История одного омеги

***

Кабинет был стерильно чистый, но какой-то темный и душный, словно сторожевая будка или каморка охранника. Все пространство занимал массивный деревянный стол, где громоздились ровные аккуратные стопки бумаг, к которым прикрепляли скрепками снимки и небольшие разноцветные записки. Над столом — большой и бездушный портрет короля Синх — Тиберия. Даже спустя столько лет изображенный на картине альфа все равно казался мне жалким и глупым. Однако он выгодно смотрелся в окружении стен песочного цвета, приковывая к себе внимание, и отвлекая от сидящего за столом сухого, деловитого и скрупулёзного беты, уже около получаса изучавшего мои документы. Из единственного окна, сбоку от стола, виднелся океан, и я смотрел на него, вслушиваясь в монотонное шуршание листов бумаги, когда бета доставал очередной лист из моего личного дела. Что там могло быть?! Фотографии отсутствовали, родословная сводилась к простому и нелепому — подкидыш. Характеристика, подписанная Реми — скупая и до ужаса официальна, и еще парочка документов, без которых мое пребывание здесь не имело бы ни малейшего смысла. — Мы получили подтверждение твоей личности, — сухо говорит бета, не отрывая своих глаз от бумаг. — Пришли результаты анализов… так-так, родство подтверждено. Ты действительно являешься омега-отцом Элиена. Но ребенок еще слишком мал. Он даже писать не умеет. Он не может нести за тебя ответственность… — он кладет документы в папку, папку закрывает и убирает в стол. — Я ничем не могу тебе помочь на данный момент. Тебе надлежит вернуться к своему попечителю Господину Реми и просить его о втором шансе… — Второго шанса не будет, — вежливо говорю я, улыбаясь. — Мне нужен документ опеки. Бета смотрит на меня уничижительно, как на грязь. — Ребенку нужен должный уход и воспитание. Если не желаешь возвращаться к прежнему попечителю, то ребенка у тебя изымут. Он достоин лучшей доли, чем отец-потаскуха, намеривающийся жить за его счет, — бета морщит лоб. На моем лице ни единой эмоции. — Мне нужен документ опеки, — повторяю я. — Сколько вы хотите за него? Бета издает глухой смешок. — Тебе не позволено даже в руки брать деньги. Если они у тебя и есть, то они принадлежат не тебе, а твоему альфе. А значит то, что ты мне предлагаешь — краденное. Впрочем, что еще ожидать от шлюхи… — он берет в руки анкету и начинает заполнять ее — акт на ребенка, которого у меня собираются изъять. — Тысяча су. Наличными, прямо сейчас… — Я кладу белый конверт на стол. — Целая тысяча за клочок бумаги с вашим уверенным росчерком. Он опускает глаза на конверт. Снова поднимает на меня и ребенка. — Да я посмотрю, ты забыл свое место?! — он морщит лоб и хмурит брови. — Ты, тупая омега, смеешь вот так мне, бете, ставить условия?! — Хорошо, как насчет двух тысяч су, — спокойно говорю я. Бета краснеет от напряжения. — Три тысячи, — Бета все еще выглядит сердитым, но в его глазах проскакивает сомнения. Три тысячи — большая сумма. Я знаю, что мог бы побороть в нем его «правильность», если б предложил больше, но… больше предложить я не могу. Это поставит меня в затруднительное положение. Поэтому, если он откажется, мне придется убить его, а потом забрать нужный документ и уйти… уйти, как можно дальше. — Три тысячи за паршивую бумажку, — пытаюсь продавить его я, слегка подаваясь вперед. — Три тысячи су… Дверь резко распахивается. Поток горячего воздуха врывается в комнату и сдувает со стола стопку документов. Листы роем разлетаются по комнате, наполняемой запахом моря. — Вы знаете, что это форменное безобразие! — омега входит в кабинет и ногой захлопывает дверь позади себя. — Вы обязаны сообщать мне, — он так быстро идет, что его стопы едва касаются пола. Он упирается руками о столешницу, тычет в бету указательным пальцем. — Я должен узнавать о таком первым! У него огненно-красные волосы, обрезанные чуть ниже мочек уха. Он одет в брюки и довольно фривольную тунику яркой раскраски, которая обнажает одно плечо. Его руки по плечи расписаны хной и украшены несколькими плетеными фенечками. — Не знал, что Вас, — язвительно подчеркивает слово «Вас», — уже выпустили… — бета откидывается на спинку кресла, складывает ладони лодочкой и прижимает их к губам. Омега усмехается, небрежно откидывает с лица волосы и поворачивается ко мне. — Надеюсь, ничего важного не пропустил?! — спрашивает он. — Боялся опоздать… Ну да ладно, — обмахивает себя руками. — Как же тут душно… Задохнуться можно. Итак, начнем сначала, — омега выше меня на голову. У него красивое, не испорченное временем и уродствами лицо. И достаточно пронзительный взгляд. Он смотрит прямо на меня так, словно желает проникнуть в голову и прочесть мои мысли. — Выгнан из гарема неделю назад, — бета хмурится, сердито жмет губы, пока пересказывает мою биографию. — С прицепом. Альфа отказался признавать ребенка. Просит опекунство сделать. Но его сын… даже есть самостоятельно не способен, не то, что стать опекуном. — В таком случае, я заберу его, — просто отвечает омега, снова поворачиваясь к бете и протягивает ему руку. — Приют переполнен, — равнодушно отвечает бета. — Там достаточно дармоедов и без этого… — кивком головы указывает на меня. — Я найду место! — уверенно говорит парень. Бета кривится, смотрит на омегу с неподдельным раздражением. — У тебя нет денег на еще одного… — У меня есть место! А деньги… — омега пожимает плечами. — Урежь содержание Грега — оно и так высокое! — Да?! — усмехается бета. — Только ты сам ему об этом расскажешь — расскажешь, что ему понизили зарплату из-за того, что тебе захотелось приютить еще одного… — И расскажу! — омега уперся кулаками в бока. — Подписывай, и я его забираю. Бета выдохнул, бросив на меня злой взгляд, фыркнул, но все же подписал бумагу и поставил печать. Документ протянул омеге, который тут же свернул его и спрятал в передний карман. Потом развернулся, и мы вновь встретились взглядом. — Идем, нечего тут торчать, — он ловко подхватил со стола мой белый конверт и поспешил к двери. — Эй, это мое! — заорал было бета, но омега показал ему средний палец и тут же вышел из кабинета. Мне оставалось только последовать за ним.

***

— Ты его балуешь. Целая тысяча… — омега протягивает мне конверт, когда я догоняю его на улице. — Вообще-то он обязан делать это бесплатно. Ему и так платят за это… Мы идем по улице совсем одни, без сопровождения. Две омеги с ребенком на руках. Прохожие оборачиваются, смотрят осуждающим взглядом. — Меня называют Ветреный Тин… или гонимый ветром Тин. Это псевдоним — свое настоящее имя я не могу использовать: меня его лишили, когда я покинул гарем, так что, — он развел руки в стороны, — зови меня просто — Тин, — он лучезарно улыбнулся. — А ты? — Нейси, — сухо представился я. — О, сильное имя, — он скользнул взглядом по моим шрамам и бинтам, но ничего не сказал. На его лице не было ни удивления, ни сочувствия — он смотрел так, будто я был вполне себе нормальным и не вызывал отвращения. Я же испытывал смущение всякий раз, когда он смотрел на меня своими зелеными глазищами. — А это Элиен, — поспешил добавить я. — Мой малыш. — Привет, Эли, — промурлыкал омега и помахал своей рукой, ребенок радостно ему улыбнулся, а потом спрятал лицо, уткнувшись носом ко мне в рубашку. — Очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы подружимся. А теперь, идем, я покажу вам дом, — он указал направление рукой, и улыбка на его лице стала шире и счастливее. — Мы зовем его — ДОМ. Хотя… другие называют его приютом или богадельней… какая разница. Для нас — это именно дом. Дом расположился в самом конце улицы, отрезанный от дороги высоким серым забором с неприметными воротами, через которые мы и вошли внутрь. Двор чистый, ухоженный и необычный. Вместо привычного цветника тут расположились ровные грядки, которые пропалывали, сидя на коленях обитатели дома. Их было около десяти… может чуть больше. Все омеги. — О, Новенький, — крикнул кто-то из омег, и все остальные оторвались от своих дел и подняли взгляды на нас. — Тин, ты времени зря не терял! Ветреный Тин усмехнулся и аккуратно похлопал меня по плечу. — Это Нейси и Элиен. Прошу любить и жаловать. Омеги непривычно радостно стали приветствовать меня. А к такому я, честно говоря, был не очень готов. Новичков в гареме никогда не любили… И уж тем более не спешили заводить с ними знакомства. Я напрягся, ожидая очередную пакость в свою сторону, крепче прижал к себе Эли, готовый в случае чего оказать сопротивление. Но нападать на меня никто не спешил, разве что окружили со всех сторон и осыпали вопросами. — А ты откуда? — Как добрался до Мурро? — Голодный?! — Конечно голодный, — расталкивал всех Тин. — Что за глупые вопросы?! Кто сегодня на кухне дежурит? — Кира… так что не завидую Новенькому — его блюда с непривычки та еще отрава! — Я все слышу, между прочим, — донесся голос из открытого окна. Омеги дружно захихикали, снова возвращаясь к своим делам. Тин же упорно вел меня за собой в здание. — Ты не бойся… Весь напряженный. Я понимаю, они шумные с непривычки, — все время говорил он. Омег было много, как в гареме Лейли; разных возрастов, телосложения — все они были чем-то схожи. Но чем именно мне никак не удавалось понять. Даже тогда, когда мне на глаза стали попадаться «порченные». Хромые, искалеченные, с изуродованными лицами и телами. Я вдруг понял, почему Тин не спросил про мои увечья — среди других омег я уже не казался таким уникальным. Я был одним из тех, кого изуродовали альфы: кого-то от ревности, кого-то от злости, кого-то от скуки… у каждого была своя, не менее трагичная история. Но каждый держал ее при себе. Каждый омега был при деле, будь то уборка или готовка — все они работали слажено и… и было что-то еще, неуловимое, загадочное… Пока я раздумывал, что же это такое, Тин показывал мне Дом. Здание было не самым лучшим. Двухэтажное. Давно не видевшее ремонта, но аккуратное, чистое и светлое. О Доме заботились: мазали трещины глиной, белили, красили, покрывали полы лаком, заклеивали старые окна бумагой, чтоб избавиться от сквозняков… Дом любили, несмотря на то, что он пропитался запахом плесени и пригоревшей еды. — Эй, Грег, у нас новенький. И он будет стоить тебе части зарплаты. Прости, но иначе никак! — Тин помахал довольно старому и обрюзгшему альфе, который полулежал на большой мягкой софе в гостиной и меланхолично читал журнал. Грег поднял на нас не совсем довольный взгляд, но ничего не сказал, вместо этого снова углубился в чтение. — Нам бы детскую кроватку в мою комнату затащить, Грег?! — не отставал от него Тин. Альфа фыркнул отложил журнал в сторону и посмотрел на омегу своими выцветшими глазами. — Ну так, ты же у нас сильный и независимый… вот и тащи сам в свою комнату кроватку, — сказал, улегся удобнее и продолжил читать. Тин скорчил оскорблённую физиономию, но к Грегу приставать более не решился. — Ладно. Плевать, — махнул рукой, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж. — Справимся… Подумаешь, какие мы нежно-ранимые, — бурчал себе под нос всю дорогу, пока не распахнул предо мной одну из деревянных дверей. — Прости, тебе полагается отдельная, но… у меня нет отдельной. Все живут по двое-трое… поэтому, устраивайся… Придется терпеть меня! — он ткнул пальцем себе в грудь и стал энергично собирать вещи с единственной кровати в углу. — Я перестелю на свежие простыни, — пообещал он мне, скидывая тряпки на соседний диван. — А вместо стола поставим кроватку и… — он повернулся ко мне. — Прости за беспорядок… Я натянул на лицо вежливую улыбку. — Тин, — начал я. — Спасибо тебе, конечно, за помощь, — омега махнул рукой, мол «да ладно», — но я бы хотел забрать справку и уйти. Омега выпрямился и посмотрел на меня несколько удивленно и озадачено, будто не верил своим ушам. — Нет-нет, — качал головой омега. — Да, я знаю, что все смотрится не так, как ты, наверное, представлял… О да, тут нужен ремонт и все такое… Но это же лучше, чем бродяжничать и… все такое… Я приберусь тут, — он кивнул головой в сторону беспорядка. — Я ушел из гарема не ради того, чтобы жить в другом… — Что?! Гарем?! О нет, — он с облегчением выдохнул и рассмеялся. — Нет, ты не правильно понял. Это не гарем… Тут никто не живет против воли и… — он сунул руку в карман, вытащил из него документ и отдал мне. — Вот, прости, я просто забыл… — он уверенно посмотрел на меня. — Это не гарем. А мы — свободные омеги! — он горделиво задрал нос. — И вам это позволено? Жить здесь… свободно, — мне хотелось рассмеяться в лицо этому мальчишке, но я сдержался. «Свободные омеги» — что может быть глупее. — Конечно! Думаешь, жандармы не разрушили бы тут все до последней щепки, если б могли?! — он упер руки в боки. — Это… Это мое лучшее творение… Финансирование, конечно, маленькое, но… — он пожал плечами. — Многие Дома и вовсе… развалились. А я этот держу. И буду держать, чего бы мне это ни стоило! — он снова кивнул. — Это твой дом? — я прошел вглубь комнаты и осмотрелся. Простенько, бедненько… — О, хотел бы я… Но… — он выдохнул. — Ты же знаешь, омегам запрещено иметь хоть что-то. Мы же это… — покрутил пальцем у виска. — Не способные. Не самостоятельные и прочее… Бла-бла-бла… Вся эта херня… — Я молча пожал плечами и присел на край кровати, которую освободил для меня Тин. — Приходится вертеться, выкручиваться… Обходить закон, так сказать. — И кто глава дома? — спросил я. — Тот альфа, Грег? — Формально за нас отвечает Грег, но он не глава, — Тин открыл шкаф и стал искать в нем обещанное мне чистое постельное белье. — Он получает за это деньги… Хорошие деньги… Из фонда, что приходят на счет организации и… Грег должен распределять их, но это делаю я, — он передал мне белые простыни от которых приятно пахло порошком. — Кто глава дома? — снова спрашиваю я. — Свободные омеги… Чушь! Не может омега жить без опекуна, без попечителя, без альфы. — Да… Но нигде в законе не сказано, что у каждого омеги должен быть свой один-единственный опекун. Ты же понимаешь, — он мне подмигивает. — У многих омег — они есть… опекуны. Так же, как и у тебя, — он указывает на Эли. — Другим мы делаем липовые справки или еще чего… Думаем. Работаем с каждым индивидуально, — Тин по-детски улыбается и садится на диван, напротив меня. Я слегка наклоняю голову вперед. — Мне повторить вопрос? — говорю твердым голосом. Тин смотрит на меня, но в его взгляде нет страха, скорее интерес. — Вряд ли ты о нем слышал, — небрежно отвечает, словно стыдится этого. — Он не из здешних… — Но безусловно, он кто-то весьма крутой, раз ты так свободно разгуливаешь по улицам в такой открытой одежде, врываешься в администрацию и хамишь бете… Тин щурится и тоже слегка наклоняет голову. — А ты умнее, чем кажешься на первый взгляд! Да, ты прав, мой опекун весьма влиятельный человек. Никто из омег или бет о нем не знает, но стоит назвать его имя жандармам или тем, кто повыше, то… — он выдержал многозначительную паузу. — Мой опекун — Господин Рейн. Сердце в груди замирает с невыносимой болью. Мне кажется, что я забыл, как дышать… Рейн. В голове звучит голос Харона: «не так-то много Рейнов…». — Рейн?! — его имя срывается с губ случайно, повисает в воздухе. — Глава Района Шепчущих Морей, — небрежно говорит омега. — Один из боссов «Паучьей сети». Знатная шишка… — Давно? — перебиваю его. — Пять лет, — пожимает плечами так, словно это какой-то пустяк. Внутри меня что-то рвется… Если бы я не сидел, то наверняка бы упал на пол. А так… Просто пересохло в горле, и в голове отбойным молотком звучат его слова: «Пять лет. Пять лет. Пять лет…». — С тобой все хорошо?! Ты побледнел! — его голос звучит так далеко, словно из другого мира. Он суетится, касается моего лба ладонью, старается забрать Элиена и уложить меня на подушку. — Нейси?! Ты меня слышишь?! — А?! Да… да… — я часто моргаю, стараясь прийти в себя. — Да, все… все нормально. Оставь! — Я не позволяю ему коснуться ребенка, прижимая к себе. — Оставь, — грубо говорю, и Тин сдается. — Ты голоден, наверное… Я принесу чай, хорошо?! Он поднимается и уходит, а я смотрю ему вслед, пока дверь за его спиной не закрывается. Хочется лечь и расплакаться, но… вместо этого качаю Эли на руках. Вдох. Выдох. Нет, у меня нет на это права: ни любить, ни ненавидеть… Это ушло, закончилось вместе со смертью Господина Нейси… Прошлое осталось в прошлом. Да и чего я собственно ожидал?! Что Рейн будет верен мне одному? Что он, как уверял Харон, ищет меня? Что не верит в мою смерть?! Что не смотря ни на что любит?! Чушь! Наивная и детская сказка… Пора взрослеть, Нейси. Элиен начинает хныкать. Я целую его в макушку. — Тихо, я с тобой… я всегда буду с тобой… Я всегда буду тебя любить… даже тогда, когда надоем тебе… или стану обузой и ты отречешься от меня… — выдыхаю. — Но ничего… я сильный… я справлюсь. Даже когда ты оставишь меня… — Эли успокаивается. Он смотрит на меня карими глазами… Эли, который так похож на Рейна, который пахнет, как Рейн. Тин заходит в комнату с подносом в руках. Ставит на стол чайник, пару стаканов, тарелку с пышными булочками; протягивает мне бутылочку со смесью для Эли. — У нас тут есть дети… Так что в этом ты не одинок, — он улыбается мне. — Я помогу. Не волнуйся. Теперь ты в безопасности, я обещаю, — он накрывает мою ладонь своей. — Ты очень красивый, — говорю я. Тин удивленно моргает. На его лице появляется румянец. — В самом деле… Молодой, красивый, яркий… Наверное, даже красивее меня, до того как… — голос обрывается. — Рейну есть за что тебя любить… Тин хмурит брови и морщит нос, словно собирается чихнуть. — С чего бы это Рейну меня любить?! — с вызовом говорит он. — А с чего бы Рейну становиться твоим опекуном?! — в моем голосе так же звучат нотки вызова. Тин усмехается и начинает разливать чай по кружкам. — С того, что ему приказали! — он ставит чайник обратно на поднос. — Господин Нейси приказал ему стать моим опекуном, — он уселся на диван по-турецки и стал пить чай маленькими глотками. — Кто?! — мой голос сдулся. На лице предательски появилась растерянность. — Господин Нейси, — повторил Тин. — Твой тезка, кстати… Самый великий омега в мире. Омега, спасший меня дважды. Тот, имя которого я пронесу, как знамя и… — Так, погоди… — я выдохнул. — Стой… Омега… Господин… Нейси?! — кажется, я стал заикаться от такого неожиданного поворота… — Спас тебя?! Дважды… Спас?! — я схватил кружку и сделал большой глоток. Кипяток обжег язык и гортань, но даже это не смогло перебить моего удивления. Тин посмотрел на меня с неменьшим удивлением. — С тобой все в пор…? Я махнул рукой, заставляя его замолчать. — Господин Нейси?! — с каким-то отчаянием спросил я, смотря прямо на омегу. — Серьезно?! — Тин расплылся в широкой улыбке. В его глазах появился какой-то детский неподдельный восторг. — Он мой кумир, — с придыханием сказал он. — Я, как и он, ношу каре… ужасно скандальная прическа, правда?! — смущенно хихикает и прячет лицо в ладонях. — Я… я курю его любимые сигареты и… даже иногда, как и он, пью абсент… А еще, как он, я стал членом Листа Сиона! — Лист Сиона?! — О да, так называется наша организация: Лист Сиона. Она была создана двумя братьями Рейном и Тилем, но… Но величайшим представителем Листа Сиона стал Господин Нейси — самый яркий и смелый омега. Омега, поставивший всю систему, всю иерархию раком… Он… — Тин вошел в раж. Он взял в руки кружку, но просто крутил ее из стороны в сторону. — Яркий представитель Листа Сиона?! Серьезно?! — выдохнул я, наблюдая за метаниями омеги. — Господин Нейси… Это тот Господин Нейси… который был членом «Паучьей сети», который, ну там, бандит… — Тин внезапно замер и поднял на меня свой подозрительный взгляд. Наверное мне стоило заткнуться, но слова лились непрекращающимся потоком. — Нет, я просто уточняю… мало ли на свете… Господинов Нейси, — пожал плечами. — Имя-то популярное… распространенное… кто там знает, сколько их всего-то было… — Я понял, — глаза Тина стали огромными. Он смотрел на меня и, казалось, не дышал. — Точно! Как я сразу не догадался — это же так очевидно… — Мне стало не по себе. Я хотел было опровергнуть любые предположения омеги, как тот схватил меня за руку и прижал ее к своей груди. — Ты тоже слышал о нем?! Ты тоже знаешь! — Тин расплылся в улыбке и устремил на меня свои огромные зеленые глаза. — Ты ведь не случайно имя выбрал! Да-да, — он закивал. — Когда выгоняют из гарема — омег лишают имени. Зато омега может сам выбрать себе новое имя. И ты… Выбрал себе имя несравненного Господина Нейси! — Ну не совсем… — Я попытался выдернуть руку, но хватка Тина оказалась железной. — Я… Я впервые встречаю омегу, который знает о Господине Нейси… Обычно о нем знают только альфы и некоторые беты… А у них так сложно что-то выпросить… Ты должен мне рассказать… Ты видел его… Может мельком?! — Ну… я… не то, чтобы прям видел его… — я растерялся. — Некоторые факты его биографии как-то вообще обошли меня стороной… — Да?! — Тин едва не прыгал на месте от радости. — Я… Я собираю о нем заметки и… все, что угодно! Но… о нем так мало известно… — он мотает головой. — Я бы даже отдал руку или ногу за его фотографию… Но… Говорят, у него не было фотографий, он их не делал… — он качает головой и по-прежнему крепко держит мою руку. — Я так мечтал увидеть его. Встретиться лично. Пожать ему руку… поблагодарить за все… все, что он для меня сделал, — Тин внезапно расплакался. — Э… Тин… Тин? — мне пришлось положить Эли на кровать, а самому пересесть на диван к омеге. — Ну, ты чего?! — Он умер! — всхлипнул омега. — Я хотел поехать на похороны, но… я же омега — а ехать так далеко одному… Меня не выпустили из города. И… Я так и не смог увидеть его… Сказать, как много он значил для меня! Как много он сделал… Я должен был отдать ему последние почести, но… Кажется, у меня начал дергаться глаз от нервного напряжения. Свободной рукой я погладил омегу по голове. — Не расстраивайся, — я не умел успокаивать и не знал, что следует говорить в таких случаях. Тин резко отер слезы. — Он был таким смелым! Он не боялся ничего и никого! Понимаешь?! — я пожал плечами и скептично скривил лицо. — Я тоже хочу быть таким, как он — смелым, может быть безрассудным… Тем, кто берет свою судьбу в руки, а не просто плывет по течению! А теперь было даже как-то обидно. Я сузил глаза и, наконец, высвободил свою руку. — Знаешь, — не без желчи сказал я. — В жизни Господин Нейси был не таким уж и великолепным. У него был крайне скверный и истеричный характер. И да, думаю, он не сильно расстроился, что ты пропустил его похороны. Что же касается остального… думаю, по-большей части, ты сам себе все выдумал… Теперь Тин одарил меня суровым взглядом. — Ты не прав! — твердость в голосе и уверенность в каждом слове. — Он спас меня. Впервые Господин Нейси помог мне, даже не зная об этом! — Вполне в его духе, — я скривил губы и качнул головой. — Нет, в самом деле… Мне было шестнадцать и… и я был на краю пропасти. Гаремный омега, без права на выбор. Меня продали какому-то альфе… Я не знал ни его имени… ничего… только то, что теперь я его собственность, и мне предстоит всю свою жизнь… — он закрыл глаза и покачал головой. — Тогда я и решил умереть. Да-да, вот так просто — лишить себя жизни. Знаю, что очень слабый поступок, но… я не видел иного пути. Я долго готовился к этому… собирался действовать наверняка, чтоб меня точно не спасли, не привели в чувство и все такое… И в тот день, когда моя жизнь должна была прерваться… Именно в тот чертов день наш особняк посетил Господин Нейси. Понятия не имею, что он там делал и как все прошло… Я даже не пересекся с ним… Куда мне: я же простой омега из гарема… Но, — он поднял на меня глаза, — но я до сих пор не могу забыть то неизгладимое впечатление, которое он оставил после себя! Мой отец… Если бы только его знал: он ненавидит и презирает омег. Ему доставляет удовольствие самолично наказывать их: бьет палкой до тех пор, пока омега не испустит дух… Называет нас тупыми, бесполезными дырками и ошибками природы… Мы, омеги, для него даже не животные, не предметы интерьера, а так… пыль. И этот человек, тот, кого я боялся больше смерти… Видел бы ты его в тот день! — Тин рассмеялся. — Он должен был подать Господину Нейси кофе… И его руки… руки, которыми он избивал до смерти своих мужей и детей… эти руки дрожали, когда он нес эту чертову кружку… И я никогда не забуду тот ужас в его глазах… — омега покачал головой. — Сначала меня удивила такая реакция… Но когда я узнал, что Господин Нейси омега… Я… Меня так поразила эта новость! Глава клана, его братья, сыновья, племянники… все они даже не скрывали того, что Господин Нейси был омегой… Они называли его безумным, сумасшедшим, способным на что угодно… и все они его боялись… Боялись одного его имени! И в этот момент я сказал себе: «Если смог Господин Нейси, то я тоже смогу!» Я украл его контакты. И сбежал, — Тин светился от гордости. — Сбежал из гарема. И… даже не знаю… у меня не было ни денег, ни знания… ничего… Полный нуль без палки… в мире, где все меня ненавидели и презирали… И тогда… Я написал ему письмо. Я глубоко вздохнул от неожиданности. — Да-да, — он хихикнул. — Написал самому Господину Нейси… Написал, что безмерно восхищаюсь им, что он изменил всю мою жизнь… и что я в полной заднице… — Но… твое письмо бы не дошло до Господина Нейси… Он не рассматривал такие… мелочи… он… — я качал головой. — Да, я тоже так думал… И все же… у меня не было выхода: голодный, без крова и теплой одежды — я пошел на отчаянный поступок и… Господин Нейси ответил мне. Он прислал своего подручного… Рейна. Мы виделись всего один раз и… — Ах да, как я мог забыть, сердобольный Рейн… — выдохнул я, подкатив глаз к потолку. — Да нет же, просто Господин Нейси был ужасно занят и… Рейн мне рассказал про организацию, сказал, что Господин очень гордится мною… и что он поможет, но мне придется согласиться на опеку и… и еще Рейн сказал, что хочет организовать приюты для таких, как я… Тогда он сказал очень странные слова… Он сказал: «Я не смог спасти одного очень важного для меня омегу от рук Дьявола, но я хочу, дать шанс на спасение другим!» Не знаю… мне не хватило духа спросить, что это значит… Может какая-то аллегория… Дьявол… что он имел в виду, как думаешь?! Голос комом застрял в горле, и я отрицательно покачал головой. — Он сказал, что Господин Нейси откроет фонд и из этого фонда я стану получать деньги на содержание приюта и все такое… Он помог мне перебраться в Мурро, выкупил этот дом, нанял Грега и… Так я стал тем, кто я есть, — он всплеснул руками. — И я помогаю всем омегам, которым могу… И тебя не брошу! Ни за что не брошу! Это мой долг. Если смог Господин Нейси, то и мы непременно сможем! Ты, я и все другие омеги! Обязательно сможем! — он кивнул головой. — Выстоим. Справимся. Мы не одни. И мы свободные. Свободные омеги! Некоторое время мы оба молчали. Я кормил Эли, потом менял ему пеленки, баюкал. Тин пил чай и улыбался, смотря то на меня, то в окно. — Может покурим? — наконец сказал я. — Ты, кажется, говорил, что куришь ту же марку что и… — Господин Нейси?! Да, — Тин издал смешок, потом достал пачку из-под дивана. — Это его любимые! Я посмотрел на марку и пожал плечами. — Эти мягкие… А он любил тяжелые. От которых горечь на языке и легкие скручиваются в узел. — Да?! — Тин стал вертеть пачку в руках. — Но эти тоже неплохие… Он бы заценил, наверное, — мы вышли из комнаты, прошли по узкому коридору и расположились на балкончике. — А как ты о нем узнал? — спросил меня Тин после первой затяжки. — Мой альфа был его подручным. Носил татуировку паука на шее, — честно ответил я, выпуская дым из легких. — Ты останешься в Доме? — неожиданно спросил Тин. Я пожал плечами. — Только если перекрасим потолок, — ответил я, стряхивая пепел. — В той комнате отвратительный серый потолок. Его следует перекрасить сегодня же. — Это странно, — усмехается Тин и тушит бычок о перила. — Но я не против. Можно и перекрасить.