История одного омеги

***

Линсбург. Красивый старинный город, жемчужина нашей благословенной страны, негласная столица — крупнейшее сосредоточие людской массы. Кто не гулял по его извилистым улочкам, тот не знает настоящего вкуса жизни; кто не дышал чистым морским воздухом, тому не знаком аромат свободы. Мне удавалось посетить город трижды — это рекорд для любого омеги, позволявший считать себя выше и достойнее остальных своих братьев. Странно объяснить, но я любил это мнимое чувство свободы, зарождавшееся во мне, стоило тяжёлым воротам гарема открыться, пропуская в новый, таинственный мир, овеянный мятежным духом и красотой ярких красок. Я смотрел на мир через толстое притемнённое стекло лимузина, и в этот момент на всём свете не было никого счастливей меня. Я представлял, как свободно гуляю по здешним улицам, рассматриваю витрины магазинов, слушаю музыку бродячих музыкантов, и мне становилось так радостно, будто бы мои фантазии странным образом реализовались — улыбаясь от уха до уха, просто излучал свет, подобно солнцу. Гордиан сидел рядом, старательно изображая заботливую мимику на своём глупом лице. Лейли приклеился к плечу Динария и что-то нашёптывал ему на ухо, отчего последний самодовольно улыбался, крепко обнимая супруга. Напротив расположились остальные братья-альфы (все сыновья Лейли) со своими омегами. Согласно традициям, глава клана выходит в свет вместе со всеми сыновьями-альфами своих мужей. Но Лейли не упустил возможности побольнее ущипнуть соперников — оставалось только догадываться, каким образом Лейли смог упросить Господина Динария взять на прием только его детей и оставить в стенах гарема остальных сыновей-альф от младших мужей. — Красиво, не правда ли? — Гордиан изо всех сил корчил из себя любящего и заботливого братца, чем вызывал улыбку умиления у наших отцов. Со стороны могло показаться, что мы настолько привязаны друг к другу, что и дня провести не можем без разговора. Брат всё время обхаживал меня, всячески ублажал и исполнял малейшие капризы. Но даже его сладостные уговоры и обещания не заставили меня вернуть ему его книги. Конечно же, он не раз обшаривал не только мою комнату, но и остальное помещение гарема, но итог был не в его пользу. А поскольку ему оставалось надеяться на то, что я не выдам его книги Динарию — старался угодить мне во всём (теперь он не позволял в мою сторону и малой грубости). Я не боялся, что альфа однажды обнаружит книги, отчасти оттого, что сам уже довольно давно уничтожил их всех в огне. Я не настолько глуп, чтобы хранить их где-нибудь подле себя. Рано или поздно кто-нибудь наткнулся бы на них — и тогда беда обрушилась бы на меня ураганом. Даже страшно подумать, чем бы мне грозило наличие столь опасных печатных идей, если даже альфа впадал в трепет от одной возможности быть разоблачённым в подобном чтении. — Очень красиво! Я продолжал любоваться городскими пейзажами, в то время как машина подъезжала к наиболее старинной части Линсбурга. Двухэтажные каменные строения, напоминающие средневековые замки на картинках детских книжек, яркие мозаики стекол в оконных проёмах. Десятки людей в (как мне казалось) причудливой одежде сновали по улице. Я пытался представить мысли, угадать настроение, отпечатанное на их лицах, но всякий раз это знание ускользало от меня. Выросший за стенами гарема, подобно птице в золотой клетке, я смотрел на свободных созданий, имеющих возможность лететь туда, куда им заблагорассудится. Я не завидовал им, просто восхищался издали. Если редкая птица вылетит из открытой клетки — она вдоволь вдохнёт свободного воздуха, но конец её всё же будет печален — смерть. Взросшие в неволе, привыкшие к комфорту и уходу, не знающие ничего о реальном мире, они всегда погибают с наступлением первых морозов. И в этом я был уверен, что просто не выживу, оказавшись на улицах столь прекрасного города, да и разве плохо прожить всю свою жизнь, принимая заботу своего Господина? В одном я был уверен наверняка: в гареме я мог стать кем-то: я знаю законы, устои и обычаи этой жизни — я мог их подмять под себя. А тут, среди каменных джунглей, кем мог стать я в Линсбурге? Разве что проституткой, но такая жизнь мне казалась ещё страшнее. — Подъезжаем, — тихонько сказал Гордиан, и я перевёл свой взгляд на него. — Не вздумай снимать маску на маскараде! — Я знаю, — просто ответил я и, улыбнувшись, сокрыл своё лицо. Свободные омеги не имеют права показывать своё лицо кому-либо, кроме членов своего клана; лицо омеги являет миру его Господин. Да и вообще, омега считается человеком только после того, как проведена Церемония связи — до этого момента ты просто вещь, которую отец может выгодно продать в мужья альфе на Аукционе. Плохо это или хорошо, я старался не думать — да и вообще, как говорил Лейли, если много думать, можно впасть в отчаяние и сойти с ума. Я не желал ни того, ни другого, поэтому гнал от себя подобные мысли. Машина остановилась у огромного особняка, ярко украшенного гирляндами и воздушными шарами. Двери осторожно раскрылись, и слуга подал руку, помогая Динарию выбраться из машины. За ним, будто хвостик, последовал Лейли, а потом цепочкой друг за дружкой — мои братья альфы и сопровождающие их омеги. Мы замыкали колонну. Весенний маскарад только для знатных особ — членов правящих кланов. Только избранные (и я был среди них — не повод ли для радости?) могут ступать в этот богатый громадный дом, принадлежащий Наследному принцу страны Синх — Господину Тиберию. Ради одного этого момента стоит жить: когда дубовые двери открываются пред тобой, впуская в просторную ярко освещённую залу; когда присутствующие устремляют все взгляды на тебя, а музыка притихает; когда глашатай громко объявляет: — Господин Динарий Крам Нишан де Вайлер, глава клана Воды с семьёй! Омеги и альфы более низкого ранга кланяются моему отцу, а я представляю, что кланяются мне, и от этого на душе становится несказанно прекрасно — просто не передать всех тех чувств, что рождаются и закручиваются вихрем внутри меня. Музыка становится громче, пары начинают кружиться в танце, а я зачарованно смотрю, боясь моргнуть и тем самым пропустить что-то интересное. Брат крепко ухватил меня за руку и потянул в сторону, пришлось последовать за ним. Он усадил меня на диван в самом дальнем углу помещения и вложил в руку целый бокал Розовой воды (истинная ценность!) — омегам запрещено что-либо брать со столов, они едят и пьют только то, что отдадут им их покровители. Такая щедрость сильно удивила меня, и я поднял вопрошающий взгляд на Гордиана. — Будешь сидеть в этом углу, — научал меня альфа, — и даже не вздумай двинуться куда. Я отлучусь минут на пятнадцать… — нервно поправил галстук и обернулся по сторонам, надеясь на то, что нас никто не подслушивает. — Ты так слаб в любовных делах, — пропел я и сделал большой глоток из бокала. — А я слышал, альфы просто неукротимы в постели, видно, природа сыграла с тобой злую шутку! — хихикнул, отчего брат сильно, до боли, сжал руку, и я ойкнул. — Это всё из-за тебя! И потрахаться толком не смогу! Ты можешь мне хоть пятнадцать минут свободы дать? Будь человеком, Нейси! — Лицо горело от прилившей крови, глаза сверкали. — Могу дать полчаса, — просто ответил я, понимая, что сидеть на месте уж точно не стану. — Только одним бокалом ты от меня не отделаешься! Принеси ещё! — наглости мне не занимать. Гордиан зло фыркнул, но всё же подчинился, и вскорости я держал в руке уже вторую порцию пьянящего напитка. — Не напейся! — В ответ я только кивнул. — Если отец спросит… — …скажу, что ты отошёл всего мгновение назад, дабы справить свои природные нужды в будуар, — улыбнулся я. — А лучше вообще отцу на глаза не попадайся. Тут неопасно. Никто тебя трогать не станет, не бойся, — пропел альфа и, наконец, отошёл от меня. — А я и не боюсь, — сказал ему вдогонку и немедленно слез со скамейки. Словами не передать, как счастлив был я: мне выпал шанс полной свободы! Осторожно, стараясь не попадаться на глаза никому из братьев и тем более отцу, умело спрятавшись за оконной шторой от Тиберия, которого привычно сопровождал его отец-омега, и нагло своровав третий бокал Розовой воды, я медленно кружил под музыку по залу, напевая в такт: «Трам-пам-пам». Счастье переполняло меня, тело казалось совсем лёгким — оказывается, можно опьянеть всего от нескольких бокалов — счастливая улыбка застыла на лице: «Там-там-пам», — я всего на мгновение закрыл глаза и… — Хоп! — меня подняли в воздух, оглушая при этом прямо в ухо. И не давая возможности прийти в себя, понесли в другую комнату. — Кто? Что? Пусти! — задыхаясь от возмущения, я стал вырываться из цепкой хватки, но мужчина нагло перекинул меня через плечо, будто я не человек, а мешок, ухватил покрепче за колени и, совсем не слушая моих протестов, уверенно продолжал движение. — Пусти, я сказал! — Ударил кулаком ему по спине, отчего похититель охнул и опустил на пол. — Зачем дерёшься? А казался таким милым! Я резко дёрнулся вперёд, но он снова схватил меня за плечи, прижимая спиной к своей груди. — Ну нет! — его хрипловатый, немного хмельной голос прямо в ухо. — Я выслеживал тебя с самого прихода — и теперь нипочём не пущу! Ты будешь моим талисманом! Он просто обнял меня сзади, отчего я впал в ступор, а потом, подхватив под руку, стал вышагивать вглубь затемнённой комнаты, прямо к шахматному столу, где, погружённые в игру, сидели несколько мужчин-альф. — Твоим чем? — спросил я, не зная, как отреагировать на сказанное альфой. — Я проигрываю: видимо, удача отвернулась от меня! — он развёл руки в стороны. — Мне нужен талисман на удачу. Станешь им? — он сделал умоляющий жест руками. — Я не обижу тебя! Честно-честно! — Улыбнулся мне такой искренней улыбкой, что мои слова застряли где-то глубоко внутри — я просто глупо хлопал глазами, не зная, что делать. — Вот и славно! — Расценив моё молчание как согласие, он вновь взял меня под руку и подвёл к друзьям. Альфа усадил меня в кресло на мягкую подушку, а сам просто бухнулся на пол, сев по-турецки. И это первое, что показалось мне странным: ведь я омега, а он альфа — а значит, ему полагалось сидеть в кресле, мне — у его ног, и никак не наоборот. — Кого ты ещё притащил? — пьяный смех мужчины-альфы в чёрной маске. — Он приносит удачу! — Похититель рассмеялся и потянулся рукой к шахматной фигуре, а я продолжал сидеть, осматривая странного альфу. Большой, просто огромный мужчина, которому я едва-едва доставал до груди. Наверное, он был самым высоким из всех, кого я когда-либо знал. — Ты проигрался, признай это! — пропел его друг. — Тебя даже этот милашка не спасёт, хотя… — он сально подмигнул, — не везёт в игре, повезёт в любви. Наверное, это было самое время сказать, что я обручен, и дать дёру, тем более что терпеть пошлых намёков я не был намерен, но мне совсем не хотелось сбегать. Так и сидел, удобно устроившись на подушке, подперев голову руками, и нагло рассматривал похитителя. Серебристая маска скрывала большую часть лица, и только большие голубые глаза сияли добрыми, несколько пьяными искрами, да милая, почти детская улыбка играла на тонких губах здоровяка. Причудливая причёска: белые, будто снег, волосы, заплетённые в толстую косу, собраны на затылке — такие носят только очень породистые альфы. Простолюдины всегда коротко стригутся, ведь длина волос определяла статус — чем длиннее, тем ближе к королю. А судя по длине волос этого господина, он вполне мог оказаться прямым родственником моему будущему мужу. — Белые ходят, — улыбнулся соперник нам, и альфа сделал первый ход. — Я не ожидал, что мой брат настолько беспринципный! — нежный омежий голос, и пред нами предстал высокий изящный парень, одетый в строгий костюм. Пепельные волосы просто собраны на затылке толстой резинкой. Омега не носил маски и был одет совсем не как омега, да и вёл себя уж слишком развязно для омеги. Будто плевок в лицо обществу — он разгуливал в компании альф, словно равный им. Но никто даже не попытался поставить мальчишку на место — и это было, по крайней мере, странно. Я сморщил лицо, представляя, сколько бы ударов плетью перепало бы мне за столь ужасное поведение. — Ты зачем ребёнка выкрал? — Он усмехнулся, рассматривая меня, а я крепче ухватился за маску, прижимая её к лицу. — Он не из «наших». Ты ведь понимаешь, что могут возникнуть проблемы? — Он из клана Воды! — отмахнулся мужчина, полностью увлечённый игрой. — Тем более я его даже не пощупал как следует. — Выкрал ребёнка у самого ярого противника нашей организации! — покачал головой омега. — Тебе Динарий голову открутит. И незачем тебе его щупать — когда же ты уже повзрослеешь! — строго сдвинул брови. И это второе, что поразило меня: никогда омега, даже если он приходился отцом, не смел указывать альфе, что ему следует делать. Кроме того, омега назвал моего отца при всех этих людях без уважительного «Господин» — это же верх неуважения к сильным мира всего. — Ты — тот ненормальный омега, про которого все говорят? — нагловатым тоном спросил я, косясь в сторону альф, но они не обратили должного внимания на мою дерзость. — Меня зовут Тиль. И я не считаю себя каким-то ненормальным, — парень улыбнулся, присаживаясь на корточки рядом со мной. — Если тебе неуютно, я могу отвести тебя к отцу, высвободив из цепкого капкана этого варвара! — Он указал пальцем на альфу. — Мне и тут хорошо. Тем более я не пойду никуда с ненормальным! — вздернув подбородок, сказал я, а альфа улыбнулся ещё шире. — Тебя оставили с носом, братик! — хохотнул он. — У ребёнка весьма стервозный характер — люблю таких! — Он схватил меня за руку и слегка сжал в своей ладони. А я улыбнулся, сам не зная, чему так обрадовался. Хотя нет, знаю — было здорово находиться в его компании. От мужчины исходил необыкновенный терпкий аромат, который приятно будоражил моё сознание, от которого по спине бежали мурашки, а на щеках появлялись красные пятна — сейчас я как никогда был рад тому, что в маске, и моего смущения никто не видит. Я даже представить не мог, что могу наслаждаться запахом настоящего зрелого альфы, ведь с Тиберием было совсем по-другому. Я чувствовал себя самым развращённым и вульгарным существом на свете, но сил подняться и уйти не было. Так я оставался на месте, альфы играли в шахматы, почти не обращая на меня внимания, а Тиль, усевшись рядом на табурете и попивая Розовую воду, наблюдал то за мной, то за игрой. — Шах и мат! — торжественно объявил похититель и как-то по-детски обнял меня. — Я же говорил, что мальчишка принесёт мне удачу! Его друг стукнул кулаком по столу, вымещая на деревянной поверхности свои злость и досаду, а омега устало покачал головой и усмехнулся. Неожиданно дверь резко распахнулась, и в комнату влетел ещё один альфа, с красным потным лицом. Весь запыхавшийся, тяжело дыша он подбежал к нашему столику и, упёршись руками о столешницу, произнёс на одном выдохе: — Срочно нужно уходить! Беловолосый альфа в серебристой маске поднял на него свой весёлый взгляд: — Что это ты так испугался? — Клан Тишины здесь… — произнёс незнакомец дрожащим голосом. — Господин Сайленс? Что этот сукин сын тут позабыл? — фыркнул мужчина, сидевший напротив меня. — Нет, этот, — он показал пальцем вверх, — не приехал, не счёл нужным, зато хозяин нашего округа заявился. Я только что видел, как его король обхаживал, чуть ли в ножки не кланялся. — Какой позор, — фыркнул мой похититель. — Он топит округ в крови, а все рот боятся открыть. Рамал, ты только посмотри на себя — дрожишь, словно кролик! — Вот и тебе побаиваться стоит — сам знаешь, его враги не живут долго, — ответил мужчина, отчего в глазах альфы появился неподдельный гнев. — Во мне много грехов, но я никогда не был трусом! — Руки сжались в кулаки, а губы вытянулись в одну тонкую полоску. — Я — член правительства, я пишу закон этой страны, и я не стану мириться со всей той мерзостью, которая творится с позволения этого урода! — Он поднялся на ноги, прямо-таки нависая над испуганным человеком. — Ты не трус! — согласно кивнул головой другой его товарищ. — Ты — дурак. Только дураки могут так открыто высказывать свои протесты самому Дьяволу! — Он стал складывать шахматные фигуры в футляр. — А тебя, значит, устраивает всё то, что вытворяет эта мразь в нашем городе. Ты и пальцем не шевельнул, когда он перерезал глотки твоим братьям. Решил, что я тоже буду молчать? Ну уж нет — я соберу народ, и вместе мы сможем подавить его террор! — Мужчина попеременно смотрел то на одного, то на другого. — Кто-то должен положить конец его правлению! — отрезал мужчина, с силой ударяя кулаком о стол. — Я ищу преданных мне людей, готовых вступить в борьбу с террором, который творит этот садист. — Ты борешься с ветряными мельницами! — спокойно продолжил альфа в чёрной маске. — Кому, как не тебе, знать, что с Паучьей сетью лучше дружить. Да, Господин Галем — не самый лучший глава округа, но его даже Господин Сайленс побаивается — вполне вероятно, что именно наш глава однажды возьмёт в руки бразды правления всей сетью. Поэтому стоит притушить свою жажду справедливости и быть более благоразумным, тем более что сам Дьявол предложил тебе свою дружбу намедни, а ты посмел ему отказать. — Стать прихвостнем самого извращённого урода нашей страны?! Я лучше умру, чем буду прислуживать кому-то из Паучьей сети, тем более этому подонку! — выпалил мужчина, крепче сжимая кулаки. Я сжался, чувствуя всем телом напряжение, исходившее от мужчины. — Тиль, ну а ты что молчишь? — нервно выкрикнул дрожащий от страха Рамал. — Скажи хоть ты брату, что лучше бы ему какое-то время не попадаться на глаза Господину Галему. — А кто такой Господин Галем?! — спросил я, отчего все присутствующие одновременно замолчали и устремили на меня свои удивлённые взгляды. — И почему его называют Дьяволом? Было видно, что в пылу спора они совсем позабыли обо мне. — Не по твои уши разговор… — безапелляционно сказал беловолосый альфа. — Прости, это моя вина. — Он взял меня за руку, заставляя подняться с кресла. — Я провожу тебя к отцу. — Он аккуратно коснулся моего плеча, выводя за пределы комнаты. — Брат, пожалуйста, — встревоженный голос омеги, но альфа не был намерен оборачиваться. — Я тебя очень прошу, как только отведёшь ребенка, отвези меня домой — я буду ждать тебя в машине. Ты меня слышишь, Рейн? Альфа обернулся. — Пожалуйста, я просто хочу уехать домой. Я не хочу никаких разборок на маскараде. Поэтому просто отвези меня домой! — омега прижал руки к груди и умоляюще смотрел на брата. В этот момент он не выглядел таким крутым, как о нём говорили — он походил на самого обыкновенного омегу, которых если не тысячи, то уж точно сотни за стенами гарема. — Пожалуйста! Альфа слабо кивнул ему, и мы вышли из комнаты. — Я думал, Тиль смелее, а он оказался обыкновенным трусом, — заговорил я, стоило двери захлопнуться за нашими спинами. — А ты, значит, не трус? — усмехнулся беловолосый. — Я не строю из себя того, кем не являюсь. Меня можно назвать трусом, но я и не скрываю этого. Омегам по статусу положено быть слабыми, беззащитными и трусливыми. Альфа остановился, и я кожей чувствовал, что он смотрит на меня, прожигая дыру в спине. — Статус и положение — ещё один миф, навязанный омегам. И я рад, что мой брат смог переступить через пережитки прошлого, хоть ему и трудно приходится. И мне жаль, что такие, как ты, по сути, находящиеся с ним в одном чане, осуждают поступки свободного и независимого омеги. Хотя, возможно, ты говоришь всё это из зависти — тебе ведь не ведома и частичка той свободы, которой обладает Тиль! Я резко обернулся и сделал шаг навстречу альфе, встал на цыпочки, стараясь казаться еще выше, но на его лице растеклась самодовольная ухмылка. — Да, я считаю твоего брата глупцом, который лезет не в своё дело. У таких, как он, вся мятежная ерунда вроде равенства, свободы, независимости вылетает из головы после первой же сцепки с альфой. И дальше они не думают ни о чём, кроме своего Господина и распрекрасных деток! Я оказался совсем близко от альфы, что было совершенно не позволительно и даже аморально в нашем случае, но сейчас даже не обратил внимания на это. — Я и Тиль боремся и за твои права в том числе! Или ты считаешь, что это правильно — лишить омег права выбора? И тебе нравится твоя жизнь в гареме? Около минуты я молчал, раздумывая над его словами. — Меня не устраивает очень многое в моей жизни, — наконец, ответил я. — Но думаю, в этом есть и моя вина. Омеги не умеют и не хотят бороться за своё счастье. Они умеют сидеть и выжидать, пока судьба сама не преподнесет им удобный случай. А еще у нас в крови: подчиняться альфам, сходить с ума от альф и рожать им… вам детей. Я сильно запрокинул голову, смотря прямо в его глаза. — Мне нравится быть омегой. Мне нравится, когда за мной вьются альфы. Мне нравится быть слабым и нерешительным. Да, мне очень хочется свободы, но за свободу нужно платить. И за независимость тоже. Альфа не перебивал, внимательно слушая меня. — Я хочу, чтобы у меня была семья и дети. И если я буду протестовать и бороться с вековыми традициями высших клановых домов, то все мои мечтания превратятся в прах. Я не выживу в городе без защиты и покровительства альфы — ведь я слаб и беспомощен. Я не смогу защитить себя, я не смогу спасти себя. Так зачем мне свобода? Разве для того, чтобы умереть свободным. Но знаешь, я совсем не хочу умирать, мне слишком нравится жить! Я намеревался уйти, но он крепко схватил за запястье и наклонился, прижимая меня к себе. Я видел своё отражение в его расширенных зрачках, чувствовал, как бьётся его сердце. В этот момент мне показалось, что он хочет меня ударить, и я открыл рот, намереваясь закричать, но не успел — альфа накрыл мои губы своими. Я совсем растерялся, широко распахнул глаза, так и не сомкнул зубы, чем воспользовался мужчина и плавно проник языком в мой рот. Я испугался: сердце бешеной птицей застучало в груди, кровь, будто кипяток, потекла по венам, а дрожь, словно ток, прошлась по телу. Первой мыслью было хорошенько треснуть его и бежать, но ноги и руки не слушались. И только его вкус на языке, неповторимый, необыкновенный, и запах, сводящий с ума, ставший невыносимо приятным. «Идеальный», — промелькнуло где-то в осколках разума, а потом мысли совсем улетучились, оставляя в голове пустоту, вакуум. Глаза сомкнулись сами собой, тело обмякло в его крепком объятии. Он оторвал от меня свои губы и отступил на шаг назад. А я так и остался стоять на месте, будто прилип ступнями к полу. По лицу пошли красные пятна, влажные губы так же приоткрыты, а дыхание сбито. — Лучший способ заставить глупого омежку замолчать! — надменно сказал альфа, облизывая свою нижнюю губу. — А? — глупо хлопал глазами, стараясь прийти в себя, но былого равновесия уже не вернуть. — Как тебя зовут? — Тор… ри… — заикаясь, солгал я. Это произошло совсем непроизвольно — я не мог объяснить даже самому себе, зачем сказал этому мужчине не своё имя. — Мне по вкусу такие, как ты — люблю упертых омег, думающих, что они правы во всём. У меня есть отличный способ по переубеждению! — он явно насмехался надо мной, а я никак не мог прийти в себя. — Ты мне нравишься, красавчик! — Красавчик? Но ты ведь даже моего лица не видел, — выдавил я. — Вдруг я на самом деле урод? — Ты — урод? — усмехнулся он. — Нет, я очень красивый, сказочно красивый! — стал с усердием уверять его я. Он протянул руку, вознамериваясь снять мою маску, но я инстинктивно отскочил назад, мешая ему сделать это, и он усмехнулся. — Значит, Тори, — сказал так, будто пробовал моё имя на вкус. — Пообещай, что я увижу твоё лицо при нашей новой встрече! Жди, я тебя скоро обязательно найду, залезу в окно твоей миленькой спаленки и украду твой самый нежный поцелуй! Я покраснел до кончиков ушей. — Меня найдёшь? Зачем? — неуверенно прошептал я. — Хочешь, чтобы я стал твоим супругом? — это был самый глупый вопрос, который я задавал когда-либо. Альфа громко засмеялся, а потом наглым тоном ответил: — А почему бы и нет — станешь моим мужем на одну ночь! Как тебе? — ехидно подмигнул мне. — Грязная скотина! — Его слова произвели на меня не меньший эффект, чем ведро ледяной воды, вылитое за шиворот. Я замахнулся и что было сил ударил кулаком в его грудь. Альфа ойкнул от неожиданности, слегка согнувшись и прикрывая место удара руками, но снова неприятно усмехнулся. — Поделом мне, малыш. Но твой первый поцелуй стоил таких вот мучений! — Он зашёлся от смеха. А я отвернулся и побежал прочь от мужчины по коридору, прямо в праздничный зал. Выскочил в комнату, где по-прежнему все смеялись и веселились, играла музыка, и напитки лились рекой. Вот только я уже не был прежним: волна нового, странного и необыкновенно приятного ощущения обволокла меня. И я никак не мог объяснить, почему столь развратный и мерзкий поступок альфы вызывал во мне столько положительных эмоций — такое было со мной впервые. Стараясь унять трясущиеся от возбуждения руки, а заодно спасти себя от замаячившего среди толпы Господина Тиберия, я вышел на балкон. Лицо горело пламенем, дыхание подпирало — воздуха не хватало катастрофически. Хотелось смеяться и плакать одновременно: я, по сути, изменил своему будущему супругу, чуть не разрушил не только свою репутацию, но и всего клана Воды. Но отчего тогда на лице предательски растеклась блаженная улыбка? — До встречи, малыш! Я вздрогнул, а потом посмотрел с балкона вниз. Беловолосый альфа помахал мне рукой, за что получил оплеуху от брата-омеги, а потом они оба сели в машину. Я смотрел вслед отъезжающему автомобилю, касаясь пальцами губ, а потом резким движением снял маску, подставляя лицо весеннему вечернему ветру.