История одного омеги

***

Я ожидал приступа злости от отца, я ждал от него публичного наказания. Но… время шло, а ничего так и не происходило. Я отсиживался в своих покоях, обиженный на весь мир, и даже носа не казал наружу. Меня также никто не посещал, за исключением слуг и раздобревшего от славной жизни Тори. Он усаживался подле меня на шёлковые подушки, наглаживал живот и смотрел преданным щенячьим взглядом. — Что? — на четвёртый день нашего молчания не выдержал я. — Ваш отец, Господин Динарий, очень переживает. — Я скорчил лицо и не ответил. — В самом деле! После вашего возвращения такая суматоха поднялась! — он перешёл на шепот: — Все альфы клана в трепет пришли. Говорят, будто вы были дерзки с кем-то очень важным, с кем-то, кто не терпит подобного. — Я, приподняв брови, усмехаюсь в лицо омеги. — Ваш отец ездил с поклоном к тому Господину вместе с сыновьями альфами. Говорят, они вымаливали прощение на коленях. — Какая мерзость! — неприязненно повёл плечами. — Тот господин затребовал целое состояние, чтобы утешить свою ущемлённую гордость… — Так значит, я задел его гордость! — я счастливо улыбнулся. — Грязный подонок! — Прекрати немедленно! — В комнату вошёл Лейли, и Торий мгновенно подскочил на месте, склоняя голову. — Вон пошёл! — с презрением отдал приказ отец, и омега, обхватив округлый животик, выскочил вон из покоев. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло! — буквально заорал на меня отец. Я встал, смотря прямо в его глаза и не говоря ни слова. Лейли устало отвел взгляд и вновь заговорил. — Господину Галему теперь не до тебя. Против него посмела открыто выступить организация «Лист Сиона». Моли небеса, чтобы в итоге он вовсе забыл о тебе! — уже более спокойно сказал омега. — Кто такие «Лист Сиона»? — просто спросил я, только потому, что спросить стоило. — Люди, спасшие твою жизнь! — ответил Лейли, с привычной для него помпезностью речи. — Ты сейчас же пойдешь к отцу и вымолишь у него прощение! — тоном, не терпящим возражения, сказал он. — Мне тошно осознавать, что мой отец — никчёмный трус! — с яростью в глазах я посмотрел на омегу. — Не смей так говорить о своём отце! — Лейли скривил лицо. — Ты должен быть ему благодарен… — Благодарен за что? — Я подскочил на месте от возбуждения. — За то, что он никчёмный, глупый, трусливый, жалкий? — Замолчи! — закричал омега, и мне показалось, что он едва сдержался от того, чтобы ударить меня. — Он не такой. Он очень достойный и благородный человек. — Ты сам хоть веришь в свои слова? — усмехнулся я. — Я прошу тебя: извинись перед ним! — Лейли устало выдохнул. — Если ты хоть сколечко уважаешь меня, ты сейчас же пойдешь и извинишься перед ним. Он вышел из покоев, хлопнув на прощание дверью. Я глубоко вздохнул, поднялся и вышел из комнаты, направляясь прямо в кабинет отца. Конечно, так, как сейчас, продолжаться дальше не могло: слишком опасно, слишком туманно. Я не мог простить и тем более понять отца, но и выказывать свою непокорность было непозволительно при моём статусе. Я понимал, что моё поведение отчасти вредит и Лейли, именно поэтому шёл на уступки. Я постучался в дверь комнаты, но ответа так и не дождался. Простояв ещё минут пять, наконец, решился и, приоткрыв дверь, проскользнул в притемнённый кабинет. Динарий сидел в своём большом бордовом кресле с бокалом мутной жидкости в руке и смотрел на меня тяжёлым, осуждающими взглядом. Я склонил голову и опустил глаза в пол, показывая смирение и покорность. — Я не желаю тебя видеть! Выметайся вон! — грубый голос. Я, тяжело вздохнув, присаживаюсь на колени, упираясь ладонями в пол и едва не касаясь лбом деревянной поверхности. — Я хотел просить прощение за недостойное поведение, — тихо произнёс я. — Я не давал тебе разрешения говорить! — закричал Динарий, вскакивая с места. Он коршуном подлетел ко мне, схватил за волосы и рывком притянул к себе. — Выметайся! — глаза горели от злости. — Прости! — выкрикнул я, смотря прямо в его глаза, и альфа неожиданно застыл на месте. Былая злость исчезла, а на лице запечатлелась лёгкая грусть. Он провёл своей ладонью по моей щеке и отпустил. А потом развернулся спиной и побрёл к кожаному дивану, на который грузно опустился. — Ты так похож на Лейли. Смотрю на тебя, а вижу его, — он грустно улыбнулся, — и ни капли от меня, ничего, что связывало бы меня и тебя. Я осторожно приблизился к мужчине и присел у его ног, надеясь на его прощение, а Динарий снова перевёл на меня взгляд. — Этой пакости ты от него набрался. — Он сжал руки в кулаки. — Он был самым ничтожным альфой из всех, кого я знал. Какое же удовольствие я получил, когда переломал его хребет. А вот тебя убить не смог… ты слишком был похож на Лейли. Я с недоумением хлопал глазами, мало понимая слова отца, в какой-то момент я уловил сильный запах спиртного, и меня осенило — Динарий был пьян. — Он был такой красивый, — снова улыбнулся альфа, — сказочно красивый, до слёз, до оскомины во рту красивый. Когда я впервые увидел его — сразу понял, что он станет моим супругом, чего бы мне это ни стоило. Я был самым счастливым, когда свершилась Церемония связи, я был готов целовать его ноги, сдувать с него пылинки, да что там — я был готов отдать ему свою жизнь. А он… а он меня предал. Альфа рассмеялся, отчего я вздрогнул. — С ним, изменил с ним, с этим отвратительным и гнусным альфой. А я знал, что Лейли мне изменяет. Знал и скрывал это ото всех, прикрывал его похождения, притворялся дурачком. Знаешь, почему? Он посмотрел на меня, а я отрицательно замотал головой. — За измену полагается смерть. Если бы мой отец, бывший глава клана, узнал о похождениях моего мужа — он бы убил его. А я больше всего на свете боюсь потерять его! Дыхание спёрло. Мне вдруг стало совершенно не по себе, единственное, чего мне хотелось — убежать из кабинета и никогда больше не слушать пьяного бреда моего отца. Я было поднялся на ноги, пытаясь сбежать, но Динарий крепко ухватил меня за руку, препятствуя побегу. — Ариес должен был стать главой клана Воды, мой старший брат Ариес, который всегда был на голову выше меня, который всегда получал то, что хотел. Лейли его любил, до слёз, до дрожи в коленях… любил так, что, наплевав на устои гаремной жизни, на меня, на своих детей, на свою жизнь, бегал к нему в комнату, как подзаборная шлюха. И набегал, — Динарий снова засмеялся, — тебя набегал. Как же он тогда испугался. Бедный Лейли, плакал и просил защиты у Ариеса, просил помочь ему, — Динарий покачал головой, — а мой брат посмеялся над ним и вытолкнул прочь из комнаты. В ту ночь он заявился ко мне и рассказал про связь с моим законным мужем и про ублюдка, которого мой омега носил под сердцем. Мой брат решил открыть мне глаза на моего супруга, решил рассказать мне то, что я и так знал уже давно. Я замотал головой, стараясь прийти в себя, но не помогло — стало только хуже. — Я убил его в тот вечер. Сломал шею, а потом закопал в садовом парке, — усмехнулся он. — Весь клан его долго разыскивал, никто просто не понимал, почему альфа вдруг исчез. Правду так и не выяснили, никто, кроме Лейли, который впервые за столько лет стал со страхом смотреть на меня. А я целовал его ступни и клялся в вечной любви. — Господин, я… — Лейли зашёл в кабинет и низко поклонился, но увидев, в каком состоянии был отец, удивлённо округлил глаза. — Мой любимый! — Динарий подскочил на месте, обнимая пока ещё ничего не осознающего омегу. — А я тут с твоим сыночком предаюсь воспоминаниям. — Лейли с испугом посмотрел на меня, сидящего у дивана с непонимающим выражением на лице. — Нейси, иди к себе, — приказал омега, но отец нагло перебил его. — Нет уж, пусть останется и послушает! Он же меня слабаком называл! Это же он спрашивал, почему его отец оказался трусом? — словно безумец, хохотал Динарий. — Твой отец уже шестнадцать лет как издох и сгнил в парке нашего дома! — закричал он. — Прекрати, пожалуйста! — Лейли схватил альфу за руку. — Что прекратить?! — закричал Динарий. — Или скажешь, что я говорю неправду?! В нашей семье столько лжи и притворства — может, пора начать говорить правду?! — Ты пьян! Тебе нужно успокоиться! — Лейли снова попытался обнять альфу. — Думаешь, я не знаю, кто изуродовал Микеля? — Динарий глухо засмеялся, оттолкнув от себя омегу. — А ведь он был намного лучше и чище тебя. Знаешь, он ведь искренне любит меня. — Я тебя тоже люблю, — Лейли вновь попытался утихомирить отца. — Стал бы я уродовать его, если б не любил тебя. — А трахался ты со всеми подряд тоже из-за любви ко мне?! — казалось, что о моем присутствии вовсе позабыли. — Можно подумать, ты был мне верен, — Лейли оставил попытки усадить отца на диван и внимательно посмотрел на меня. — Нейси, мы уходим! Я поднялся на ноги и быстрым шагом направился к выходу, Лейли, прикрывая меня собой, шёл следом. — Я не отпускал тебя! — громко отдал приказ Динарий. — Ты все ещё мой омега. Я — твой господин, и я решаю, что тебе делать, а что нет! — Лейли обернулся к отцу. — Ты — мой, моя вещь. Я тебя купил, я тебя заслужил! Ты не имеешь права ослушаться меня. — Хорошо, но Нейси уйдёт — он тут ни при чем. — Конечно, он теперь совершенно ни при чем, ведь это я унижался пред главой клана Тишины, это я вымаливал у Господина Сайленса помощи и защиты от угроз Дьявола. — Я очень благодарен тебе за это! — Вам! — заорал Динарий, и Лейли послушно опустил глаза в пол. — Я очень благодарен вам за это! Я могу удалиться? — Нет, — усмехнулся альфа. — Ты сейчас мне свою благодарность будешь доказывать! — Он указал рукой на диван. — Раздевайся! — а потом повернулся ко мне: — Можешь быть свободен, Нейси. Я не держу на тебя зла, если, конечно, и ты не держишь его. Я поклонился и вышел вон из комнаты с тяжёлыми мыслями.

***

Лейли появился в своих покоях только на следующий день. Был он в прекрасном расположении духа, что ввело меня в полнейший ступор — я, скорее, ожидал, что он выйдет синим от побоев отца, запуганным существом, а не распевающим веселые мотивчики себе под нос омежкой. — Это правда? — всё, что смог спросить я. — Что именно? — беспечно улыбнулся мне, непонимающе хлопая глазами. — Всё то, что рассказал Господин Динарий! — я был намерен узнать правду. — Всего лишь пьяный бред, не более. — Лейли отвернулся, но я ухватил его за запястье. — Не ври мне! — Динарий — твой отец. — Лейли постарался ослабить мою хватку, но у него не получилось. — Ариес? — Омега неприятно скривил лицо. — Ошибка молодости. — Это он — мой отец? — не отступал я. — Твой отец — Динарий, я уже говорил, — Лейли явно не хотел разговаривать. — Тогда я опять поговорю с Динарием и выясню правду! — Я уверенно направился вон из комнаты, но у самой двери Лейли испуганно окликнул меня. — Ариес — твой отец по крови, но это ничего не меняет, Динарий любит тебя, он любит тебя даже больше, чем родных сыновей. — Значит, правда, — выдохнул я, оседая на пол, — я — нагулянный приплод омега-отца! Как здорово, знал бы Тиберий — и за тысячу миль ко мне не подошёл бы. — Он не узнает. И никто не узнает! — Лейли обхватил мои руки. — Ну прости меня! Я не хотел, чтобы всё так вышло. Чтобы ты узнал. — И ты ещё учил меня покорности и преданности?! Мне было тошно и плохо. Я считал себя чуть ли не обладателем голубых кровей, тем, кто по праву рождения достоин самого лучшего — и что теперь? Выходит, что мой истинный статус настолько низок, что и подумать страшно. — Да, учил! Учил! Учил! — Лейли обнял меня за ноги. — Учил, чтобы ты не повторял моих ошибок! Гордость и упрямство губительны для омеги. Знаешь, Динарий называл меня своей вещью, а я изменял ему с первым встречным, чтобы доказать самому себе, что я — личность, чёрт бы меня побрал! Он вдруг заплакал. — А потом в моей жизни появился Ариес. Он так отличался от Динария: он всегда был тактичен и нежен со мной, он никогда не ставил себя выше меня, разговаривал на равных. Рядом с ним я чувствовал себя человеком, а не купленной вещью с Аукциона. И да, мне казалось, что я его люблю, до того момента, пока не забеременел. Я был уверен, что он поможет мне. Бросит всё и сбежит со мной вместе в этот огромный новый мир! Он отёр слезы и покачал головой: — Он смеялся надо мной, называл жалкой шлюхой, угрожал расправой. А Динарий, он заступился за меня. Он и пальцем не тронул меня, даже словом не обмолвился до вчерашнего дня… Я молчал, а Лейли продолжал глотать слезы. — Не поступай так, как я. Я знаю, ты не любишь Тиберия, я знаю, что он не твой истинный альфа, но поверь: так будет лучше! Я тоже не любил Динария, я проклинал отца, который обколол меня наркотиками в день Церемонии связи, чтобы я не смог сорвать ее, я презирал глупость и никчёмность моего законного мужа. А встретив свою истинную пару, своего альфу, от которого голова шла кругом, и ноги подгибались — словно мотылёк на огонь полетел. И что? Сгорел дотла! Он снова посмотрел на меня. — Я очень ценю и уважаю Динария. Я не могу сказать, что это любовь, но между нами есть нечто большее; то, что намного сильнее пресловутых земных чувств. И я счастлив. Я правда очень счастлив, что именно Динарий — мой супруг. А ты… в тебе бушует океан ненужных чувств и фантазий: дерзкий, бесстрашный, гордый. — Он отвёл взгляд. — Просто не повторяй моих ошибок. — Не повторю, — ответил я. — Пожалуйста, будь верен своему законному мужу. Тиберий любит тебя, и ты тоже однажды его полюбишь. Я снова кивнул головой.