История одного омеги

***

— Тоска! — Я разлёгся на диванчике и включил запись, подаренную мне Тибирием. Неприятная музыка. И почему она только нравится Тиберию? Невольно задумываюсь над тем, насколько поганый вкус у моего будущего супруга. Морщу лицо и выключаю отвратительные звуки, вылетающие из проигрывателя. — А мне нравится. Очень мелодичная музыка, — пожимает плечами Тори — третий муж моего старшего брата, Господина Корентия. Жалкое существо, если честно: серая мышь с нескладной фигурой и глупыми представлениями о жизни. Слишком романтичный и наивный даже для омеги, совершенно не практичный и слабый для жизни в гареме. Нелюбимый муж, никчёмный соперник для остальных омег моего брата. Его никто не трогает, его не замечают — его будущее незавидно, его судьбой отцы пугают непослушных детей. Почему Торий выбрал своим собеседником меня — ума не приложу, но и прогнать его прочь рука не поднимается. Тем более что ведёт он себя подобающе своему и моему статусу, да и делить мне с ним нечего. К тому же он совсем не раздражает меня. — Глупая мелодия, такая же глупая, как и ее поклонник! — закатываю глаза, а Тори хохочет, прикрыв ладонью губы. — Как выглядит Господин Тиберий? Говорят, будто он необычайной красоты! — мечтательно улыбается, смотря на меня преданным щенячьим взглядом. — Ты когда-нибудь видел уток? — Смахиваю с лица длинные пряди волос, а парень с готовностью кивает. — Примерно так же выглядит и мой будущий супруг, только он жирнее и глупее утки! Тори снова хохочет, махая головой. — Но ведь это неправда! Господин Тиберий считается настолько красивым альфой, что одного его взгляда достаточно, чтоб навеки разбить сердце любому омеге. Ах, Нейси, как же я вам завидую! Вы родились под счастливой звездой. К тому же вы такой красивый, сказочно красивый! Такие только в сказках встречаются! — улыбается мне. — А когда я танцую, становлюсь похожим на безголовую курицу… — усмехаюсь в ответ. — Вам достаточно просто пройтись по комнате, и все присутствующие альфы станут рабами вашей красоты, — снова грустная улыбка. Я не ответил. Да и зачем отвечать, если это и так общеизвестная истина. Я снова вздохнул, устремляя взгляд в окно. Вечер предвещал стать крайне скучным. — Нейси, могу я попросить вас о помощи? — парень нервно сглотнул и сжал руки. А вот это уже неожиданный поворот! По крайней мере, стало понятно, почему это чучело крутилось около меня уже более трёх часов, всячески обслуживая и топя в комплиментах. Я перевёл на него усталый взгляд и усмехнулся. — С какой стати мне тебе помогать? — фыркнул я, опаляя его презрительным взлядом. Парень поджал губы, стараясь сдержать слезы. — Ни с какой, милый Нейси, — он был готов разрыдаться, только это меня совсем не интересовало. Да и зачем мне интересоваться кем-то столь убогим, как Торий. — Просто вы — моя последняя надежда, — глотая слезы, вымолвил парень. — Вы не такой, как другие омеги. Вы не только красивая куколка, вы — умный и смелый, и наверняка добрый и… — Я не добрый! Кто тебе сказал эту глупость?! — вспылил я, поднимаясь с места. — Ну-ка вон пошёл из моих покоев! — Нейси! — Тори упал на четвереньки, упершись лбом в пол. — Простите мою дерзость. Я не должен был… — Вот именно! Ты не должен! — Я сел обратно на диван и снова отвернулся, подпирая подбородок кулаком и рассматривая поблекший осенний сад за окном. — Если желаешь по-прежнему оставаться подле меня, тебе не следует забываться. Торий согласно закивал головой. Больше он ничего не говорил, только по щекам текли слезы, время от времени он нервно всхлипывал. И когда я повернулся в следующий раз, то увидел, что его лицо сильно раскраснелось, а сам он дрожит мелкой дрожью. Жалкий. Потерянный. Такие, как он, долго не живут — видимо, теперь и он это понял. Пелена наивности, застилавшая глаза до этого момента, рассеялась, и теперь он дрожал от страха и безысходности пред грядущим будущим. — Что именно ты хотел от меня? — Не скажу, что мне было интересно вникать в суть его печалей, но вечер действительно был скучен — я желал развлечь себя разговором, не более. Мальчишка поднял на меня мокрые глаза, отёр, как мог, слёзы и дрожащим писклявым голосом продолжил: — Господин подаёт на развод… — голос дрогнул, утопая в лавине новых слёз. Развод — самое страшное, что может случиться с омегой. Это пострашнее смерти, думаю. Уж если от тебя отрекается твой господин — пиши пропало. Судьба такого существа ещё более незавидна: его, по сути, выгоняют прочь из дому, голого и босого. И никто более не постоит за него. Никто не вступится и не защитит. Скорее всего, его отправят в грязный бордель, обколов предварительно всевозможными лекарствами, сотворят безропотную секс-игрушку, пустят в расход для нужд альф, отбывающих срок в тюрьме (там и не посмотрят на его страшную рожу). Я поёжился, представляя себе эту картину. Даже заключённый в тюрьме альфа имел больше прав, чем разведённый омега. — Почему? — спросил я. — Что ты такого натворил, что мой брат так жесток к тебе? — Если бы я знал, Нейси, — мальчик потупил взгляд. — Я вымаливал его прощение, но всё тщетно… — Ты бесплоден? — прекрасный повод для развода. Бесплодный омега, не подаривший господину ни одного ребенка, является позором для любого альфы. Я знал, что если Торий оказался неспособным к деторождению, его участь решена уже давно. — Нет, — замотал головой. — Меня обследовал врач — в этом я вполне здоров. Просто тут другое… — он неожиданно покраснел и смущённо отвернулся. — Раз ты сам начал разговор, так доведи его до конца! — фыркнул я. — Мой господин не прикасался ко мне ни разу, даже на церемонии Первой ночи. Свои циклы я провожу в одиночестве, — он поднял на меня глаза. — Цикл начнётся через два дня. Мне очень нужно забеременеть, чтобы господин со мной не развелся. Но я не знаю, как мне быть. Простите, мне было очень неловко разговаривать с вами. Но больше меня никто и слушать не станет. Я усмехнулся. Если бы Тори подошёл с такими просьбами к Лейли, то его бы, скорее всего, уже отхлестали пред всем кланом. Другие омеги вообще подняли бы беднягу на смех. А какое до всего этого было дело мне? Да никакого, совершенно никого! — И что я, по-твоему, должен сделать? Уж не просить ли моего брата тебя обрюхатить? — хохотнул, понимая всю абсурдность его просьб. — Вы — моя последняя надежда! — Я видел бездну отчаяния в его глазах. — Поговорите со своим братом. Может быть, он послушает вас. Ведь даже смерть лучше, чем развод. Уж лучше убить меня, чем это. Тори погибал, его участь была предопределена, и никто не станет спасать его. Кому вообще нужно подвергать себя опасности, чтобы помочь кому-то столь ничтожному? Уж точно не мне. — Ты мне надоел. Я не терплю истерик — поэтому пошёл вон! — Я снова отвернулся. Сумерки сгущались, теперь в комнате царил настоящий мрак. Торий ушел так тихо, что я совсем не услышал его шагов. И только когда я обернулся в следующий раз, никого в комнате не было. Жалкий он. Торий. И зачем такие вообще появляются на свет?

***

Все омеги клана Воды собирались вместе в зале Цветов — огромное красивейшее помещение гарема. Вечно юный, пестрящий красками зимний сад, наполняющий комнату приятным цветочным ароматом, клетки с поющими канарейками и попугаями, небольшой фонтанчик с питьевой водой в центре и огромное количество скамеек, лавок, лежанок и просто подушек, на которых и располагались местные обитатели. Аккуратные столики из слоновой кости, на которых в позолоченных подносах лежали самые разнообразные фрукты. Потолок представляет из себя купол, мощённый из металлических пластин, украшенных тонким орнаментом из золота и серебра. В центре купола имеется фонарь, изготовленный великим древним мастером из горного хрусталя и редчайшего коралла, привезённого некогда с островов Мурро. Омеги, убивавшие время за стенами гарема, занимались рукоделием, трапезничали, читали книги и просто общались между собой. Лейли редко посещал эту комнату, в основном потому, что здесь проводили всё своё свободное время младшие мужья его Господина со своими детьми. Я тоже был редким гостем. Сай — самый юный омега в комнате — непристойно раскачивал ногами, стараясь развлечь себя и своих друзей игрой на флейте. Светловолосый и не менее молодой Лоя сидел рядом, зевая. Время от времени он поправлял причёску, которая, по его мнению, была заплетена слишком погано. Я подошёл к ним со счастливой улыбкой и присел рядом. — Ой, ребята! Что я узнал! — задорно хлопнул в ладони. Оба сразу же посмотрели на меня. Сай положил свою флейту обратно в бархатный мешочек и сунул в карман сюртука. Лоя заморгал, навострив ушки. Вот только я молчал, сделав самое серьёзное выражение лица. — Так что ты узнал? — первым не выдержал Сай: он всегда отличался нетерпением. — Это секрет! — поднёс палец к губам, состроив до безобразия глупое лицо. — Подумаешь… — С обидой поджал малиновые губки Лоя. — Мы никому не расскажем! — Сай свёл ладони вместе и оглянулся по сторонам, убеждаясь в том, что за нами никто не наблюдает и не подслушивает. — Тогда ладно! — Я придвинулся совсем близко к обоим. — Мой брат, Господин Корентий — никакой альфа. — Ах! — покраснел Сай, прикрыв лица ладонями. — Да быть такого не может, — удивлённо покачал головой Лоя. — Может-может, — кивал головой я. — Все его мужья это в строжайшем секрете держат. Боятся, что вылезет всё наружу. А мой бедный братик уже давно никого не посещает и в постели не греет, — я наигранно вздохнул. — Раз это тайна, то ты как узнал? — вполне ожидаемый и закономерный вопрос. — Тут такое… — снова начал я, — мой брат-альфа никак не мог со своим младшим мужем Церемонию Связи провести и… — Торий? — спросил Лоя, и я кивнул головой. — Так он урод! С таким и в постель ложиться отвратно! Все знают, что его в гарем взяли только из-за того, что бывший глава клана за гордыню твоего брата наказал. Вот он и отказывается его… это-того… — запнулся на последнем слове парень. — Я тоже так думал! — я подпрыгнул на месте. — Но оказалось всё совсем иначе: он решил с Тори развестись, и знаете, по какой причине? — Оба замотали головами. — Бесплодие. — Ужас! Так он не только уродливый, но и бесплодный — я бы таких вообще убивал, — зло выпалил Сай. — Да нет же! — меня стала раздражать тупость собеседников. — Мой отец приказал исследовать его мужа, и выяснилось, что он здоров. А потом и Господину Корентию тоже пришлось анализы сдать. Тут-то и выяснились пикантные подробности! — Мальчишки переглянулись друг с другом. — Представляете, какой это удар по репутации моего брата! А ведь он — первый кандидат на пост главы клана, — я покачал головой. — Бедненький! — первым заголосил Сай. — Что же теперь со всеми нами будет… мы же пропадём! — Да ничего не будет! — я начинал злиться. — Вы только никому ни слова. Если это в гареме станет известно — мой брат позору не оберётся. — Конечно, Нейси, мы — могила! Никому и слова не скажем, — с готовностью закивали оба. Я улыбнулся им на прощание и покинул комнату. Моя миссия была завершена. Слух запущен. Теперь оставалось только ждать. Сай и Лоя — первые сплетники, гарем загудел уже к утру следующего дня. В первое время Господин Корентий совсем не замечал жалостливых взглядов связанных омег и их сочувственных вздохов, не обращал внимания на хихиканье молоденьких свободных омег. Но когда его откровенно стали обсмеивать собственные братья-альфы, он, наконец, понял, что дело нечисто. В тот день мы сидели в нашей гостиной, когда отец созвал всю семью на очередной совет. — Избавляешься от омеги, чтобы скрыть свою несостоятельность? — усмехнулся Кравт, второй сын-альфа моего омеги-отца и главный соперник Корентия за статус главы клана Воды. — Да, тяжело тебе приходится с твоим недугом. Корентий, уже уставший от непонятного внимания со стороны окружающих, не выдержал и вскочил с места. — У меня нет ни единого недуга! — зарычал он подобно дикому зверю. — Как же? — потянулся Мирра — третий мой брат. — Омег уже трахать не можешь. Может, ты на самом деле и есть омега? — Кого это я не могу?! — глаза наполнились кровью. — Мои мужья утопают в моей ласке, когда я удостаиваю их своим визитом! — Отчего же Торий еще не брюхатый? У него, говорят, здоровье прекрасное! — едкая улыбка Кравта и злорадные смешки, прошедшие по комнате. — Он… Мне он не нравится. Я связался с ним по приказу. Вы видели его рожу?! У меня на такого не вста… — он осекся, и это заметили все присутствующие альфы, неприятно усмехнувшись. — Вот и я про то же, — Кравт поставил «шах» и «мат» своему братцу. — У тебя не встает на омегу. Какой ты после этого альфа? — Остальные, не скрывая эмоций, рассмеялись, даже я улыбался, нисколько не сдерживаясь. — Может, у Корентия течки начались, и он это активно скрывает! — выкрикнул Иво, и зал зашёлся от смеха. Брат зарычал от бессилия и просто выскользнул вон из комнат под дружный смех всех собравшихся альф. Я же упивался столь изысканным спектаклем. Со скукой на какое-то время было покончено — я ликовал.

***

Впрочем, слухам был положен конец весьма скоро. Не прошло и двух недель, как гарем облетела радостная новость: Торий, третий муж господина Корентия, наконец, понёс. Конечно, выглядел парень мято, погано, под глазом красовался свежий синяк и ссадина чуть ниже губы, нос разбит в кровавый паштет, но это было не так страшно в его случае. Развод теперь ему не грозил. К тому же к беременным в гареме всегда относились по-королевски: бить его теперь никому не будет позволено (заживут побои, да и только), кормить — от пуза, развлекать, будто ты первый муж, от всех домашних дел отстранят. — Постарайся родить альфу, — сказал я ему, когда случайно столкнулся с ним в коридоре. — Да будет ваш путь безоблачен и светел! — радостно пролепетал он мне, но я отвернулся и прошел мимо, не слушая его светскую белиберду. Но к вечеру Торий вновь оказался в моих покоях. — Что надо? — со скучающим видом спросил я. — Спасибо, Нейси! — Он встал на колени и коснулся лбом пола (так кланялись только альфам очень высокого ранга). Меня этот жест несколько смутил. — Я ничего не делал, — просто ответил я. — Я не разговаривал с братом. Так что всё случилось само собой, — отмахнулся от него. Но мальчишка совсем не желал уходить. — Вы очень добрый, Нейси. Хоть и боитесь показать себя таким. — Нет, я не добрый, — фыркнул я. — А теперь иди вон из моих покоев! — Можно я буду навещать вас время от времени? — осторожно спросил он. — Только если не будешь докучать, — зевнул я, жестом приказывая пойти прочь. Он улыбнулся и, наконец, закрыл за собой дверь. — Я совсем не добрый. Я — злой, жестокий и безжалостный! — сказал я сам себе. — Просто Торий — жалкий. Помог ему просто потому, что он жалкий! — оправдав свой поступок, я заснул со спокойной совестью.