История одного омеги

***

До рассвета ещё целый час. Темно, холодно: изо рта идёт пар, слышен хруст льда под ногами. Одежда плохо держит тепло, адски тяжёлые сапоги, и только сигаретный дым и тлеющий окурок в руке немного согревают. — Может, стоило сначала переговорить с ними? — Амери нервничает, его руки трясутся, но точно не от мороза. — Они подчинялись не мне — Дьяволу. И я не намерен работать ни с кем из бывших подручных моего врага, — улыбнулся, выпуская столб дыма. — Учтите, моя смерть повлечёт и вашу погибель. Альфред засмеялся — я знал, что предстоящее кровавое шоу подстёгивает его к действию. Дик крепко сжимал пистолет в руке: видимо боялся, что тот выскользнет в самый ответственный момент. Гарольд облизывал свои толстые потрескавшиеся губы, время от времени безумно похихикивая. Я скосил на него взгляд и впервые за всё это время понял, что он действительно болен на голову, и достаточно хорошо. — Вперёд, — приказал я, первым выбираясь из салона автомобиля. Район красных фонарей — местная дыра разврата, то место, в котором должен был оказаться любой омега, брошенный своим господином; место, в котором никогда не окажусь я. Ванильно-приторное убранство домов, празднично раскрашенные окна заведений и яркие вывески у порогов грязных борделей. А в воздухе парит тошнотворный смрад: перемешавшихся запахов пота, секса вместе с дешёвыми духами и гормональной вонью текущих омег. Сейчас здесь тихо. Нет гулкой, безвкусной музыки, нет полуголых омег и бет, призывно вихляющих задницей в поисках клиентов, нет их сутенёров, следящих, чтоб ни один работник не сбежал за пределы блядского района, нет торговцев наркотиками. Все уснули в этот предрассветный час. — Вон тот! — Амери указал пальцем на самый большой и красивый дом на улице. — Там самые дорогие. Меня туда и близ порога не пускали — только элитные бандиты захаживали, трущобных гнали. Но мне однажды удалось одним глазком заглянуть, — он мечтательно улыбнулся. — Омежки там высший сорт: тоненькие, изящные, с кожей, как у младенцев… — одним своим взглядом удалось заткнуть его. Амери пугало моё лицо, и это было на руку мне. Гарольд снова захихикал, а потом резко навалился плечом на огромную парадную дверь. Она едва-едва поддалась ему, но одной образовавшейся расщелины было достаточно: альфа запустил гранату внутрь здания. — Чёрт! — последнее, что успел сказать Альфред пред тем, как нас оглушило взрывом. Дверь пролетела всего в нескольких дюймах надо мной, и в какой-то миг мне показалось, что она всё-таки снесла мою голову. Поддавшись странному оцепенению, я просто остался стоять на месте, в то время, как все мои подручные упали на землю, пряча лица в пыли, прикрыв затылки руками. — Ты одурел?! Ты нас угробить решил?! — закричал Альфред, хватая Гарольда за шею. — Какого хера ты делаешь? Кто дал тебе в руки гранаты? В ответ Гарольд улыбался улыбкой невинного ребёнка и глупо, непонимающе хлопал глазами. — Оставь его, — отдал чёткий приказ, рассматривая острые осколки вокруг. В этот момент до моего сознания дошло, что любой из них мог разорвать меня на части, что в живых я остался лишь волей случая. Смерть снова дыхнула мне прямо в лицо, но не смогла заключить в объятия, что подействовало крайне возбуждающе: адреналин растёкся по венам. — Вперёд! — я уверенно вошёл внутрь здания. Первым мне попался растрёпанный, полуголый, оглушённый взрывом альфа, которого я убил так быстро, что он и почувствовать не успел. Второй перед смертью успел прокричать: «Не надо!». Третий, четвёртый и пятый пытались сопротивляться… безрезультатно. Мне не было их жалко. Они не жалели меня, почему я должен был жалеть их? Ко всему прочему, убивать несложно, особенно, когда на другой чаше весов — твоя собственная жизнь. А может быть, все омеги прирождённые убийцы, и ген убийства сидит где-то глубоко в нашем мозгу: Лейли убивал своих соперников, я убиваю своих, и не испытываю при этом ничего. Лишь запахи крови, смерти и пороха щекочут мне ноздри. Важна лишь цель, более — ничего. — Выше нос, трусость тебе не к лицу, — Амери вёл себя скованно — он всё время держался в стороне от других альф, и я знал, что он не смог пока никого уложить. — Вперёд! Альфред кинул к нашим ногам одного из приспешников бывшего «короля улиц». Амери широко раскрыл глаза и инстинктивно отступил назад, прячась за моей спиной. Мне казалось, я слышу, как сильно и часто бьётся его сердце. — Кто из нас двоих омега: я или ты? — криво улыбнулся, нанося удар тяжёлым сапогом прямо в лицо ублюдка, попытавшегося подняться на ноги. Альфа снова упал на четвереньки, харкая кровью прямо на дорогой паркетный пол. — Прикончи его, Амери. Мужчина испуганно покачал головой, не сводя взгляда с окровавленного лица альфы у моих ног. — Я не убийца, — он поднял глаза на меня. — Я, конечно, сволочь, обманывал и облапошивал, воровал, но я не убийца… не убивал… ник-когд-да... — он стал заикаться. «Трус! Не люблю трусов!» — злость закипала и булькала во мне. Я жалел лишь об одном, что не оставил его гнить за решёткой. Но был ли у меня выбор? Амери — слаб; а мне выгодно держать подле себя слабаков — ими легче управлять. — Бла-бла-бла, — альфа с татуировкой паука жалобно застонал и попытался отползти, но я резко пресёк его попытки очередным ударом в голову. — Ты не на том уровне, чтобы строить из себя святошу. — Амери покачал головой, делая ещё один шаг назад. — Жаль, — просто ответил я, наводя пушку на мужчину у моих ног. — Точно так же я сегодня пристрелю Барно. Раздался выстрел. Но стрелял не я, на этот раз выстрелил Амери. Лужа крови растеклась по полу. — Так намного лучше, — улыбнулся я, перешагивая через труп. Амери стоял ни живой ни мёртвый; он едва-едва не плакал. Его рука, сжимающая пистолет, сильно дрожала. Я шёл дальше, вглубь дома разврата, отстреливая на пути всех, кто мне попадался. И не чувствовал ничего, кроме злорадства. Как же я ненавидел их всех! Всех тех, кому я снова и снова кланялся в ноги, кому я подчинялся, пред кем пресмыкался, кому раз за разом проигрывал партии в шахматы… да, Тиберий! Точно так же я пристрелю Тиберия, вдоволь налюбовавшись болью и отчаянием в его красивых глазах, потом убью Динария, и всех своих любимых братиков, одного за другим. Убью их всех! Выстрел, выстрел, выстрел… патроны закончились. Альфред и Гарольд прикрывали меня с двух сторон, пока я перезаряжал пистолеты, Амери, кажется, плакал над своим первым трупом. Испуганные сучки-омеги плакали и кричали в голос, пряча голые тела под простынями и полотенцами, забивались в самые дальние углы, под столы, лавки, кровати. Можно было бы пристрелить и эти жалкие ничтожества, но борделю нужны проституты; моим людям нужно снимать напряжение после кровавых убийств, а искать новых омег я не собирался. В конце концов, я вырос за стенами гарема и, как никто, знаю, что нужно, чтобы держать альф в узде: кнут и пряник — самые действенные методы. Надавить на слабые места, прижать к ногтю — а потом даровать им иллюзию мнимой свободы, в виде парочки продажных отребий — и из мужчин можно верёвки вить. Толстую деревянную дверь выбили с корнями, и она грузно упала на пол. Я вошёл в кабинет держателя борделя один, оставляя свою свиту позади. Комната напомнила мне отцовский кабинет своим убранством и строгостью, вот только за рабочим столом сидел не альфа. Красивый, ухоженный мужчина, слишком притягательный для борделя: золотистые волнистые волосы заплетены в толстую косу; белая, лишённая всякого загара кожа, богато расписанная татуировками, одежда из дорогих тканей и украшения… пожалуй, украшений было так много, что омега походил более на празднично-украшенную елку. — Если бы я не знал, что предо мной обыкновенная продажная дрянь — спутал бы тебя с высокородным омегой, стоящим во главе гарема, — криво улыбнулся я. — Господин Нейси, Ваш визит — честь для нашей скромной обители, — слишком сладкий голос, от которого хочется скривить рожу и плеваться. Думаю, я пристрелил бы его без особого сожаления, однако что-то остановило меня, возможно, интуиция. Омега грациозно встал с кресла и поклонился так низко, что его волосы коснулись пола, а потом, не поднимая на меня глаз, он сел на колени. Я навёл на него дуло пистолета и в этот момент парень поднял на меня свой взгляд. Он не боялся и не просил пощады. В его огромных зелёных глазах было что-то такое, что заставило меня опустить оружие. — Я могу оказаться весьма полезным вам, — еле слышно, с придыханием говорил омега. — Живым я окажусь ещё полезней, нежели мёртвым. — Пытаешься спасти свою шкуру? — усмехнулся я, медленно расхаживая по кабинету. — Пытаюсь, — ответил он. — Таким, как я, всё время приходится спасать свою шкуру. И всё время такие, как я, под прицелом. Меня зовут Ирис, как цветок, или Ириска, как конфета — как вам больше нравится?! — И почему же мне не стоит проделать в твоей милой головке дыру и не бросить на съедение крысам? — Он был омегой. А омег я ненавидел немного меньше, чем альф, только поэтому я дал ему возможность выговориться. — Если честно, вам совершенно нет никакой в этом пользы: убьёте меня, не убьёте — это никак не повлияет на вашу репутацию. Я мелкая сошка, не более. Я даже не член банды, подстилка, отхожее место, где время от времени альфы справляют свою нужду, — он улыбнулся улыбкой опытного искусителя. — Я обязуюсь приносить вам доход в тысячу штук. Могу предоставить миленького бету, для личных нужд, — он лукаво посмотрел на меня. — Ведь иногда вам это будет необходимо. Видимо он собирался смутить меня. Но я никак не отреагировал. — Всё? — спросил я. Омега пожал плечами: — Всё, что вы пожелаете — я постараюсь выполнить любой ваш каприз. — Значит, это ты заправляешь всеми шлюхами города, — я закурил. — Альфы? — Они охраняют нас и забирают жирный кусок от выручки. Нам нужна защита и покровительство, Господин Нейси. Кроме того, ваши люди могут расслабляться здесь совершенно свободно и бесплатно. А мы ведь оба знаем, как важны плотские удовольствия для ваших слуг. Я отвечаю за их безопасность и здоровье. — Значит, это ты поставлял мальчиков Дьяволу? — подпёр подбородок дулом пистолета, улыбаясь от уха до уха. — А почему он оставил тебя в живых? Ты как раз в его вкусе. — Он предпочитал девственников — невинных, юных особ. Он находил изыск, убивая именно таких — а я просто шлюха. Думаю, меня спасло это. Кроме того, Вас он выбрал и выкрал сам — я не прикладывал к этому рук. А другие мальчики, что ж… — он выдержал значительную паузу, — мне было их жаль. Мне жаль всех мальчиков, попадающих в стены борделя. Не я это придумал. Не я это закончу. — Не убедил. Снова навел пистолет на парня, но не успел снять с предохранителя, как Ирис заговорил быстро-быстро, ведь от этого зависела его жизнь, и он явно не собирался сдаваться так просто: — Вы зачищаете территорию. Я, как никто другой, лично знаком с каждым главой округа, кто находился в прямом подчинении Дьяволу. Я знаю их слабости, их тёмные стороны, их пороки, — улыбка на миллион. — Самый опасный Феликс. Глава центрального округа — он собрал отличную команду головорезов. Они планируют нападение на вас, — он замолчал так же резко. Я убрал пистолет в кобуру. Омега мог врать мне. — Откуда такая информация? Ты просто обыкновенная подстилка. — Я любовник Феликса уже долгие годы. Он настолько привык ко мне в постели, что не стесняется обсуждать свои грандиозные планы при мне. А может, не берёт меня в расчёт… что я могу сделать против такого, как он? — Продолжай, — усмехнулся я. — Они устроили засаду у особняка Дьявола. Эпическое место! — хохотнул он. — Дом нашпигован взрывчаткой, Феликс и его дружки поджидают вас с целым боевым арсеналом. Им нужно заманить вас в особняк. И… Бах! Останется только дым и много-много маленьких кровяных кусочков, — лицо стало серьёзным. — Ваши люди, те, кто сегодня не пошёл за вами — уже мертвы. Это было плохо. Чертовски плохо — особенно, если парень не врал, а судя по его лицу — он говорил правду. Значит, в моём распоряжении человек пять, если считать меня. Оружия мало. Конечно, можно поплакаться Сайленсу и этому уродцу Лиаму, но чёрт побери, я предпочёл бы проглотить свой язык, чем просить их о помощи. Я должен был стать во главе района без их участия, иначе — грош мне цена! — Какая тебе выгода с того, что ты всё это мне рассказываешь? — Я смотрел прямо в его глаза. Омега улыбнулся, обнажая ряд ровных белоснежных зубов. — Если я скажу, что именно благодаря Феликсу стал шлюхой, и что он погубил моё тело и душу — вам будет достаточно? — Его глаза горели жаждой мести, и этот огонь был мне знаком. — Я мечтаю только об одном — чтобы Феликс умер самой мучительной смертью. Но до встречи с вами я даже не надеялся, что мои желания когда-нибудь сбудутся.

***

Машина ехала быстро. Я сидел на заднем сиденье вместе с Амери, курил не переставая, снова и снова думая, но ничего не придумывалось. В голове сигаретный дым и пустота, горечь на языке. — Ему можно доверять. — Диксон вёл машину по шоссе прямо в центр Линсбурга, нарушая при этом все правила дорожного движения. — Он сдаст своего любовника с потрохами, чтоб я сдох! Ему есть, за что ненавидеть Феликса. Ирис — связанный омега. Его истинная пара — альфа, хоть и трущобный был, но никак не бандит — честный, трудяга; закон чтил и свято соблюдал. Феликс своего человека от тюрьмы отмазывал, поэтому подставил под удар этого простачка. Беднягу крепко за яйца схватили — ему суд смертный приговор вынес. Но не это самое забавное, а то, что Феликс явился в дом этого трудяги и... Альфа пошло ухмыльнулся. — Приглянулся ему Ириска. А может, ещё что-то, но говорят, что Феликс предложил ему обмен: Ирис станет шлюхой в борделе, а его супруга помилуют и отпустят. Омега согласился — всё выполнил. А Феликс от души оттрахал омежку, а потом с удовольствием отправил на казнь его альфу. — Ириска, может быть, и сдал — только на что нам рассчитывать? — Альфред запаниковал — плохой сигнал. Мне нужно было предпринять что-то срочно. — Предупреждён — уже вооружен, — выдохнул я. — И что? Явимся вот так: лоб в лоб? — спросил Альфред. — Они от нас и мокрого места не оставят, как тараканов растопчут. Я рассмеялся, отчего альфы удивлённо переглянулись. — Я что-нибудь придумаю. — Их человек двадцать — и это в худшем случае! — Диксон крепче сжал руль. — Или они увидят нас и разбегутся? — Разворачивай машину, — приказал я, и альфа ударил по тормозам. Машина, ехавшая позади, не врезалась в нас только чудом. — Я знаю, что нужно сделать. Это был риск, неоправданный, безумный и отчаянный. Но что было терять мне? А когда терять уже нечего — то и бояться перестаешь. Машина остановилась у борделя, разбитого и раскуроченного накануне. У входа с готовностью ожидал Ирис. Он сел в машину без лишних слов. — Насколько сильно Феликс привязан к тебе? — Он считает меня своей вещью, — Ирис смотрел прямо в мое лицо. — Ему не понравится, если вы посягнёте на его вещь. Не более.

***

— Гранаты остались? — Гарольд отреагировал на мой вопрос безумным приступом смеха. Диксон отпихнул его в сторону и протянул мне несколько. Я взял одну в руку. — Бум! Давайте сделаем «Бум»! — лихорадочно повторял Гарольд, хлопая в ладони и перескакивая с ноги на ногу. Амери стоял с мертвецки белым лицом и смотрел на нас с неподдельным ужасом. — Радиус действия небольшой, — тихо говорил Диксон. — В пределах пяти метров — поразит с большой вероятностью, а дальше — как повезет: может убить, а может и царапинки не оставить. — Сколько можно держать в руке? — Я перебросил гранату с руки на руку, отчего подручные нервно передёрнулись. — Если отпустить пусковой рычаг — несколько секунд, — пожал плечами альфа. — Как увеличить это время? — я внимательно рассматривал оружие. — Можно ли будет её обезвредить? — Зачем гранату обезвреживать? — засмеялся Альфред, но мой суровый взгляд заставил его поперхнуться. — Можно выдернуть чеку. Перед выдёргиванием кольца зажать рычаг. Если его не отпускать, то в принципе можно вставить кольцо обратно, разогнув проволочные усики. Я улыбнулся, а альфа неуверенно покачал головой: — Но есть большой риск сделать что-то не так. Нужна тренировка, сноровка, да и просто везение. Тот, кто рискнёт такое проделывать — он же просто смертный приговор себе подписывает. — А ты что скажешь? — спросил я у Ириса, который внимательно следил за нами. — Я согласен стать вашим смертником, если это нужно, и если это поможет убить Феликса… — Доверить тебе гранату?! Я не настолько глуп, — сказал я. — Мне нужно подобраться поближе к твоему любовнику. Ты мне поможешь в этом. — Это самоубийство, — еле слышно сказал Амери. — Это единственный шанс. А я везучий, — криво улыбнулся ему.

***

Мы шли к дому Дьявола вдвоём. Ирис семенил впереди, я следовал за ним, прижимая ствол к его виску одной рукой, зажав запущенную гранату в другой. — Ослабишь хватку — и отправишься в преисподнюю, — напутствие Альфреда грело душу. «Просто не надо разжимать руки!» — твердил мой внутренний голос, хотя кисть от напряжения начинала затекать. — Не стреляйте, прошу, — Ирис жалобно застонал, когда мы появились у ворот особняка. Феликс стоял в окружении десяти альф — не так уж и плохо. Думаю, он был удивлён увидеть меня и Ириса, но виду не подал. — Господин, — нагло улыбнулся альфа. — А где ваша свита? Разбежалась? Я медленно сокращал расстояние между нами. Альфы окружали нас в плотное кольцо. Очевидно, моя смелость вызывала у них сильное желание поиздеваться. Было даже смешно от того, что они совсем не видели во мне угрозы. — И что? Плевать я хотел на эту подстилку. Можешь прострелить ему башку! — улыбка. — И на что же ты рассчитывал? На то, что я растекусь слюнями и буду умолять тебя не убивать мою шлюху? — Феликс подошел вплотную к нам, а потом резким движением ударил Ириса по лицу. Омега вскрикнул и отлетел в сторону, падая прямо на каменную дорожку. — Теперь у тебя нет заложника, — высокомерный, уверенный взгляд. — Твои действия, уродец? — Феликс сжал мою шею своей рукой. — Кто бы мог подумать, что тебя будет так просто убить. — Так уж и просто? — граната оказалась между нами, прям перед носом альфы, лицо которого исказил неподдельный ужас. Он дёрнулся назад, но теперь я накрепко обхватил его руку. — Ты ведь знаешь, что случится? Не рыпайся, всё равно не успеешь убежать. Выстрелы зазвучали за спиной. Мои ребята застали отморозков врасплох и теперь отстреливали их, как гребаных цыплят. Где-то за спиной раздалось несколько взрывов. Альфы заметались в растерянности. Некоторые старались сопротивляться. Завязалась перестрелка. Феликс накрепко обхватил гранату поверх моей кисти и попытался нанести удар. Я уклонился. Следующий удар пришёлся прямо по голове, отчего я едва остался в сознании. Однако мне удалось нанести хороший пинок прямо в промежность ублюдка ненавистными мне сапогами с железными подошвами. И судя по дикому возгласу Феликса, удар оказался не таким слабым, как я рассчитывал. Альфа начал оседать, я попытался отбросить его в сторону, вырваться. В руках мужчины сверкнул нож — и это было слишком неожиданно. Лезвие легко проткнуло плоть, входя в мой бок по самую рукоятку. — Тварь! — шипел Феликс, замахиваясь окровавленным ножом. Второй рукой обхватил альфу за кисть, препятствуя ему нанести смертельное ранение, и всем телом навалился на мужчину. Я прижал его к земле. Альфа рычал, как дикое животное, приближая острие лезвия к моей шее всё ближе и ближе. Силы не хватало, я направил все свои ресурсы на то, чтоб выбить нож, и этим воспользовался мой противник. Я даже не заметил, как сам оказался перевёрнут и прижат к земле, а альфа уселся мне на живот, не оставляя попытки перерезать мне горло. Оглушающий грохот позади нас, и время остановилось. Волна жара опалила мою одежду и волосы, звуков и шума больше не было, будто немое медленное кино. Мимо меня пронёсся стальной прут и, будто копье, пробил плечо Феликса, унося альфу за собой. Похожий прут воткнулся в землю в дюйме от моего лица, посыпались осколки, разрывая всё на своем пути, и наконец, огромное облако пыли поглотило всё вокруг. Я не знаю, сколько пролежал вот так в безмолвии с зажатой в руке гранатой, которая не разорвалась в моей руке совершенно по непонятным причинам. Только пыль начала оседать и до моих ушей, наконец, донеслись отдалённые ругательства. — Какого чёрта ты дал этому идиоту гранаты в руки? — узнал голос Альфреда. — Он сам! — оправдывался Дик. — Он ненормальный был. Дом заминирован. Откуда мне было знать, что ему придёт в голову активировать взрывчатку. Я ему не папочка, чтоб следить за ним. Медленно, будто во сне, я старался обезвредить гранату, вернув чеку на место, но попал я далеко не с первого раза. Когда же мне удалось зажать усики, я закрыл глаза, готовясь к худшему, и разжал руку. Меня не разорвало на части, целая граната лежала на ладони. Я сунул её в карман и попытался встать. Меня качало из стороны в сторону, голова стала необыкновенно тяжёлой, а во рту — сухо и гадко, будто песка наелся. Холодно, тело дрожало от сильного озноба. Феликса пригвоздило стальным прутом прямо к земле в нескольких шагах от меня, и сейчас он был без сознания. Забавно, не будь альфа сильнее меня, и не переверни он меня на землю — на его месте оказался бы я. Впрочем, на своём месте я чувствовал себя не менее паршиво. — При нашем заведении работает доктор, — прошептал Ирис, появившийся неизвестно откуда. Он указал на ножевое ранение. — Не смей даже рот открывать! — Я зажал рану рукой, и уверенно зашагал к машине. — Мы возвращаемся в бордель. Немедленно! Альфы прекратили свой спор, и пошли вслед за мной. Голова начинала кружиться. Я знал, что если свалюсь без сознания — приспешники не упустят возможности прикончить меня. — У вас кровь, — указал Амери. — Царапина — ничего страшного, — горло пересохло и неприятно болело от жажды, появилась одышка, будто я десятимильный кросс пробежал. Я закусил губу, стараясь восстановить дыхание. Ноги подгибались, к счастью, я сел в автомобиль. — Феликса затолкните в багажник! — очередной приказ, стоивший мне неимоверных усилий. — Абсент. Притупит боль, — Ирис сел рядом, протягивая мне флягу. Я сделал глоток, чувствуя, что мои внутренности будто в огонь поместили. — Вы круто смотрелись, — прошептал омега в самое ухо, — со стороны. Вы станете великим человеком.

***

— Вам повезло, — доктор мыл руки. — Это же надо — лезвие не затронуло ни одного важного органа, обогнуло артерии и вены, — он покачал головой. — Даже зная анатомию — нанести такой удар очень сложно. Вы просто счастливчик. — А я всегда говорил, что мне сопутствует удача, — отхлебнул из фляги и закусил сигаретным дымом. Кто бы мог подумать, что огненное пойло и впрямь способно притупить боль. — Вам нужен покой, — попытался остановить меня врач, когда я слезал с кушетки. — Вы потеряли слишком много крови. Я не ответил ему. Я знал, что держусь только на убойной дозе морфия, смешанного с абсентом и сигаретами; знал, что такая смесь очень скоро отправит меня в небытие; знал, что нужно до конца держать марку, что если они почувствуют во мне хоть каплю слабости — я умру. Руки дрожали, и я намеренно скрестил их на груди, ноги подгибались, поэтому я шёл медленно, перед глазами мелькали чёрные точки, и я старался не замечать их. И только улыбка на лице — жуткая, пугающая. Я вошёл в холл здания. Альфы явно чувствовали здесь в своей тарелке. Омеги ласкали мужчин, заливаясь смехом. — Где Феликс? — моё появление явно испортило развратно-манящую идиллию. — За ним Ириска смотрит, — беспечно ответил Амери, подминая под себя сразу двух омег. — Идиоты безмозглые! — заорал я, отчего альфы тут же подскочили со своих мест, а омеги испуганно округлили глаза. Я мог сказать ещё многое, но сил не хватило, я просто развернулся и направился в кабинет Ириса. Однако, стоило мне приблизиться к дверному проёму, как до меня донеслись обрывки разговора. — Ты ведь помнишь Кристиана? Наверняка помнишь. А ведь я его любил! — омега говорил всё громче и громче, пока не перешёл на крик. — Помнишь, как трахал меня прямо на его глазах, а потом застрелил? Помнишь?! — Я помню только то, как с готовностью ты раздвинул мне ноги, — смеялся в ответ альфа. — Ты шантажировал меня! Ты сказал, что пощадишь Кристиана, если я отдамся тебе! Я хочу, чтобы ты помнил! Все помнил! — Господин Нейси, — Альфред виновато поклонился. — Что Дьявол делал с предателями? — спросил его я. — Закатывал в цемент, — он удивлённо посмотрел на меня. — У тебя есть пять минут, чтобы доставить в эту комнату всё необходимое для этого. — Я уверенно вошёл внутрь. Лицо Ириса покраснело, глаза опухли от слёз, он дышал прерывисто, нервно всхлипывая. — Ещё одна шлюха пожаловала, — старался задеть меня Феликс. — Подстилка Дьявола! Что ты мне расскажешь? — Разве есть что-то, что я могу тебе рассказать? — усмехнулся я. Диксон внёс в комнату большую деревянную бочку, следом за ним Альфред втащил мешок цемента и ведро воды, Амери — небольшую эмалированную ванну. По мере того, как все эти вещи возникали перед взором альфы, его напускное высокомерие сменялось дикой паникой. — Что это? — он с ужасом посмотрел на меня. — Ты же умный — догадаешься сам, — я присел на скамейку, наблюдая за процессом замешивания серой жижи. — Нет, — он покачал головой. — Тебя бы я убил сразу! — Но я — это не ты! — улыбнулся ему. Альфред потратил не менее трети часа, прежде чем ему удалось запихнуть извивающегося и орущего не своим голосом альфу в бочку. А потом медленно её стали заполнять жидким цементом. — Это не пройдёт тебе даром, слышишь! — отчаянно кричал Феликс. — Однажды и тебя точно так же, слышишь?! — Меня уже точно так же… — ответил ему я. Ирис застыл неподвижно на месте, словно статуя, а слёзы всё ещё текли у него по щекам. — И как тебе? — обратился я к омеге. — Сладка ли месть? Ириска не ответил, просто пулей унёсся прочь из комнаты. — Ирис плачет, рыдает, как малое дитя, — сказал Амери, который вернулся в комнату после ухода омеги. — Вот как, — ответил я, наблюдая за тем, как обезумевший от ужаса Феликс пытается надышаться перед смертью. — Остановитесь! — альфы удивлённо посмотрели на меня. — Оставьте его! Феликсу пришлось сильно запрокинуть голову назад, чтобы не захлебнуться в жиже, которая покрыла толстым слоем его лицо. Он дышал часто-часто с хриплым странным звуком. — Поместите это чудо в холле — пусть каждый посетитель наблюдает за ним. — Альфы снова посмотрели на меня удивлёнными взглядами, в которых читался нескрываемый ужас. — Когда он всё-таки помрёт, вывезите бочку в город, выкиньте где-нибудь в парке. Я хочу, чтобы труп обнаружили жандармы в ближайшем будущем. — Будет много шума, — заикаясь, прошептал Альфред. — Вокруг моего имени всегда будет много шума, — я поднялся. — Пусть знают, что любой, кто пойдёт против Господина Нейси, умрёт самой долгой и мучительной смертью! И еще, — невинная улыбка, — я безжалостная, бесстрашная тварь, поэтому выгоднее подчиняться мне, а не воевать со мной. Я проследовал в одну из лучших комнат борделя. Силы окончательно покинули меня, я закрыл дверь на замок, едва добрался до кровати, упал на нее, не раздеваясь. Кинжал сунул под подушку, пистолет прижал к груди так, как в детстве прижимал плюшевого медвежонка. И провалился в долгожданный сон.

***