You raped my heart

Она опоздала. Черт возьми. Эрик ее убьет. Кристина представляет все это в ярких красках, пока мечется по пустующему помещению. Ее движения неуклюжи и неуверенны. Все из-за переломов. Девушка знает это. Раньше она была проворной и быстрой, а теперь боится сделать лишнее движение, надавить на кость, сломанную чуть больше месяца назад. Внутри девушки засел подсознательный страх. В голове. В сознании. Страх снова быть привязанной к койке, страх упустить собственную свободу. Кристина боится. Она быстрым движением натягивает на себя черную майку, едва медленнее положенного просовывая в рукав переломанную руку. Если девушка посмотрит на себя в зеркало, то увидит, что она все такая же. На ее теле не осталось следов травм, страшных увечий, что грозили стать частью ее плоти до конца жизни. Ей повезло. Но страх — штука слишком иррациональная. Кристина сцепляет зубы. Чисто интуитивно. Ей не просто необходимо восстановить себя — ей необходимо вернуть себе спокойствие. Моральное. Внутреннее убеждение, что все будет хорошо. Девушка зашнуровывает черные кроссовки. Они такого же черного цвета, как и вся ее одежда. И волосы, которые Кристина нетерпеливым движением убирает в хвост. Пряди торчат и лезут в лицо. Наплевать. Часы отстучали уже ровно восемь часов десять минут. Эрик ее не пощадит. Девушка уже предвкушает это отвратительное ощущение, расползающееся в ее желудке, давящее. Эрик высосет из нее душу. Кристина давит вздох, поднимается с кровати, оставляя ту незаправленной, и выскакивает из общих спален. Гул ее быстрых шагов разносится по пустующей Яме. Кто-то спит, кто-то тренируется, кто-то занят работой. Трис сегодня идет в район афракционеров. Вместе с Четыре. За подругу волноваться не стоит. Молодой человек не даст ее в обиду. Уилл, Эдвард, Юрай — они тоже рядом. Только вот Кристина не с ними. Уже чертову неделю она ощущает яркое и гласное присутствие в своей жизни человека, которого взаимно ненавидит. Эрик. Сукин сын. С каждым днем, каждым часом, каждой секундой, каждым долбанным мгновением неприязнь лишь растет. Разливается черной патокой в глубине души, травит и давит. И да, Кристина знает, что это взаимно. Она видит это в его глазах, смотрящих на нее в упор. Иногда девушка задается банальным вопросом «за что». Да, за что ее ненавидеть? Мучить? Изводить? Именно этим Эрик и занимается с упорной методичностью. Прямо-таки едва сдерживает улыбку, когда видит, как сил у Кристины после каждой тренировки не остается. Ее неприязнь всего лишь следствие его негатива. Не более. Кристина — не Отреченная, чтобы подставлять вторую щеку, когда тебя ударили уже по одной. Она резко распахивает дверь в тренировочный зал и влетает туда, едва тормозя. Легкие саднят от бега, и девушка опирается о собственные колени ладонями. Стоит. Дышит. — Принцесса почтила меня своим присутствием, — его голос режет воздух. И Кристина едва не передергивает плечами. Выпрямляется. Поворачивает голову и смотрит на Эрика. Он сидит на стуле, закинув одну ногу на другую так, что подошва левого ботинка смотрит в стену. — Не устала, пока бежала? Девушка призывает к своему благоразумию и молчит, крепко сцепив зубы. Эмоции — зверь опасный. И он не всегда бывает подвластен собственному обладателю. — Язык проглотила? — Осведомляется Эрик и встает на ноги. Взгляд Кристины натыкается на татуировку на его руке. Что-то черное, плохо различимое в свете нескольких тусклых электрических лампочек. — Я опоздала. Я знаю. — Бинго! — Мужчина хлопает в ладоши. Издевается. Девушка даже могла бы подумать, что он просто шутит, если бы не этот жесткий взгляд и прямая линия губ. Эрик сдерживает свое бешенство. — Значит так, — он с силой кидает ей что-то темное. Ткань ударяет Кристину по лицу, и девушка ловит ее руками. Куртка. Его куртка. Кристина не понимает. — Надевай. Твои болезни не нужны никому. Ты и так дохлая. — При этих словах девушка кривится. У него манера опускать всех и вся. — На улицу. Девушка пытается открыть рот, что-то спросить. — Без вопросов. Лимит моего терпения на сегодня ты исчерпала. Кристина захлопывает рот, делает глубокий вдох, чтобы не сморозить какую-нибудь колкость, что обернется сущей глупостью. Ей приходится подчиниться и накинуть на плечи кожанку. Стоит только девушке продеть руки в рукава и потянуться к собачке молнии, как ей в ноздри ударяет чужой запах. Куртка пропитана чем-то незнакомым ей, инородным, чуждым, но не отталкивающим. Совсем нет. Когда Кристина застегивает ее практически под горло, утопая в ткани, то внезапно понимает. Куртка пахнет им. Эриком. Возникает желание содрать ее с себя к чертовой матери. Но девушка решила играть роль благоразумной барышни. А благоразумные барышни не идут на поводу у собственных эмоций. Мужчина толкает дверь на улицу, и Кристина выходит за ним. Железная дверь тяжелая, и Эрик не удосуживается придержать ее. Железо бьет девушку по плечу. Та морщится. Поднимает голову и видит. Кажется, уголки губ ее инструктора слегка приподняты. Вот же мразь. — Пятьдесят кругов вокруг здания. Освежись. — Что? — Тут Кристина не выдерживает. Мужчина делает шаг к ней. Черт, высокий. Даже слишком. Девушке приходится задрать голову вверх, чтобы увидеть его глаза. Они холодные, лишенные любого участия. — Ты опоздала. Это — твое наказание. Вопросы? Кристина поджимает губу и неосознанно кутается в чужую куртку. Мужской запах снова режет ей ноздри. Твою мать. К концу тренировок она вся пропахнет им. Пахнуть Эриком? Всегда мечтала. — Закончишь, поднимайся в тренировочный зал. Девушка молчит. Лишь хмуро смотрит на Эрика, сверлит его спину взглядом, пока мужчина не исчезает в дверном проеме. Пятьдесят кругов. Достаточно гуманно по меркам Эрика. Но Кристина знает, что мышцы будут ныть, болеть. Адски. Да и погода не самая лучшая. Небо упрямо хмурится и сереет с каждой секундой. Надо быстрее пробежать эти злосчастные круги и вернуться в тепло помещения. Когда девушка заканчивает, бок отдается болью, дышит она хрипло и рвано, а поломанную ногу неприятно тянет. Кристина боится за свои кости. Вечером, когда Эрик закончит ее истязать, она снова пойдет к Кэму. На протяжении целой недели врач занимался с ней специальной гимнастикой, нацеленной на восстановление утерянной координации. Прогресса не было. Девушка старалась не вешать нос. — Шустрая ты, — говорит Эрик, когда Кристина толкает дверь зала. Его куртка летит мужчине прямо в лицо. Он резко отклоняется и ловит ее. — Сделаешь еще раз так, сам лично сломаю тебе руку. — Спасибо за заботу, — елейно произносит Кристина, раздраженная его поведением и просто фактом его присутствия. Мужчина тушит сигарету о дно пепельницы, набитой окурками. И встает на ноги. Расслабленно. Лениво. Хищник. В каждом движении чувствуется сила, опасность и азарт. Что же Эрик за человек? Кристина не знает. Знает лишь, что он опасен. — Туда, — говорит он. Девушка поправляет сбившийся на бок хвост, оттягивает вниз черную майку и поправляет такие же черные спортивные штаны. Она оборачивается и смотрит на место, куда указывает Эрик. Тир. Кристина чувствует, как под ложечкой начинает неприятно сосать. Встряхивает руки, расслабляя мышцы, и направляется к столу, на котором лежат пистолеты. Самого разнообразного калибра, размера и веса. — Бери самый простой, — Эрик облокачивается о соседнюю стену. Кристина подчиняется. Что бы между ними ни было, какая бы личная неприязнь ни стояла между ней и Эриком, девушка знала одно — с ним она делает успехи. Тело стало выносливее, мышцы почувствовали былую форму. А общение с ним закаляет. Общение? Она определенно погорячилась, называя это общением. Они сосуществуют. И не более. Она сжимает пистолет обеими руками, ставит ноги на ширину плеч, поднимает руки, стараясь держать их как можно ровнее. Серые глаза жгут ей кожу. Мужчина смотрит. На взгляд Кристины чересчур внимательно. А она волнуется. Еще слишком свежа в памяти ее неудача в палате. — Стреляй уже, — не выдерживает Эрик. Девушка же медлит, прицеливается, а потом спускает курок. Пуля выбивает ошметки известки из стены. — Еще, — приказной тон раздается слева. Кристина делает глубокий вдох и снова крепко сжимает пистолет обеими руками. Раньше она отменно стреляла. Была лучшей в этом. Как Трис в метании ножей. Сейчас ее руки предательски подрагивают. Девушка замечает это. Весь ее корпус кренит куда-то в сторону. Кристина сильнее стискивает зубы. Раздается выстрел. Пуля режет стену практически рядом с предыдущим выстрелом. Слева слышится фырканье. — Макс — идиот, — говорит Эрик. — Ты не способна стрелять. — Кристина поднимает на него глаза. — Ты искалеченная и изувеченная. Прими эту простую истину. И свали уже из фракции, в которой тебе не место. — Это не тебе решать, — ровным голосом произносит девушка. — Жаль, что не мне, — отзывается Эрик. Да что с ней не так? Впервые в жизни Кристине хочется об этом закричать. Откуда эти эмоции в нем? Ведь ей не показалось. Она чувствует. Она знает. Эрик жесток, злобен, агрессивен. Но его всеобщая ненависть к ней на тональность сильнее, чем к остальным. Дело в Кристине. Или в Эрике. — Попробуем зайти с другой стороны, — он подает девушке нож. — Начнем с них. Это не пистолет. Это должно быть проще. — Кристина бы поспорила, но оружие берет. — Давай, докажи, что ты чего-то стоишь. Девушка делает вдох, закрывает на мгновение глаза, расслабляет мышцы рук, а потом совершает резкий бросок. В правой руке что-то щелкает. И Кристина хватается за нее. Нож не долетает до цели. — Твою мать, — резко произносит мужчина. — Ты хоть на что-то способна? — Он подходит к Кристине и встряхивает ее за плечи словно тряпичную куклу. — Какого хера ты вообще здесь забыла? Какого хера я вынужден тратить на тебя свое время? — Он выплевывает слова как яд. — На тебя. Жалкую, слабую и ни на что не способную. Нет, ты точно у Макса отсосала, иначе какого хрена я тут с тобой вожусь? Девушка цепенеет от этих слов. Руки решают вперед нее. И раздается звук пощечины. Ладонь Кристины горит от соприкосновения со щекой Эрика. Мужчина, удивленный, невольно делает шаг назад. А потом его глаза темнеют, сужаются. Удар приходится на лицо. У нее рассечена губа. Кристина прижимает к ней пальцы, чувствуя теплую жидкость. Кровь. — Не. Смей. Меня. Бить. — Цедит Эрик сквозь зубы. Кристина моргает. Он ударил ее? Просто взял и ударил в ответ? Эмоции поднимаются в ней, бьют в глубине, терзают грудную клетку. Ублюдок. — Ну ты и сукин сын, — выдыхает она. — Что ты сказала? — Голос Эрика понижается, становится схожим с шипением змеи. — Повтори. — Сукин сын, — уверенно произносит она и вскидывает на него глаза. Она молчала. Неделю молчала, сносила его насмешки, его язвительные замечания, его нечеловеческие нагрузки. А он принижал ее каждым словом, оскорблял, относился к ней античеловечно. Хватит. Кристине надоело. — Девочка, ты зарываешься. — Зарываюсь? Хочешь скажу, как зовут мужчин, которые бьют женщин? — Жилка на ее шее начинает биться сильнее. — Ты — трус, Эрик. — Выдает она. — Трус. На ее спине будут царапины и синяки. А также на плечах. Его пальцы, жесткие и холодные, с силой вжимают тело Кристины в стену. Удар о бетонную поверхность горит в груди и костях. Девушка зла. — Как это в твоем стиле, — выплевывает она. И Эрик хватает ее за подбородок. И тут девушка замечает блеск металла в его руке. Не успевает Кристина опомниться, до конца осознать, что именно происходит, как холодная сталь касается ее шеи. Девушка нервно сглатывает, застывает у стены. В руках у мужчины нож. Его металл прижат к ее горлу. Стоит Эрику надавить чуть сильнее и пойдет кровь. — Теперь мы не такие разговорчивые, — он наслаждается ее оцепенением, оторопением, мелькнувшим страхом в глазах. У этой девицы слишком длинный язык. Он прижимает ее к стене. Мышцы на руках напряглись. И чужое лицо слишком близко. Кристине становится тошно от этой непрошеной близости, от беспардонного вторжения в ее личное пространство. Целую неделю они общались сквозь зубы. Целую неделю она не позволяла собственному характеру взять верх, а теперь не удержалась. — Извинись, — вдруг произносит Эрик. Зрачки зеленых глаз расширяются. Он серьезно? — Забери свои слова обратно, — сталь давит на горло. Что же его так бесит в этой девушке? В чем причина? Кристина понимает, что эта мысль становится для нее навязчивой. А может он просто ненавидит женщин. Он их ненавидит. Кристина знает. — Нет, — глухо говорит она. — Ты — трус. Боль такая неожиданная, что девушка сгибается пополам. Эрик коленом ударил ее по сломанной ноге. Кристина оседает вниз. На ее шее осталась полоса — сталь прорезала кожу. От боли у девушки пляшут цветные искры перед глазами. И в тот момент она понимает, что Эрика бояться стоит. Потому что он — садист. Жестокий изувер с замашками маньяка. Раздается звон стали — мужчина кинул нож на бетонный пол и размашистой походкой вышел из зала. Кристина сидит у стены, держится за ногу. У нее будет синяк. Большой. Налитый. По шее течет алая струйка. Совсем тоненькая. Но кровь впитывается в майку, и девушка поспешно зажимает ее пальцами. Сглатывает. Это были всего лишь эмоции. Пустые, ненужные эмоции. Она ведь знала. Знала, какой он. Прочувствовала это на себе еще будучи неофитом. Так чего она ждала сейчас? Что он не будет грубить? Не будет бить ее? Не будет жесток? Черт знает, какие тараканы сидят в голове Эрика, какие демоны его терзают. Кристина не хочет знать. Она всего лишь хочет выжить и остаться во фракции, ставшей ей домом. Девушка встает, чуть прихрамывая на одну ногу. Надо будет попросить Кэма посмотреть все ли в порядке с костями. Сукин сын. Знал же куда бить. Прямо в точку перелома. Кристина сжимает зубы. Она поднимает нож с пола и подходит к тиру. Около мишени в стене зияют две дыры от пули, первый нож, кинутый ею, лежит на полу, отливается серебром в свете электрических лампочек. Кристина старается встать ровнее, выпрямить спину, расправить плечи. И одним легким движением посылает нож в полет. Сталь входит в дерево, разрезает его четко посередине мишени.