История одного омеги

***

Смерть отчаянно не желала приходить. Я знал это: сквозь агонию и бред, находясь среди призраков настоящего и прошлого, вне времени и пространства; я знал, что это не окончательная точка моего существования, а чертово многоточие. Мне виделись все те, кого я любил и кто любил меня: ко мне приходили Лейли, Тори и даже Динарий. Для привидений они выглядели как-то слишком бодро и весело, а истеричка-Лейли был уже не такой истеричный, отчего я не сразу его узнал; отчего испытал стыд… я встретил Дьявола, но он не казался таким крутым и страшным, он боялся меня, прятался в тенях. И даже серый потолок не вселил в меня того смертельного ужаса, какой был ранее. А потом я услышал плач… протяжный и несчастный, такой, что у меня сжалось сердце. Плачущего я заметил не сразу, только спустя несколько мгновений. Он сидел сжавшись в комок, одинокий, покинутый всеми. Я чувствовал боль его одиночества, она заполняла меня целиком, и от этого становилось трудно дышать. Я сел на колени возле хрупкого тела омеги и едва-едва коснулся рукой его затылка. — Он бросил меня, — прошептал Барно своим тонким и слабым голосом. — Оставил… Я знал, о ком он говорит, а еще я знал и о вечном трауре Амери, который не снимал черной одежды и все время проводил в компании крепкой выпивки, падая ниже и ниже… — Тебя тоже бросили? — Барно поднял на меня свои призрачные глаза, а я не смог ответить. — Ты тоже умер? — спросил меня, и я покачал головой. — Рейн будет грустить по тебе. Рейн… Я ненавидел его больше всех альф вместе взятых. Мне хотелось убить, разорвать, уничтожить все, что было связано с ним. Я четко представил себе, как убиваю его; стреляю в упор в его тупую физиономию, и он падает, забрызгивая пол мозгами и кровью. И я остаюсь один в этой бесконечности, быть может в компании Барно или других призраков. От этого становится страшно, до жути страшно… не знаю, почему. Может, когда тебе простреливают живот и ты замираешь на грани жизни и смерти, всегда так бывает. Какое-то время это чувство разгоралось во мне все больше и больше, а потом именно дикий ужас вытолкнул меня из пучины бездны. Призраки померкли… Я открыл глаза. Взор застилала пелена, предметы неприятно двоились и кружились по комнате. Меня тошнило. Но самым страшным оказалось другое — Рейна действительно не было рядом, и от этого все внутренности сжались. Я не желал его видеть, но он был моей связью с живым миром. Он был мне нужен. Сейчас. В эту минуту. Взгляд постепенно сфокусировался на одной точке, и я увидел омегу, брата Рейна, покойного брата Рейна. Его мертвый призрак стоял на расстоянии вытянутой руки и всматривался в меня пристальным противным взглядом. Будь во мне хотя капля силы, я бы врезал ему, но всех моих усилий хватило лишь на одно короткое: — Насмотрелся? Мертвый испугался, он выронил тазик из рук. Вода растеклась по полу. Это развеселило меня, но рассмеяться или улыбнуться сил не было. Попытался подняться, но это едва получалось, дикая боль захлестнула с головой, даже слезы проступили на глазах. — Вот дьявол! Рейн! Где тебя черти носят?! Тварь паршивая! — прохрипел я. От ругательств или еще черт знает чего наступило какое-то прояснение. Пелена спала. Было больно, но к боли я привык давно. Призрак Тиля что-то говорил, но мне было плевать на его жалкие потуги. Я был жив, а он нет. Живым совсем не стоит слушать мертвых, живым нужно выбираться из царства мертвых и жить своей чертовой жизнью. — Где я? Где Рейн? Куда эта собака делась? Сука тупая! — в голове отбойным молотком билась всего одна навязчивая мысль: «бросил!». От этого становилось больнее: спасти меня от потери крови, притащить в это убогое место и оставить в компании мертвеца — это было слишком даже для Рейна. Паника подступала к горлу. Я по-прежнему ненавидел его, но я не желал оставаться без него. Он был мне нужен, черт его дери! Нужен, как никогда. И я снова и снова проклинал его в слух и про себя. И тут призрак заговорил твердым и сильным голосом, так, как никогда не говорил при жизни. — Почему бы Вам не заткнуться! Рейну вкололи снотворное, и он не проснется раньше, чем через час. Вам бы стоило хоть чуточку вежливее относится к тому, кто спас Вам жизнь. Вот это было неожиданно! Я снова посмотрел на Тиля. Да как только посмел этот ходячий труп со мной так разговаривать?! То, что он уже был мертв никоим образом не давало ему прав вести себя так со мной. — Ты знаешь, кто перед тобой? — мне было плевать на то, что его уже отправили на тот свет, я вполне был способен вернуть его в котел преисподней. — Вы — глава района, Господин Нейси, тот, перед кем трепещут и преклоняются все альфы, беты и омеги, тот кого бы я очень боялся, не будь он предо мной в совершенно уязвимом положении. Передо мной омега, которому очень страшно и одиноко, из-за этого он зовет на помощь единственно верного ему человека и просто сходит с ума от одной мысли, что его верный Рейн мог его бросить. Голос, совсем другой голос. И манера говорить, и взгляд, и даже поза. Это существо не было Тилем, и оно явно было живо, а судя по его наглой морде, умирать не собиралось. Я смотрел на него каким-то тупым взглядом, теперь даже не сомневаясь, что это не моя галлюцинация, и это не призрак омеги Тиля. Его слова отрезвляли. Я вдруг действительно осознал, что если брошусь на него с кулаками, то он станет защищаться, а я действительно в достаточно уязвимом положении. Это было одновременно неприятно, унизительно и необычно… никто из омег так прямо и нагло не указывал мне мое место, ни у кого из омег на это не хватало наглости и храбрости, зато в избытке были трусость и изворотливость, вот и держали язык за зубами. Я усмехнулся, понимая, какую задницу мне уготовил Рейн. — Ты его сын? — спросил я, отворачиваясь. Но омега явно не понимал моего вопроса, или не хотел понимать — черт его разберет. — У вас запахи похожи. Что-то во внешности есть такое, только Рейн не такой дерзкий, — я вовсе не собирался прощать мальчишке его дерзость, просто решил напасть на него тогда, когда буду не в столь «уязвимом положении». И уже явственно представил себе картину, где забиваю его кулаками до смерти. — Он не мой отец, — слишком уверенно ответил омега, усаживаясь рядом. Я чувствовал, что он не врет. Ему не было никакого смысла врать мне. — Кем ты ему тогда приходишься? — снова посмотрел на него, про себя отмечая, что действительно это не Тиль, а нечто иное: другая поза и осанка, другой взгляд и манера речи и, главное — он был свободный. Я слишком хорошо знал гаремных омег, все их привычки, черты характера. Их невозможно спутать или не заметить. На каждом из них будто стоит клеймо. Да что там, это клеймо стояло и на мне, но не на нем. Он не был трущобным, но и не гаремным, он был другим… Не такой, как Тиль, не такой как я. И от этого он вызывал во мне ненависть даже большую, чем все остальные. Он был тем, кем никогда не посмел бы стать я. А потом мозаика в голове сложилась воедино: пропавший сын Тиля, племянник Рейна, запах, внешность… я даже улыбнулся, осознав все это — как же забавно! Тот, кого искал Рейн, был у него под самым носом с первого дня и… С меня внезапно спал груз: вдруг осознал, что возможно Рейн мне не врал, и он действительно был мне верен. Настроение скакнуло вверх геометрически.

***

Остаток дня пролетел незаметно. Рейн вился вокруг меня так, как и полагалось собачке, виновато смотрел на своего хозяина, как ему и положено. А я показывал всем и вся свою королевскую значимость и силу, внимательно наблюдая за его племянником и не понимая, почему никто другой не видит явного сходства. Ладно Рейн — он всегда был идиотом, но другие? Да сам омега, в конце концов. В какой-то момент меня даже подрывало раскрыть им всем глаза, но… но меня раздражал сын Тиля, даже сильнее, чем сам Тиль в былые годы. А потом вспомнились и слова Рейна, запретившего лезть в дела его семьи, и я злорадно молчал. В конце концов, они оба не заслуживали такого умного и мудрого меня. Мы покинули квартирку к вечеру. Было больно до жути, но оставаться тут было еще опасней — могли пойти слухи о моей пропаже и не дай бог смерти, поэтому стоило немедленно встать во главе района, пока не нашлись другие претенденты. Рейн гордо следовал рядом, всячески помогая мне, прислуживая и терпя раз за разом оскорбления. А я… я прятал от него свой взгляд и чувствовал себя паршиво. Не потому, что пулевое ранение причиняло мне много вреда, а потому что… черт, даже мысленно я не мог признаться в этом самому себе: но я испытывал чувство вины перед ним, а еще стыд за свою истерику, свои слова и действия. И самое страшное, я просто не мог прекратить все это. Словно словарный понос. Если бы Рейн послал все на хрен и ушел, бросив меня, мне было бы больно, но не так стыдно, как сейчас. — Этот мальчишка, — сказал я вечером. — Ты знаешь, как его зовут? Рейн молча пожал плечами. А я понятия не имел, о чем он думает. Хотя, о чем мог думать этот тупица! — Я не чувствую его запаха, думаю он бета. Рядом с Фидо всегда ущемлённые беты крутятся, — он улыбнулся, поворачиваясь ко мне. Я улыбнулся в ответ. — Мне звонил Агносий, муж твоего покойного брата, — Рейн презрительно фыркнул, а я продолжил: — просил найти его сына Ненси. Заплатил уйму денег просто за попытку его найти. Он очень беспокоится о его судьбе и… — Он угробил моего брата, пытался угробить моего племянника, а теперь беспокоится о его судьбе?! Это смешно, — было видно, что Рейну неприятен разговор. — Ты знаешь, где Ненси? — очередной вопрос. Рейн смотрит мне прямо в глаза. Ненавижу, когда он так делает, потому что я всегда проигрываю и первым отворачиваюсь. Так и в этот раз. Сам не знаю почему, но не могу сдержать этой битвы глазами. — Если бы знал, то первый, с кем бы я поделился, это вы Господин Нейси, — слишком сухой, но вполне честный ответ. Я знал, что он не врет. — Я хочу найти его и вернуть отцу, — поднимаю взгляд, стараясь на этот раз выдержать битву. Тяжело, возникает чувство, будто Рейн смотрит не на меня, а внутрь меня, будто видит меня насквозь. В этот момент ужасно жалею, что вообще затеял этот разговор, а не слил информацию Агносию, папочке Ненси. Как будто бы для этого мне нужно разрешение Рейна. Смешно и нелепо. Господин Нейси не станет ждать одобрения от кого-либо — он вполне способен решать такие вопросы самостоятельно. — Но ведь сначала его нужно найти, — спокойно отвечает Рейн, а я едва сдерживаюсь от того, чтобы рассмеяться ему в лицо, крепче сжимаю зубы, чтобы не прокричать «Я нашел его!», и едва не схожу с ума от желания отвести взгляд. Отчего-то мне кажется, что если я так поступлю — альфа все поймет и помешает мне сделать то, что я задумал. — Найди его для меня. Доставь в отчий дом под конвоем, чтобы он не сбежал по пути. Это приказ. Ты выполнишь мой приказ? — его холодные голубые глаза; в них я видел свое отражение: безобразное, противное… — Даже если вы прикажете мне умереть; даже тогда я выполню этот приказ. — А если я прикажу убить его. Твоего племянника, ради меня? — он улыбается, уголки губ медленно ползут вверх. — Вы не убиваете тех, кто не угрожает вашей жизни и вашему статусу. Вы добрый, хоть и стараетесь казаться хуже, чем есть… — Ты убьешь его, если я прикажу тебе это сделать! — перебиваю его, крепко сжимая кулаки от напряжения. Он молчит, а его взгляд ломает меня, разрывает по кусочкам. — Да, — наконец произносит он. Я бью его по лицу. Не так, как должен был ударить глава района, а так, как это сделал бы омега: ладонью, оставив красный отпечаток на щеке. Рейн не дернулся. Он продолжал сидеть на коленях и смотреть на меня преданным взглядом. Я ударил его снова, потом еще и еще раз. — Да что ж ты тряпка-то такая! Ты не альфа, ты еще хуже! Хуже гаремных, нет, бордельных омег! Ничего не можешь. Ведешь себя, словно подстилка! И каково тебе быть на побегушках у омеги?! Ничего не мешает? А как же ваша хваленая гордость? Гордость альфы? За которую вы так трясетесь? Ну! Что, даже не попытаешься мне ответить? Слабак, вот кто ты! — Как вам будет угодно, Господин, — ни один его мускул не дрогнул: лицо спокойное и расслабленное, он даже не пытался защититься, снося мои удары и оскорбления. — Вот так: позволишь мне убить единственного родного тебе человека? — он молчит, а я никак не могу заткнуться. Если бы он стукнул меня в ответ, или хотя бы встряхнул, или сделал бы что угодно, но нет, он сидел и терпел все это… а я был на грани. Он доводил меня до грани ничего не делая. — Своего племянника! Слышишь? И что, ты ничего не сделаешь, чтобы его спасти? — Так уж вышло, господин Нейси, что вы, я и он — родственники. Мы одна семья. Ты — моя семья, он — моя семья. Ты ему семья, он тебе семья. И раз уж тебе настолько плевать на своего родственника, то почему я должен быть лучше тебя?! В таком случае, мне тоже придется стать на ступень ниже. Мне продолжить? — в его голосе появились странные нотки. Наглость или уверенность, или решительность — я не мог разобрать, как и отвести взгляд, будто он приковал меня к себе, словно Удав кролика. — Я никогда не был частью твоей семьи. У нас и брак фиктивный. Мы ничего никому не должны! Я бы ни за что не стал супругом такому, как ты! — будто бы оправдываясь перед ним, говорил я. А он улыбался нагло и самоуверенно. — И что бы ты сделал, ежели твой отец на роль твоего супруга выбрал бы меня? — во мне зарождалось дикое желание спрятаться от его взгляда, сжаться, раствориться. Я чувствовал себя слабым и от этого злился сам на себя. — Удушился бы! — сжав зубы, выпалил я и дернулся в сторону, опуская взгляд. Рейн обхватил меня за подбородок и заставил вновь посмотреть на себя. — Бегом бы побежал ко мне в объятия, позабыв о ритуале и церемониальной маске, — говорил тоном не терпящим возражения, а я никак не мог заставить себя стряхнуть с лица его руку и отвести взгляд. Я, должно быть, покраснел, так как лицо горело огнем, мне было жарко. Хотел ударить его снова, но рука не поднялась — уж слишком он был слабым и жалким. — Я не о таком альфе мечтал! — выкрикнул я. — Я тоже мечтал о другом супруге! — неожиданно резко ответил Рейн. — И если бы у меня была возможность все исправить, я бы тебя оттрахал еще на том приеме, когда в твоей голове водилось втрое меньшее количество тараканов! Не стал бы ограничиваться тем идиотским поцелуем, а зажал в темном уголке и трахнул бы прямо на глазах Тиберия! Потому что ты мой омега! Только мой! — я шире открыл глаза, смотря на него, слова застряли где-то в глотке; думаю, я был в шоке. — Но раз уж ничего не изменить, то придется Вам, Господин Нейси засунуть куда подальше свое отвращение ко мне и смириться с тем, что такой жалкий и убогий я — ваш законный супруг. Потому что им я останусь до самого конца. И отделаться от меня вы сможете только пустив мне пулю в лоб. Я понятно объясняю? — Нет, не… ты… я… идиот. Ты, а не я, — я крепче сжал зубы, сдерживая рвущуюся злость. Мне хотелось сказать ему многое, но язык, словно стал деревянным и не желал подчиняться. Я скривил губы. Рейн внимательно выслушал всё мое невнятное бормотание. — Вот и славно! — он убрал ладонь от моего подбородка, поднялся на ноги, поклонился и вышел прочь, оставляя меня одного. А я еще долго сидел и смотрел на закрытую дверь. Удав уполз, а его маленькая жертва так и осталась сидеть в прострации.

***

Остаток недели я и Рейн не разговаривали. Точнее с ним не разговаривал я, а он, радостный, довольный и безропотный, словно собачка, бегал за мной. Но я-то знал его змеиную сущность, знал, как он умеет гипнотизировать взглядом. Другие бы, смотря на него, наверняка бы увидели в нем бесхребетное существо, но только не я. Что-то изменилось с последнего разговора; что-то важное и бесповоротное, видимое только нам двоим. В конце концов, я заговорил… — Я назначил твоего племянника главой округа. Думаешь он справится? — спросил как бы невзначай, перебирая свору бумаг. — Если он облажается, я лично его убью, — пообещал Рейн, — но он не облажается — и вы это знаете, — он присел у моих ног и аккуратно расстегнул рубашку. — Нужно осмотреть рану, промыть и поменять бинт. Лягте на кушетку, я все сделаю. Я отложил бумаги в сторону и опустил взгляд на альфу. — Почему ты все это делаешь? Он пожал плечами и усмехнулся. — Почему вы всегда задаете странные вопросы? Или ваши головные тараканы снова проголосовали против моей кандидатуры в ваши супруги?! — он хохотнул. Я криво улыбнулся. — Убирайся прочь! — отмахнулся от него, пряча бинты под рубашкой. — Позвольте сегодня остаться с вами, — продолжает сидеть на коленях у моих ног. — Мое ранение не зажило. Я не собираюсь с тобой трахаться еще как минимум месяц, так что свободен, — стараюсь говорить как можно более равнодушно. Он качает головой из стороны в сторону. — Не обязательно трахаться… мы могли бы просто поговорить. Или поиграть в шахматы. Я просто хочу быть с вами. Мне не хватает вас ночью. Мне не хватает вас, — он выдыхает. Медленно тянусь рукой к его макушке, слегка касаясь ее пальцами. — Хорошо, давай говорить, — соглашаюсь я. — Ты считаешь меня странным? — Я считаю вас непредсказуемым. Мне сложно угадывать ваши слова и ваши действия. — Рейн, — он снова смотрит на меня, но на этот раз мне не хочется спрятать лицо. — Спасибо, что спас меня. Спасибо, что не бросил умирать. Спасибо. — Вот про это я и говорю! — он кивает головой. — Непредсказуемость — ваша отличительная черта! — Ты дебил! — качаю головой и пытаюсь стряхнуть его со своих колен. — Я перед ним тут душу изливаю, а он… Иди вон! — Прости! — он улыбнулся и крепче обнял мои колени так, чтобы я не смог его оттолкнуть. Стараюсь сдержать улыбку, прикусываю губы, чтобы казаться серьезным. — Сегодня у меня праздник, — продолжает Рейн. — У меня сегодня день рождения. — Вот как, — стараюсь всем своим видом показать полное равнодушие. — Так ты теперь будешь требовать у меня подарок?! — Нет, просто хочу побыть с тобой. Смотрю на него, а щеки пылают. Чувствую себя виноватым и никак не могу избавиться от этого чувства, оно словно въелось в мое нутро и теперь целенаправленно уничтожало мой мозг. Рейн молчит. Наверное, я что-то должен сказать, этого он и ждет, но я не могу. Просто не могу. И ненавижу себя за свою слабость. — Уходи, — наконец выдавливаю я. Рейн подкатывает глаза, поднимается на ноги и нехотя делает шаг от меня. Я крепче сжимаю кулаки, а потом вскакиваю с кресла на ноги. — Нет, стой, — гадкое ощущение. Одновременно я желаю того, чтобы он ушел, и не хочу этого. Все так сложно: сложно и запутано в моей чертовой голове. — Держи руки при себе, — рычу на него, он пожимает плечами, вопросительно смотрит на меня. — Ты душ принимал? — Что? — лицо Рейна исказилось в удивленной гримасе, и тут я понял, что он ожидал что угодно, только не этот вопрос. Я же не смог сдержать смешка, смотря на его рожу. — Душ принимал? — повторяю я. — Черт! Конечно принимал, кто я по-твоему?! — Давно? — Рейн смотрит на меня, как на умалишенного. — Ладно. Садись в мое кресло, — просто толкаю его вперед, Рейн не слушается, просто стоит, как остолоп. — Садись в чертово кресло! — заорал я, альфа выдохнул и подчинился. Думаю, он не желал, чтобы я начал орать снова. — Руки держать на подлокотниках, не комментировать, не смотреть, и никому не рассказывать. И тебе очень не поздоровится, если ты соврал про душ! — прочитал краткую лекцию. — На кой черт мне про душ врать-то-о-о-о… — Рейн шире открыл глаза и буквально онемел, когда я стал оседать пред ним на колени и теперь расположился аккурат между его ног. Одной рукой провел по его бедру, аккуратно коснулся паха, и… ничего. Совершенно ничего. Кажется, у Рейна случился культурный шок, или я перестарался с запугиванием, или еще черт знает что, только он сидел, вжавшись в мое кресло, и смотрел на меня непередаваемым взглядом, тем временем как в штанах не намечалось никаких шевелений. Сначала, конечно, хотел спросить его, какого черта я его не возбуждаю, но потом… потом вспомнились уроки Лейли, который что-то лепетал про интимную атмосферу и прочую ерунду… Прикрыл глаза, вдохнул глубоко, медленно выдохнул. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Понимаешь? — смотрю снизу вверх: дурацкая поза. — Подарок на день рождения! — Рейн хлопает глазами и молчит. Я чувствую себя как-то глупо. — Я раньше ничего подобного не делал, поэтому не особенно умею, так что… — беру его ладони, подношу к губам и невесомо целую. — Давай так, правило «не трогать руками» отменим, — одну его ладонь кладу на затылок, другую на плечо. — Направляй так, как тебе удобно. Хорошо? — Рейн слегка кивает головой, в его глазах — бездна. — И черт с тобой, можешь смотреть! — снова касаюсь рукой паха, начиная слегка его массировать через брюки. Рейн сдержанно вздыхает. Процесс пошел… Я, словно примерный ученик, старался вспомнить все уроки Лейли, которые некогда казались мне полной ерундой. Руки предательски дрожали, хотя я старался скрыть это, как мог. Осторожно расстегнул молнию на брюках, коснулся его плоти, освобождая от тесных оков одежды, а потом, прикрывая глаза, скользнул рукой по его стволу, чувствуя, как его член чуть подрагивал от возбуждения. Его рука покоившаяся на затылке, начала слегка поглаживать мою шею. Отчего я понял, что пока делаю все правильно. И самое забавное — я действительно хотел сделать ему приятно, хорошо… Вторая рука для удобства легла на его бедро, чтоб удержать равновесие. А потом, совсем осторожно подался лицом вперед, касаясь языком его головки. Рейн что-то простонал, а я, вдохновленный его стоном, продолжил: язык скользнул вниз, по основанию. Движения были осторожные, несколько неловкие… губы нежно касались головки, целовали ее, пальцы скользили по стволу, лаская его без остановки, я был готов пойти дальше, как… Дверь с шумом распахнулась. Я резко отскочил назад под стол и замер с широко открытым глазом. — А где Господин Нейси? — спросил мой секретарь Тео. Я сидел, поджав ноги к животу, и старался вообще не дышать. Рейн поднял свой рассеянный взгляд на омегу и покачал головой. — Не знаю! — его голос был низким и хриплым. — Как это не знаете, Вы же все о нем знаете! — не отступал парень. — У меня тут важные отчеты и… — он сделал шаг к столу. — А ну стой! — резко приказал Рейн. — Тут нет Господина Нейси, разве не видишь?! — меня действительно не было видно из того положения, но стоило ли надеяться, что я не окажусь замеченным. Вот только капелька смазки стекала по возбужденному члену, и лицо Рейна было таким изумительно-сексуальным. Я нагло усмехнулся и аккуратно приблизился к альфе, слизывая смазку так, словно лизал подтаявшее мороженное. Рейн что-то простонал, едва слышно… — Вам плохо? — участливо спросил Тео. — Вы какой-то странный… Вам жарко? — О да, мне жарко! — кивнул головой альфа, а я отправил член себе в рот, и начал активно отсасывать, плюнув на всякую осторожность, помогая себе обеими руками. — Я открою окно! — снова послышались приближающиеся шаги. И тут Рейн ударил кулаком по столу, буквально срываясь на мальчишку. — Да вали на хрен ты уже от сюда! — Простите! — обижено отозвался омега и развернулся. — Не стоит сидеть в его кресле. Увидит, снова орать будет! — сказал он перед тем, как захлопнуть за собой дверь. Рейн откинулся на кресле, а его рука более уверенно обхватила мой затылок, перебирая волосы, слегка увеличивая темп. Его ноги затрясло, руками он прижал мою голову максимально к себе, и я понял, что он близок к финалу. В какой-то момент, он заставил меня резко отстраниться и притянул к себе, впиваясь в губы страстным и пьянящем поцелуем. А я прижался к нему, так сильно, как только мог, чувствуя, как его сотрясает от оргазма. Какое-то время мы сидели молча, обнявшись. Брюки были безнадежно испорчены, но мне было совершенно безразлично. — Ты не запер дверь, — тихонько сказал я. — Прости, — ответил он. — В следующий раз запирай. — Будет следующий раз?! Я загадочно улыбнулся, но не ответил…