История одного омеги

***

— Паршиво выглядите, Господин Нейси, — холодные капли стекали по коже, я старательно утёр их полотенцем, даже не глядя на омегу, сидевшего в тёмном углу комнаты. Однако моя рассеянность была лишь видимостью — если паренёк сделает шаг ко мне — я размажу его физиономию о каменный пол. — Доктор готов вас осмотреть, — он осторожно поднялся с кресла, — позволите мне помочь вам? Омега был достаточно взрослый, но ещё не слишком старый, чтоб его выгнали из гарема. Лощёный, ухоженный, будто первый муж. Выше меня на голову, с вполне обычной фигурой, мышиного цвета волосами и зелёными болотистыми глазами. Больше похож на слугу, но слуги не носят таких шикарных тканей и украшений — а в этом я разбираюсь. — Только не говори мне, что ты подстилка Сайленса, — усмехнулся я. По его лицу прошла рябь недовольства, но он быстро справился со своими чувствами. На лицо вернулась прежняя ничего не выражающая улыбка. Это могло значить лишь одно — он был большой шишкой в гареме Господина, и его явно злили мои слова. Впрочем, это было даже интересно. — Моего супруга называйте Господин Сайленс, — уверенно смотрит мне в лицо, конечно, не без страха. — Он просил присмотреть за вами. — Как мило! — улыбнулся я. — Он попросил свою шлюху караулить меня. Интересно, он сильно расстроится, если я сверну тебе шею? И как скоро утешится в постели с новым избранником? Слова не произвели должного результата, омега улыбнулся. — Нам нечего делить, Господин Нейси, если только вы не претендуете на постель моего Господина, конечно, — улыбка стала шире. — У нас обоих достаточно врагов, чтобы заводить новых. Я не набиваюсь вам в друзья, но и иметь в вашем лице соперника тоже не желаю, — он сделал маленький шаг ко мне и перешел на шепот. — И да, у Господина Сайленса в гареме я единственный омега: все мои конкуренты давно упокоились в могилах; только дети, рождённые мной, продолжают род клана Тишины; только я имею право согревать постель супруга долгими холодными вечерами. Я тот, кто стоит за спиной главы корпорации «Паучья сеть» — тот, кто вам, юный Господин Нейси, не по зубам. Да этот паренёк похлеще Лейли в несколько раз! Я усмехнулся, осматривая его с ног до головы. — А не слишком ли ты уродлив для таких громких слов? Он пожал плечами и отступил на два шага. — Красота не самое свирепое оружие. И вам в скорости придётся на своей шкуре это прочувствовать. — Он низко поклонился мне, пропуская вперёд. — Вас ожидает доктор.

***

— Вас насиловали? — очки доктора запотели. Я видел, что он долго не решался на этот вопрос. — Мне нужно там тоже осмотреть. — А ты знал, что Дьявол был импотентом? — нагло улыбнулся я. — Он трахал меня палкой или чем-то вроде палки, но не своим членом. Поэтому я не беременен. Можешь не волноваться на этот счет. — Это меня не волнует, — пожал плечами доктор. — Да и забеременеть вы не сможете. Никогда. — Он поправил очки. Я удивлённо посмотрел на него. — Я взял ваш анализ крови, сделал пару тестов и всё такое… знаете, это достаточно редкий вид мутации, настолько редкий, что практически не встречается у омег — он характерен для альф, вживляется в бет, превращая их в людей, не способных к размножению. Но именно эта мутация отчасти и спасла вам жизнь: обычный омега после столь сильных побоев наверняка бы получил разрыв внутренних органов, внутреннее кровотечение убило бы вас. А вы крепкий орешек. — Он показал мне большие пальцы. — Ваши детородные органы развиты недостаточно, — он начал юлить: — весь организм и инстинкты омеги нацелены на продолжение рода. Знаете, омеги отличаются от альф весьма слабым здоровьем и низкой физической силой. У вас, наоборот, очень сильный организм, очень крепкие кости и толстые ткани, но именно это мешает вам проявить себя как истинной омеге. — Конкретней! — перебил его я. — Вы пустышка, — он сам испугался того, что сказал. — Простите, не хотел вас обидеть. Я кивнул головой, заставляя его продолжить. — Шансы забеременеть практически равны нулю. Ваш партнёр должен обладать столь же редким набором генов, как и вы — но и в этом случае шансы невелики. — Значит, детей не будет, — просто сказал я. — Здорово. Сэкономлю на презервативах. Слез с кушетки и начал одеваться. — Мне жаль… — Бросьте, вам совсем не жаль. — Натянул штаны. — И мне тоже — не жаль, — глупо улыбнулся. — Какой из меня отец получится — курам на смех. Я всё равно никогда бы не стал рожать. — Застегнул рубашку. — Но у меня остался вопрос: у бесплодных омег не бывает циклов, а… — У вас они проявляются, и циклы ярко выраженные, — перебил меня он. — Знаете, в обычной ситуации такие циклы — явный показатель плодовитости омеги. Именно по этой причине ваш недуг не смогли разглядеть — никому бы и в голову это не пришло искать его у вас. И только спустя годы неудачных попыток зачать врачи, наконец, его обнаружили бы... — …и Тиберий бы избавился от меня, как от ненужной поклажи, — прошептал я. — Какая ирония! — Что? — удивлённо заморгал доктор. — Ничего, — покачал головой. — И всё-таки? — Циклы останавливаются, если омега болен. Бесплодность — это болезнь. Вы не больны. Вы просто другой. Я не ответил. Молча вышел из кабинета.

***

— Лиам — мой омега. У нас с ним связь. Он моё слабое место, ахиллесова пята, если хочешь, — Сайленс поставил кружку на стол, смотря на меня прямым взглядом. — Значит, его убьют первым. — Я отпил кофе. Мы сидели в небольшой комнатке, меблированной двумя креслами и круглым деревянным столиком. Лиам стоял позади Сайленса, держа в руках фарфоровый кофейник. — Знаешь, как он попал ко мне? — альфа слегка кивнул головой в сторону омеги и улыбнулся. Я подпёр подбородок кулаком. — Во главе корпорации стоял мой отец, а я при нём был личным убийцей: беспощадный, не знающий жалости и сочувствия. Любой омега, кем бы он ни был, по одному моему намёку оказывался в моей постели, а потом в моём гареме. — Не льсти себе — ты не настолько привлекательный альфа, чтоб у окружающих сносило крышу. Просто бедняжки искали того, кому можно раздвинуть ноги в обмен на спокойную и сытую жизнь, — отпил кофе. Лиам едва заметно улыбнулся, но всего на мгновение, спустя которое на его лицо вернулось прежнее хладнокровное выражение. — Отчасти ты прав, — Сайленс отреагировал достаточно спокойно. Или я не задел его гордость, или альфа был настолько уверен в своей неотразимости, что просто пренебрёг моими словами. В одном я был уверен: я впервые встречаю кого-то вроде него, того, кто не доказывает свою правоту кулаками. Впрочем, я мог ошибаться. — Все, кто окружал меня, были преданы моему отцу, и только ему. Омеги моего гарема — глупые, никчёмные куклы, бесполезные для меня. Они продолжали род того, кто никогда мог не стать во главе клана — они рожали детей, чтобы защитить себя, свою шкуру, а не потому, что сами этого хотели. А мне же нужен был союзник. Тот, кто будет готов отдать за меня жизнь, лечь вместо меня на пыточный стол. Альфа сжал кулаки, в его глазах загорались искорки страсти. — Отец приказал мне убить одного мерзавца и его супруга. Грязная работёнка, которую я, при своём статусе, не должен был выполнять. Для этого существуют грязные шестёрки, но никак не личный убийца главы «Паучьей сети». Я знал, что отец просто насмехается надо мной, тыкает мордой в дерьмо, указывая моё положение пред всей корпорацией, выставляя меня посмешищем, и тем самым препятствуя мне собирать вокруг себя сторонников — кто последует за обычной шестёркой?! Лиам подлил ему кофе. — Я отвлёкся, — усмехнулся Сайленс. — Один господин задолжал «Паучьей Сети» весьма кругленькую сумму. Знаешь, стоя на коленях пред моим отцом — он просил в уплату долга забрать его мужа. Это частая практика, если альфа не может вернуть взятую сумму — за него долг отдает омега, отрабатывая деньги в борделе. Но только не в этом случае: омега был на сносях, да и красотой он особенной не блистал. Любой дурак мог сказать, что его муженёк откинется раньше, чем сможет отработать сотую часть тех денег. Я должен был стать карателем — стереть его семью с лица земли, дабы другим должникам было неповадно. И я убил, одного за другим, этих глупых людишек, трущобных отбросов; пристрелил без сожаления его отца и самого должника, а потом направился в комнату его супруга. Омега положил руку на плечо своему Господину, отчего последний улыбнулся. — Лиам забился под кровать, рыдая в три ручья, закрывая рот и нос руками, чтобы я не услышал его; чтобы я пощадил его. И я не убил его — вытянул за волосы из-под кровати, перекинул через плечо, кинул в багажник автомобиля и привёз в свой дом. Я подобрал его, как выкуренный окурок; подобрал использованного, испорченного, брюхатого омегу. — Да ты добряк! — усмехнулся я. — Вы благородного происхождения, Господин Нейси, — заговорил омега. — А я трущобная, помойная крыса, с мнением которой никто и никогда не считался. Но между нами есть кое-что общее: мой отец продал меня за гроши ублюдку, который находил упоение в ежедневных побоях и унижениях. Он был моим Дьяволом. И мне знакома та ненависть, которую вы испытывали к своему мучителю. — Между нами нет ничего общего, — спокойно ответил я. — Вы правы, Господин Нейси. Меня спас мой альфа, а вас ваш альфа оставил умирать, — едкая улыбка на его губах. Я сжал кружку так сильно в руках, что она треснула и горячий напиток потёк по рукам, обжигая кожу. — Ох! Я помогу вам, — притворно-взволнованное выражение на лице омеги. В этот момент мне хотелось воткнуть ему осколок фарфора прямо в глотку, чтоб он захлебнулся в собственной крови. Сайленс усмехнулся, наблюдая всю эту картину: — Господин Нейси, тебя так легко вывести из равновесия?! Этим умело смогут воспользоваться ваши враги, — улыбка стала шире. Лиам собирал осколки со стола. — Но я не закончил, — альфа внимательно посмотрел на меня. — Можно я задам тебе вопрос. Если бы Тиберий забрал тебя, если бы он убил Дьявола, и спас бы тебя — кем бы ты тогда стал? Я не ответил. Мои губы накрепко сжались. — Готов поспорить — тебя бы сломала эта ноша безмерной благодарности за спасение. И ты бы стал тенью своего Господина, его преданной собачкой. Разве нет? — А что было бы, если б ты пристрелил Лиама так, как тебе и приказал отец? Только не говори, что у тебя не поднялась рука, и ты не смог убить беззащитного, беременного омегу! — Убей я его в тот день — я бы никогда не стал во главе корпорации. Спаси тебя Тиберий — ты никогда бы не стал во главе округа. Может, наша жизнь — это череда глупых случайностей, а может — это судьба. Именно провидение судьбы заставило меня пощадить Лиама, а Тиберия бросить тебя умирать от рук безумного садиста. — Значит на трон главы «Паучьей Сети» тебя посадил Лиам, — засмеялся я. — Какая прелесть! — Вскоре, после рассказанного мной, у Лиама случился выкидыш — он потерял своего ребёнка от первого мужа, — продолжил Сайленс. — Ох! — притворно выдохнул я. — Неужели роковая случайность?! Признайся — это ведь ты ему подмешал чего-то! — криво улыбнулся. — Своего ребёнка убил я, — спокойно ответил омега. — А что бы сделали вы, окажись беременны от Дьявола — неужели стали бы рожать? — я натянул на лицо притворную улыбку. — Я выходил его. Я подарил ему новую жизнь, — снова заговорил Сайленс. — Браво! — напоказ похлопал я. — В раю вам уготовано самое лучшее место. — Лиам, может быть, и простая помойная крыса, но только он предан мне до кончиков ушей. Это не рабская привязанность омег в гаремах, не тот поддельный интерес моих подручных. Только ему я верю как себе. Он — часть меня, а я — часть него. И в этом наша сила. Я знаю, что во всём мире меня не предаст только Лиам, и я никогда не предам его. Между нами не просто тонкая связь, какая бывает между альфой и омегой. Нет. Нас связывает вместе прочный канат. — Мило, — снова хохотнул я. — И кто из вас кокнул твоего папочку, главу корпорации? — Его убил я, — сказал омега таким тоном, будто предложил прогуляться в саду. — Удивлён? Часто альфы совсем недооценивают омег. И эта самая большая ошибка — недооценить своего врага. — Мой отец ненавидел меня, как и омегу, выносившего, подарившего мне жизнь. Но если моего омегу-отца он убил без колебания — со мной он так поступить не мог. Однако он знал, что однажды я восстану против него. И он был готов к этому. Он снова и снова посылал своего сына на задания, в надежде, что я не вернусь живым. А ещё он решил ударить побольней: взять в свой гарем моего омегу. Того, к кому я питал наибольшие чувства, — он засмеялся. — Любой бы сучонок из моего гарема был бы только рад оказаться в гареме столь важной персоны; любой из них предал бы меня без колебания; любой, но не Лиам. — Ночью, когда он заснул, я перерезал ему глотку, — снова заговорил омега. — А после вызвал охрану, сообщив, что Господин Сайленс напал на спящего отца и убил его. — Ему поверили. Никому и в голову не могло прийти, что на такое способен слабый, глупый омега, — усмехнулся альфа. — Я и Лиам — одно целое, я и он — глава корпорации. Нет ничего, что бы мы не знали друг о друге; нет никого, кто мог бы стать между нами. И вот тебе мой совет — хочешь продержаться как можно больше на Олимпе — заведи себе свиту — преданную тебе столь же сильно, как предан мне Лиам. Даже одного человека будет достаточно. — Я не нуждаюсь в ваших глупых советах! — фыркнул я. — И я не столь наивен, чтобы полагаться на кого бы то ни было. Если вам нравится обманывать друг друга вечной любовью и верностью, то эта чушь не для меня. Я по горло насытился и верностью, и любовью, и всем, всем, всем! — последнее предложение я буквально прокричал. — Господин Нейси ведёт себя, как капризный ребёнок, — омега откинул чёлку с лица и снисходительно улыбнулся. — Раньше у вас был один враг — Дьявол. Теперь у вас тысячи врагов. И самые опасные среди них: Ноэль и Реймонд — главы двух других округов. И каждый из них уже готовится разорвать тебя на части. Они не сделали этого до сих пор только потому, что Господин Сайленс благосклонен к вам. — Какая щедрость с его стороны! — не свожу глаз с омеги. — В гробу я видел вашу опеку и защиту! — Тем не менее, я реалист, — Сайленс скривил губы. — До конца этой недели ты заявишь о своих правах на власть. По истечению этого срока я не стану более защищать тебя — либо выплывешь сам, либо тебя порвут на части более удачливые и достойные. Но до конца недели есть ещё пять дней спокойствия и отдыха. — Я не нуждаюсь в вашей защите или ещё чем-то, что вы пытаетесь мне навязать! — опять начал я. — До конца недели Лиам введёт тебя в курс дела, он научит тебя основам самообороны и самозащиты, поможет тебе собрать верную тебе команду. До конца недели Лиам не твой враг — он твой друг и союзник. Но только до конца недели. По истечению этого срока, ты больше не сможешь снискать нашей защиты. Ты находишься в нашем подчинении — никто иной в этом мире не смеет тебе указывать или приказывать. В твои руки я отдаю право власти на данной тебе территории, только я и Лиам — стоим на ступень выше тебя. Посмеешь пойти против нас — и мы уничтожим тебя быстрее, чем ты успеешь прошептать собственное имя. Есть вопросы? Я покачал головой. Альфа вышел, оставляя нас с Лиамом наедине. — Это нормально, что он называет тебя помойной крысой? — просто спросил я. — О, Господин Нейси, не пытайтесь нас рассорить — это бесполезное занятие, — он улыбнулся. — И почему же ты сам не стал во главе корпорации? — Потому, что отличаюсь от вас, Господин Нейси, — он слегка мне поклонился. — Я слаб, у меня нет лидерских качеств, и мне намного приятней быть не королём, а серым кардиналом. И ещё одно, — он снова перешёл на шёпот, — я люблю Сайленса так сильно, что готов отдать за него жизнь, что уж говорить о первенстве в «Паучьей сети».

***