там. Ирина она оставила с детьми. Екатерина Готти как и всегда изображала из себя заботливую мать, которая гордится своим младшим сыном и очень его любит. Мы оба улыбались для фотографий. Она обнимала меня за плечи. Но вдруг я почувствовал, что что-то не так. Это в зал вошла она. Кэйтрин. Ну конечно, как всегда великолепна. Она подошла к нам и сбросила руки моей «заботливой мамы» с моих плеч.  — Неужели ты забыла, что сама отказалась от него шесть лет назад? — в её синих глазах я видел настоящий лед. Чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений по поводу этих слов, я обнял свою молодую «мачеху». - Мама, — сказал я. Странно, ведь ещё несколько дней назад мы решили, что я больше не «братик» её сыну, а «папа». Но больше никому не надо знать о наших настоящих отношениях. Я не жалею ни о чем. Я так и не узнал, кто моя настоящая мать. Марко Готти не говорит мне, кто она. Обычно он ограничивается фразой «я не помню». Я уверен, что он точно знает. Может быть, это эгоистично с моей стороны влезать в жизнь взрослой женщины двадцать один год спустя. Через неделю Кэйтрин и дети уехали. Мы снова вернулись к своим любимым занятиям. Ведь всё то время, что дети жили у меня, Рил и Ран жили дома у рыжика. Но днём Ран и Рил с удовольствием играли с детьми, ходили с ними гулять. А Ирину больше нравилось бывать со мной. Мы с ним говорили на двух языках. Я практиковался в итальянском, а он в русском. На часах было около двух ночи, я возвращался из клуба. Недалеко от моего дома местная шпана приставала к хорошенькой девушке. Я мог бы пройти мимо, ведь я не знал ни её, ни этих парней. Но внезапно я подумал, а что если бы на её месте оказалась бы моя сестра или сестра Рана, и никто бы не захотел помочь? — Эй! — окликаю их я, подходя ближе. И обращаюсь к девушке. — Уходи. Она быстро уходит, я остаюсь один на один с тремя хулиганами, она оборачивается на меня. Я улыбаюсь ей, и она скрывается за тьмой ночи. Трое, один с ножом… Прихожу домой, зажимая рукой длинную рану от правого уха вниз, ниже ключицы. Мальчишки тут же заволновались. Набрали Кристи. Пока Рил промывал мою рану, Ран связывался с ней по скайпу. Они усадили меня на стул, чтобы она видела рану. — Рил, на кухне в верхнем ящике стола ещё остался кетамин, — сказала она. — Ты с ума сошла?! — воскликнул рыжик. — Он же опять подсядет на эту дрянь! — Кетамин не вызывает привыкания. Да и потом, ты что собираешься накладывать ему швы без анестезии? — спросила Кристи. Она сама обычно всегда зашивает мои раны без анестезии. — Ты хочешь, чтобы я…наложил ему швы? — только и спросил Рил, вернувшись из кухни со жгутом и шприцем. — Нет, это сделает Ран, — спокойно заявила моя сестра. — Ты что?! Я не умею! Вдруг я что-нибудь не так сделаю! — Ран начал паниковать. От одного вида моей крови ему уже было не по себе. — Вы, конечно, можете подождать, пока приеду я, потому что в больницу его с таким ранением не повезешь, но тогда я вам не ручаюсь, что он выживет, — эти слова оказали волшебный эффект на мальчиков. Они выполняли её указания четко и без суеты. Очнулся я уже в кровати, утром следующего дня. Рядом сидела Кристи. — Как ты? — спросила она. Я улыбнулся и сел в постели. — Я в порядке. Где мальчики? — спросил я. — На кухне. Они за тебя волнуются, — сообщила она и пошла за ними. Они тихо вошли в комнату, строго посмотрели на меня. Я знал, что они злятся на меня. — Ты ничего не хочешь нам объяснить? — спросил Ран обиженно. Мне пришлось пересказать им, что случилось. Я пообещал больше не подвергать свою жизнь опасности. Но уже через неделю я нарушил своё обещание. Ситуация так похожа, вот только эту девушку я знал. Марго, что училась на два класса младше. Увидев мою новую рану от пистолета на ноге, Кристи приказала Рилу немедленно отвезти меня в травмпункт. Открытый перелом и мало того, потеря фрагмента малоберцовой кости. Нужно восстанавливать кость. В России такие операции не делают, только в Германии. Мне наложили гипс, а ведь уже через месяц сессия. Конечно, о танцах и сексе пришлось забыть. Ребята естественно пытались меня подбодрить, но я на все их попытки лишь огрызался. Я вспоминал: Вечер. После ужина мы убираем со стола. Ран томно поглядывает на меня. Возбужден не меньше, чем я, а может даже больше. - Развлекайтесь, — улыбается Рил. Он присоединится к нам позже. В спальне Ран резко стягивает с меня шорты. Я знал, что, если научить его получать удовольствия, сломать его нормы морали, раздвинуть границы дозволенного, он окажется очень пылким и страстным любовником. Я ложусь на постель, он ложится сверху. Целует меня в губы резко, влажно и опьяняюще сладко. Ласково покусывает мочку ушей, знает ведь, что я это люблю. Частыми поцелуями спускается ниже. Итог таких его действий ясен. С каждым разом у Рана получается всё увереннее. Вот он обводит языком головку, потом насаживается совсем чуть-чуть. Медленно берет глубже. Расслабляет горло. Я стараюсь не вцепиться ему в волосы. Он сам находит подходящий ритм. Я начинаю стонать от того, как это хорошо. Я закрываю глаза, но буквально всей кожей ощущаю, что в комнату входит Рил. Рыжик целует меня в губы. Теперь, после того, как Ран запретил нам обоим курить, целоваться с Рилом стало ещё приятнее. Я кончаю, выгибая спину и сильнее впиваясь поцелуем в губы француза. Рил целует Рана, собирая с его губ капельки спермы. Ран привычно принимает коленно-локтевую позу. Я встаю на колени позади него. Его телу не требуется долгая подготовка или растяжка. Но смазкой все равно стоит воспользоваться. Ввожу сразу два пальца. Подается бедрами, хочет. Рил лукаво улыбается. Кладу руки на бедра Рана и плавно вхожу в него. Сразу же зацепляю простату, судя по протяжному стону моего красноволосого любовника. Его фетиш. Да, Рану безумно нравится анальный секс, но, именно когда его берут. При этом это не должен быть искусственный член. Иногда мне кажется, что Рану нравится не сам секс, а когда кончают внутрь. Больше всего наслаждения он получает, когда я и Рил одновременно имеем его и так же одновременно кончаем в него… Рил стоит передо мной. Я медленно насаживаюсь ртом на его член. Его рука на моём затылке помогает мне взять ритм, который хочет рыжик. При этом, я не убираю рук с бедер Рана, сильнее насаживая его на себя. Его стоны сводят с ума. Ран кончает первым, сжимая меня в себе. Я кончаю глубоко в него. Рил кончает следом, я проглатываю всё до капли. Теперь уже я покорно становлюсь на карачки. Надеюсь, что Рил не собирается меня подготавливать и растягивать. Активная сексуальная жизнь помогает обходиться и без этого. Рил наконец-то займется своим любимым делом. Его фетиш — оральный секс. Я никогда не понимал, как он может получать столько удовольствия от того, что делает минет мне или Рану… Я чувствую его в себе, он двигается не спеша, трахая меня основательно, как я это люблю. Слышу стоны-вздохи Рана. На этот раз первым кончает Рил, а следом я и Ран. Рил занимает мое место, а Ран соответственно Рила. А я ухожу в душ. После меня они пойдут в душ, может быть там ещё раз трахнутся. Я меняю простыню и жду их. Лежу на спине. Слева ложится Ран, справа Рил, где-нибудь в ногах Мао. Так мы и засыпаем. Но сейчас мне всё это не доступно. Я даже ходить не могу без помощи костылей. Конечно, мальчишки всегда рядом и любят меня. Я просто ненавижу признаваться в собственной беспомощности. А они оба порой ведут себя, как курицы-наседки. Я не настолько болен. Рил зачем-то позвонил Кэйтрин. Конечно, после того, как он узнал о том, что она мать моих детей, они начали активно общаться. Они разговаривают обычно на французском. Он ей рассказал о произошедшем. Она обещала посмотреть, что она может сделать. Скорее всего лечить меня будут в Мюнхене. Я ещё никогда не был в Германии. Рил так же обзвонил несколько частных клиник Москвы и поинтересовался, что можно сделать сейчас. Титановые пластины и трость — это лучше, чем моё нынешнее положение. Мы вернулись в Россию. Я все ещё не мог ходить без помощи трости. Но врачи сказали, что к сентябрю я смогу вернуться в прежнее состояние. Это не могло не радовать. Это было в середине августа, но после Дня рождения Рила. Мне нужно было заехать к Марко. Войдя в квартиру, я услышал, что он говорит с какой-то женщиной на повышенных тонах. Они говорят на итальянском.  — Я хочу видеть своего сына, — сказала она.  — Ты сама отказалась от него. У него теперь другая мать, — ответил Марко.  — Екатерина никогда не сможет любить его так, как я!  — Причем тут моя жена? Наш сын не имеет к ней никакого отношения. Его усыновила Макнамара. Ты знаешь, кто это? — у меня не осталось сомнений, что они говорят обо мне. — Так или иначе он сейчас в Москве, я хочу его видеть. Где он? — получается, что эта женщина — моя настоящая мать. — Понятия не имею, где он сейчас, — ответил Марко. Я открыл дверь и вошел. Женщина обернулась. По моим подсчетам ей должно быть больше сорока лет, но она выглядела моложе. На вид ей было не больше тридцати пяти. Эти золотисто-медовые глаза, молочно-белая кожа — их невозможно не узнать. Сомнений в том, что эта женщина моя биологическая мать у меня не осталось. — Кристиан, ты вырос таким красивым, — она подошла и обняла меня за шею. Я скинул её руки. — Женщина, я Вас совсем не знаю, — сказал я и обратился к Марко. — Мне нужна папка с теми документами. Рил просил, — Марко достал её из ящика стола и передал мне. Я взял папку и развернулся к женщине, собираясь уходить. — Кристиан, неужели ты не знаешь, что я твоя мама? — удивленно спросила она. — Я не нуждаюсь больше в матери. Но если даже и так, то поздравляю, ты трижды как бабушка, — я ехидно улыбнулся. — Как трижды? — Марко встал из-за стола. — Я тебе ещё не говорил? — спросил я. — Нет, — ответил он. — Мальчики или девочки? — Мальчик и девочка. Двойняшки. Им уже два годика и четыре месяца, — я улыбнулся, вспоминая о них. — Кто их мать? — только это видимо и волновало его. — Кэйтрин Макнамара, — ответил я. — Твоя мачеха?! — крайнее изумление отразилось на лице Готти. — Она уже три года, как мне не мачеха. Сейчас она — мать моих детей, — Марко это определенно не нравилось, но сделать он ничего не мог. Я вышел на улицу. Меня догнала эта женщина. — Крис, мы можем просто поговорить? — спросила она. Я кивнул. Уже через полчаса мы сидели в уютном кафе и не спеша пили она кофе, я чай. — Ты кажется хотела поговорить, — напомнил я. — Да… — она начала свой монолог. Её звали Мария, имя Богородицы. Она мне рассказала о своей жизни. Она работала с Марко, когда была ещё девятнадцатилетней студенткой. Она год прожила в России. Она оставила меня, потому что боялась своего мужа. Он у неё очень ревнивый и вспыльчивый. Но Бог не дал им своих детей. И сейчас она решила найти своего брошенного ребенка — меня. Её исповедь ничуть не тронула меня. Я оставил деньги на столике и ушёл. Слишком поздно, «мама», слишком. Сентябрь. Рил удивил меня и Рана. Он поступил в ГУУ. Решил пойти учиться. Ведь высшего образования у него нет. Теперь вот учится, как и мы. Осень всегда вызывает депрессию. А у меня особенную. Это связанно с Эрос и Рю, а так же больно жжется обручальное кольцо. Я боюсь, что я не справлюсь. Я постоянно думаю о тех, кого потерял. Я могу сидеть, подтянув колени к груди, и долго-долго смотреть на кольцо и вспоминать. Это сводит меня с ума, тени прошлого не отпускают меня. Мне кажется, что я схожу с ума. Мальчики ничего не говорят, но замечают и волнуются. Это было в середине сентября. Я ушёл в ванну. Мои руки взяли лезвие. Именно мои руки, а не я. Это было на уровне подсознания… — Крис, ты скоро? — спросил Рил. Не слыша шума воды, он подумал, что я сейчас выйду, но в ванной было тихо. Он насторожился и постучал в дверь. За дверью по прежнему было тихо. Не получив ответа, Рил ворвался в ванну, где истекал кровью я… Он снова меня спас. Сейчас уже всё хорошо. Пусть прошлое останется в прошлом, а я пойду в будущее вместе со своими любимыми