История одного омеги

***

В том, что ты урод есть масса плюсов — как бы ни парадоксально это звучало! И главнейший из них — у тебя отпадает какая-либо надобность следить за своей внешностью вообще. Скажи «нет» всему тому, что годами вбивалось в твою голову: красивой одежде, правильной пище, занятиям танцами. Теперь ты одиночка под ликом страшного монстра — когда кто-то смотрит на тебя впервые, он вздрагивает, иногда даже вскрикивает, и тут же отводит взгляд в сторону. Потом, он снова смотрит на тебя, но уже с интересом, каким пытливый ученик разглядывает уродца в банке спиртового раствора. Им не жаль тебя, нисколечко — все они уверены, что ты наверняка заслужил такой участи. Они боятся тебя: боятся коснуться, боятся заразиться твоим уродством. Теперь никто и никогда не станет смотреть на тебя как прежде, никто не захочет привлечь твоего внимания, услышать твой смех, увидеть улыбку. Никому не интересно то, каков ты там… внутри. Впрочем, будь ты красавцем, это мало чего изменит — теперь я точно это знаю. Все плохие парни обязаны быть уродами — таково мнение большинства. И чем хуже твой характер, чем порочнее твоя душа — тем отвратительней должен быть твой лик. Важен стиль, этикетка — иначе ты пустое место. Мне повезло: мой образ складывался как нельзя лучше. Искусственное глазное яблоко не прижилось — глазница воспалялась и жутко болела, поэтому я стал носить широкую эластичную повязку, которая так же прятала часть обезображенного лица. Волосы отросли — и теперь слегка прикрывали уши. Новые зубы, хоть и были идеально ровными, белыми, смотрелись как-то нелепо, кукольно, зато показывать их приходилось достаточно редко. Голос стал другим: возможно, виноваты ранее упомянутые зубы, может быть, то количество сигарет, выкуриваемое в день, или крепкое пойло, которое я пил на ночь вместо горячего молока, или чёрт его знает — но он стал низким, слегка хрипловатым, тяжёлым. Тело тоже изменилось: не было хрупкого, худенького мальчика, чья изящная фигура изгибается в реверансе. Его заменил другой парень, с сильными накачанными ногами, руками и твёрдым, как камень, прессом. Рассматривая в зеркале Господина Нейси, я каждый раз думал, что именно таким я и должен был стать однажды. Быть может, это существо всегда жило внутри меня, этого монстра я прятал в тайниках своей души, убивал его, когда он рвался наружу. Этому уродцу в зеркале — всё по плечу, не то что красавчику омежке, который никогда не сможет преступить гаремные традиции. Господин Нейси был бесстрашен и решителен, безумен и беспощаден — он был тем, кто может нести ответственность за свои слова и поступки. — Господин Нейси смог бы защитить Тори, — коснулся своего отражения холодными пальцами. — Как жаль, что тогда тебя ещё не было. В том, что я стал уродом, видимо была некая прихоть провидения, ибо с уродством я мог получить свободу: безграничную, отчаянную, опасную; которой были лишены даже мои братья альфы. Я заплатил всё, что имел, за право распоряжаться своей жизнью — и меньше всего я собирался сдаваться. Я был только в начале пути, на первом этапе борьбы. Смерть не пугала, ничто не пугало. Только жгучий интерес — как долго продлится моя история, как много я проживу и кто станет моим убийцей? А еще жажда мести, затаившаяся в глубине моего мозга, как раковая опухоль, разрастаясь всё больше и больше с каждым новым днём. — Вы все будете жалеть о том дне, когда я появился на свет! — прощальная улыбка зеркальному близнецу. — Альфред! — альфа появился спустя мгновение. — Закрась все зеркала в доме.

***

В моё распоряжение перешли все вещи, некогда принадлежавшие Дьяволу: его дома, его оружие, его транспорт — всё его стало моим. В начале новой недели ко мне в команду стало стекаться огромное количество людей. Что стало причиной этого: может быть, моя расправа над Феликсом или моя везучесть — слухи о которой я распространял сам. Парочка незначимых местных стычек, три показательные казни — и нет более никого, кто смеет открыто выражать протест новому главе района. Мне удалось подмять под себя местных шестёрок. Мое имя зазвучало в известных кругах. Вот только риски умереть в ближайшем будущем остались, как и прежде, достаточно высокими. Теперь смерть мне грозила от тех, кто «был со мной в одной лодке». За неделю случилось шесть покушений. Не слишком много, я ожидал большего. Хотя, если быть честным до конца, я ожидал, что меня прибьют во время первой же попытки. В тот первый раз я сильно напился. Рана от ножевого ранения болела ужасно, обезболить наркотиками было нельзя — иначе я с лёгкостью мог подсесть на эту дрянь. Поэтому я глотал абсент, морща лицо от обилия алкоголя, закусывая тяжёлыми сигаретами. Я сам не заметил, как выпил намного больше положенного, только когда голова пошла кругом, а предметы стали отчаянно задвоились — я понял, что перешёл запретную черту. — И я должен подчиняться кому-то вроде тебя? — голос прозвучал слишком неожиданно. — Да ты просто испорченная поломанная сука! Альфа стоял позади меня, совсем близко. Я чувствовал, что он нацелил на меня пистолет, что давно снял его с предохранителя, но не стрелял: видимо желал увидеть ужас в моём взгляде. Чёртовы альфы и их инстинкт лидерства, показушности — никогда и ничего не могут сделать без самолюбования и длинных монологов в свою честь! Пистолет остался лежать под подушкой, кинжал за поясом — достать его не хватило бы времени. Я бегло осмотрел рабочий стол. — Посмотри на меня! — отдал приказ. — Я не из тех людей, кто стреляет в затылок. Я убью тебя, глядя в лицо. Я усмехнулся, а потом резко развернулся, нанося удар скорее наугад. Альфа выстрелил, пуля царапнула меня по щеке и, пробив оконное стекло, исчезла в ночных сумерках. На застывшем лице альфы читалось удивление и ничего более. Он не ожидал. Глупый! Ножницы глубоко вошли остриём прямо в его шею, но не задели артерии. Мужчина качнулся из стороны в сторону, выронил пистолет из рук. Я пнул его ногой, и он просто упал на пол, хрипя, сплёвывая кровь и трясясь от болевого шока. А я сел в кресло, положил ногу на ногу и смотрел на его конвульсии, попивая абсент из большого стакана. Другой из числа «моих подданных» решил напасть, когда я вышел из ванны совершенно безоружным. В этот раз я даже и пальцем не шевельнул. Альфа замахнулся на меня ножом, поскользнулся на мокром кафеле, не удержав равновесия, упал в воду, предварительно хорошенько запутавшись в целлофановой плёнке. Я же просто стоял голый и мокрый и смотрел за тем, как он отчаянно пытается спастись, как судорожны его движения при нехватке кислорода, и как обмякло его тело спустя несколько минут. Затем был Джон (глупое, кстати, имя). Он пытался застрелить меня — его убило рикошетом пули. Альфа Прайд, желая столкнуть меня с лестницы, сам слетел с неё, сломав себе шею. Тома укусила ядовитая змея, когда он сидел в кустах со снайперской винтовкой, поджидая меня. Клод подавился зубочисткой, подсыпая отраву мне в кофе. В какой-то момент моя жизнь превратилась в комедийный сериал, в котором все мои убийцы умирали сами по стечению глупых обстоятельств. В то же время я понимал, что нельзя надеяться только на случай — мне великодушно было даровано время, и я не собирался упускать его. Я учился, тренировался, занимался. От всего этого зависела моя жизнь: меткая стрельба, быстрота реакции, точность движений, и самое важное — выносливость. Рукопашный бой был моей ахиллесовой пятой — природная слабость, конечно, компенсировалась утяжелённой одеждой и обувью, но прямой удар альфы вполне мог выбить из меня весь дух. А значит, нужно было развить гибкость и научиться уворачиваться. Спал я мало: часа четыре, иногда пять. Своим подручным я говорил, что это просто бездарная трата времени, а сам в течение дня делал всё, чтобы измотать себя, чтобы упасть в кровать и забыться сном без сновидений. Сны я ненавидел; лучше бы мне снились кошмары с монстрами и чудовищами, или приходили мертвецы, убитые мною, да хоть сам Дьявол — я бы снова и снова убивал бы его, но… мне снился потолок. Серый, грязный потолок. И в этот момент мне казалось, что я снова очутился в том самом подвале, что мне никогда более не выбраться из него, что даже смерть не избавит меня от созерцания ненавистного мне серого потолка. Просыпаясь каждое утро, больше всего на свете я боялся увидеть его. А открыв глаза, первое, о чём я думал: «Ещё живой!» — это была самая прекрасная новость, ради этого стоило подниматься с кровати, стоило изнурять своё тело тренировками, стоило уничтожать врагов.

***

Спустя два месяца я получил первое письмо от Господина Сайленса: «Господин Нейси, я наслышан о ваших успехах и поражён вами и вашими талантами. Не скрою, что не надеялся, что вы продержитесь на посту так долго. Но с другой стороны, я рад, что мой выбор не оказался напрасен. Ровно через три дня состоится съезд глав округа в городе Минстре, где я утвержу вашу должность окончательно. Будьте осторожны, и пусть вам сопутствует удача». Я криво улыбнулся и смял лист в руке, отправляя его в огонь камина. — Альфред! — громко позвал я, и спустя несколько минут в комнату вошёл альфа. В его руках был поднос с завтраком и чистая пепельница. Весьма кстати: утро я начинал с раскуривания моих любимых сигарет. — Готовься к съезду! — сказал я, выпуская столб дыма. — Нужно прибыть вовремя. Сайленс собирает глав в Минстре, — я улыбнулся. — Я слышал, что это негласная столица преступного мира — посмотрим, какова она! Альфред нервно дёрнулся, неуверенно повёл плечами и выдохнул воздух через рот. — Что? — так альфа обычно готовился сообщить плохие новости. — Мы не сможем посетить город Минстре. — На лице забитое выражение, будто он готовится получить удар по носу, но не знает, когда именно он произойдёт. Я посмотрел на него, слегка приподняв брови, и усмехнулся. — Вы знаете причину, Господин Нейси, — виновато заскулил мужчина. — Не заставляйте меня её повторять, — он побледнел, а я простодушно пожал плечами. — Этот город вне свободной зоны, — он нервно грыз ногти. — Вот мудак! — выругался я, бросив окурок на пол и топча его ногой. — Соедини меня с этой мразью. Альфред непонимающе округлил глаза. — Соедини меня с Господином Сайленсом! — закричал я, теряя самообладание. Альфред пулей вылетел из комнаты, а я сел за рабочий стол, обдумывая, как лучше всего стоит поступить. С одной стороны, плевать я хотел на закон «Свободной зоны», с другой, было бы весьма забавно, если б военные «Закрытой зоны» выкинули бы меня за её пределы. Сайленс не случайно созывал сбор именно в этом городе — он заранее знает, что я не смогу принять приглашение — значит, я вне игры. Тишину нарушил телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал мерзкий голос Лиама: — Господин Нейси, вы желали говорить со мной? — Не с тобой, я желал говорить с Господином Сайленсом, — я старался сдержать эмоции. Одно то, что мне пришлось звонить, говорило о том, что им всё же удалось загнать меня в тупик. — Господин Сайленс не может вам ответить: он очень занят подготовкой съезда, поэтому вам придётся говорить со мной. Даже находясь за десятки миль, я чувствовал, как этот мерзавец подло улыбается, насмехаясь надо мной. — Но я могу вам помочь, Господин Нейси. И я знаю причину вашего беспокойства. — Ни черта ты не знаешь! — вдохнул я и задержал дыхание. — «Паучья сеть» свято следует установленным традициям. Именно по этой причине вы стали во главе района, по этой же причине вы получили приглашение на съезд глав округа, и по этой же причине вы, являясь свободным омегой, не имеете права выезжать из свободной зоны и тем более пытаться проникнуть в закрытые зоны. — Пытаешься загнать меня в клетку? — спросил я. — Думаешь тебе и твоему муженьку по зубам управлять мной? — Не я придумал эти законы, — слишком радостный ответ. — Я только хочу предупредить вас: если вы попытаетесь нарушить законы мафии — вас уничтожат. Даже Дьявол, плевавший на приказы босса, не смел их нарушать. — Передай Сайленсу — что я буду на съезде, чего бы мне это ни стоило! — Я повесил трубку, не желая слышать его голос более. Дело было дрянь! И всё потому, что свободный омега имеет прав не более, чем тупая скотина, которую откармливают в течение года, а затем пускают на колбасу и консервы. Это было даже смешно: я убил Дьявола, я стал во главе района, но я по-прежнему не имел права свободно передвигаться, не имел возможности распоряжаться всеми землями. И Сайленс решил тыкнуть меня мордой в грязь, показывая всей стране мою никчёмность и слабость, как омеги. — Да вы просто боитесь меня! — зло проговорил я, ударяя по столу кулаком. И действительно, в последнее время моё имя стало звучать всё громче и всё больше сторонников искали защиту рядом со мной. Что будет, если им станет известно, что я не могу принять участие в съезде, что я ограничен во власти — мой статус упадёт, моя слава померкнет, и я сам окажусь снова на дне, из которого я только-только начал выбираться. «Только твой муж может даровать тебе положение или отнять его у тебя», — вспомнились слова Лейли, и что-то внутри меня уцепилось за них, как за соломинку. Действительно, свободный омега был тупой бесправной вещью, а вот связанный омега — становился почти равным в правах, если, конечно, это позволял ему его супруг. Идея, возникшая неожиданно, была одновременно опасной и единственно-верной. Никто не посмеет указывать связанному омеге, что ему делать, куда ему идти и чем заниматься, кроме его супруга альфы. Значит, мне был просто необходим супруг. Но тут снова возникала масса проблем — и самая весомая из них: я становился зависим от своего альфы. Чёртов замкнутый круг! Я вновь поднёс трубку к уху и набрал номер Ириса, а спустя несколько долгих гудков услышал его сладкий голос. — Срочно найди мне альфу! — отчеканил я. — Простите, у вас течка? Я закатил глаза и громко прокричал в ответ: — Мне нужен альфа из низшего сословия, желательно хронического алкоголика или наркомана. Без разницы, главное, чтоб сидел на какой-нибудь дряни. Желательно без родственников и друзей. — У вас необычные эротические фантазии, — если бы омега стоял предо мной, я наверняка бы его ударил. — Мне потребуется несколько дней. — Через час этот альфа должен быть в моей приёмной, иначе через два часа я отрежу тебе голову. Понятно? — его ответа я так же не стал дожидаться. — Альфред! — заорал на весь дом, и когда мужчина открыл дверь, я продолжил: — Срочно приготовиться к Церемонии Связи. Сегодня вечером я выхожу замуж. — За кого? — удивление на его лице выглядело настолько комичным, что я просто не смог сдержать улыбки. — За тебя, мой верный Альфред, — пошутил я, но мужчина, совершенно не поняв моей шутки, упал на колени, упираясь физиономией в пол. — Господин, помилуйте, — гнусавым голосом, проговорил он. — Я ваш верный слуга, чем я провинился пред вами, за что вы так со мной! Дожился! Брак со мной считается наказанием. Стало грустно — улыбка сошла с губ. — Успокойся! Через час приведут моего будущего супруга. Просто приготовь всё необходимое. — Чиркнул спичкой о коробок и поднёс к сигарете, затянулся. — И приготовь необходимые бумаги, которые подпишет мой будущий супруг. — Альфа поднял глаза. — Акт передачи мне всех прав распоряжаться своей жизнью, как мне будет угодно. — Вы уверены, что ваш э… супруг их подпишет, — он пожал плечами. — Этот акт считается крайне оскорбительным для альфы, его разве что слабоумные подписывают, и то, когда врачи признают их слабоумными. — Подпишет! — уверенно кивнул я. — В противном случае я пристрелю его и проведу Церемонию связи с тобой, мой милый! — Снова улыбка и снова страх в глазах мужчины.

***

Ирис лично приволок мне кандидата в мужья. Точнее его волокли несколько альф, так как этот огромный детина ростом в восемьдесят дюймов и весом не менее двухсот пятидесяти футов не подавал и малейших признаков жизни. — Вы что, придурки? — зло проговорил я, рассматривая непонятную субстанцию человеческого тела, мёртвым грузом валявшуюся на полу моей приёмной. — Мне нужен живой альфа, а не труп альфы! — я начинал терять терпение, а руки сами собой потянулись к пистолету. Перестрелять этих остолопов казалось мне самой разумной идеей. — Он просто пьян, — постарался оправдаться Ирис. — Вы же сами заказывали алкоголика: этого мы нашли в одном из борделей. У него нет ни родных, ни друзей. Пару месяцев назад его выпустили из тюрьмы, а податься бедолаге было некуда. Его из жалости омеги в борделе приютили. Я медленно приблизился к человекообразной субстанции и пнул его ногой, стараясь перевернуть мужчину на спину. Он что-то пробурчал неразборчивое, а потом обхватил мой сапог и с силой прижал его к своей голове, подминая под себя как подушку. При этом я едва удержал равновесие и не рухнул на пол. — Грязное животное! Я вырвал ногу не с первой попытки и нанёс удар прямо в лицо. Альфа, впрочем, никак не отреагировал. — Из всех альф вы не могли выбрать никого другого? — закричал я, ведь только сейчас понял, кто именно валялся у моих ног. — Простите, — Ирис поклонился. — Но чем вам неугоден этот альфа? Да и на поиски другого уйдёт время. — Из тюрьмы его вытащил я, — закатил глаза. — Его, кажется, Рейн зовут. — Рейн? — изумленно воскликнул омега. — Тот самый Рейн?! Который был так велик и так благороден! Я бы никогда не подумал, что его история закончится вот так… в алкогольном угаре в одной из комнат борделя. Я приказал Ирису заткнуться и обошёл вокруг детины, осматривая его со всех сторон. Конечно, связываться с беспросветным пьяницей было куда безопасней, чем с кем-то из паучьей сети, но не в том случае, если на месте пропойца Рейн. Наверное, стоило выкинуть его обратно в выгребную яму, но время поджимало. До Минстре добираться сутки — не менее, на оформление всех гребаных бумаг уйдёт ещё один день, искать другого альфу просто не было времени. Да и какая мне вообще была разница — кто будет моим супругом — всё лишь формальность, не более. — Амери, немедленно собери на него досье. Достань всё, что только можно: его привычки и вкусы; образование, навыки и способности; имена бывших друзей, врагов, братьев, родителей — проследи историю каждого. Мне нужно знать его слабости! — Для Церемонии всё готово, Господин Нейси, — Альфред радостно протянул мне Церемониальную маску. — Чёрт! — выдохнул я, рассматривая Рейна. — Отмойте это существо, чтоб от него не воняло, — мне нужно было выпить, хорошенько выпить. — Вы же знаете? — Ирис сделал неуклюжий шаг навстречу мне и перешёл на шёпот. — Церемония связи не будет считаться завершенной без… — Знаю! — перебил его. — У меня уже был супруг. Поэтому не стоит тратить драгоценное время на объяснения. Я прошёлся по комнате и снова повернулся к мертвецки пьяному альфе. Я смогу держать в узде, смогу с ним справиться. И совершенно не стоит крутить носом в моём положении. Если повезёт, то после подписания им бумаг мы больше никогда не встретимся.

***

Вы когда-нибудь залазили верхом на мертвецки пьяного мужика, с перекошенной помятой мордой, от которого несёт перегаром и потом, с целью потрахаться? Тогда вы вряд ли поймёте, что я чувствовал в тот момент — смесь омерзения и отвращения, приправленная сожжённой и превратившейся в пепел гордости. Я закрыл глаза, выдохнул, сказал сам себе: «Так надо», и… Возбудить его не составило труда. Я сам удивился тому, насколько это было легко: несколько касаний, поглаживаний и его член стоял. Усесться сверху было труднее. Сказать, что было больно, не сказать ничего (и всё это с учетом таблеток обезболивающего, запитых убойной дозой абсента): я сам себе в задницу будто нож вогнал. Стараясь ускорить процесс, резко опустил бёдра, при этом член альфы глубоко проник внутрь меня. До крови прикусил губы, сожмурил лицо. Стоит ли говорить, что возбуждения не было никакого, а смазки, судя по всему, я растёр слишком мало. Боль не проходила, не притуплялась и не утихала. Но продолжать было нужно: я стал двигать тазом вверх-вниз, чувствуя, как его член двигается во мне, изо всех сил стараясь не думать об этом. «Дьявол трахал меня палкой — вот представь, что это всего лишь палка. Ничего, от этого не умирают, — уговаривал я сам себя. — Никогда больше не буду трахаться! Никогда! Никогда!» — пообещал сам себе, и от этого даже болеть стало чуточку меньше. Закрыл глаза, запрокинул голову, крепче сжал его за грудки, и когда я опустил взгляд в следующий раз — наши глаза встретились. Его выражение лица трудно передать: смесь удивления, возбуждения и явного непонимания, какого чёрта тут всё происходит. Я же ускорился, опасаясь, что его эрекция может уйти, отчего мне стало только больнее, по щекам непроизвольно потекли слёзы. Однако мои опасения оказались беспочвенны. Он лишь обхватил меня за бёдра, прикрыл глаза и стал яростней вбиваться в мою плоть, пока не наступила развязка. Сцепка. Я осторожно, стараясь не делать резких движений, прилёг на грудь альфы, пропитываясь его запахом спермы. Сколько продлится сцепка, я не знал, но надеялся, что это закончится как можно скорее. Альфа смотрел на меня, а потом, слегка прищурившись, тяжело вздохнув и сглотнув слюну, задал поистине гениальнейший вопрос: — Ты кто? — Твой муж, — ответил я, надеясь, что он не сразу узнает меня в темноте. — То есть… как муж? — Вот так! Просто смирись! Он раздражал меня. Меньше всего мне хотелось что-то объяснять ему, да и был ли в этом вообще какой-то смысл. — У меня не было мужа. — Теперь есть! Я попытался отодвинуться, но узел накрепко связал нас вместе, а все мои попытки отдавались дикой болью. — Минут пятнадцать, — прошептал он, я непонимающе посмотрел на него. — Узел спадёт через пятнадцать минут. Я выдохнул. Вся эта ситуация была не просто ненормальной, она была запредельной. И самое отвратительное, что такое могло случиться только со мной. — А как тебя зовут, муж? — Он положил руки на ягодицы. — Я часто слышал про то, как омег насилуют, но чтобы наоборот… хотя было очень даже неплохо, — он качнул бёдрами. — Не смей меня лапать, грязная собака, и не двигайся! — по телу прошла судорога, казалось, будто меня живьём рвут на две половины. Попытался встать и снова не смог. По телу пробежала конвульсия боли. — Позволь заметить: не я сподвиг тебя на близость! Я выдал грудной стон совершенно случайно, непроизвольно, и, к сожалению, альфа его услышал. — Тебе больно, что ли? — Не смей меня трогать! — зло сказал я. — Это твой первый раз? — Нет, — на выдохе выдал я. — Ты такой узкий — редкость для омеги, работающего в таком заведении. Ты здесь новенький? Если бы не знал, спутал бы тебя с девственником. Так как тебя зовут? — Не твое собачье дело! — Время тянулось чересчур долго. — Ну, я же должен знать, кого мне теперь защищать и о ком заботиться, — ответил мне. — Ты грязное, вонючее подобие человека! Ты о себе не в силах позаботиться! Поэтому заткнись. Я зажал в руке кинжал, на случай опасности, но альфа пока не проявлял агрессии. — Какой злюка! — хохотнул в ответ. — Мне по вкусу такие омежки: острые на язычок и узкие в заднице. Сколько ты берёшь за час? — Закрой, наконец, свою пасть! — Я приставил лезвие ножа к его горлу. — Я тебе никакая не шлюха, слышишь! Не смей так со мной разговаривать! В ответ тишина. — Чёрт, — выдал он, спустя почти пять минут. — Это просто не можешь быть ты? Скажи, что я ошибся. Узел начал спадать, боль в заднице уменьшаться. Вот она, свобода! Я соскочил с него и тут же накинул халат. — Завтра утром подпишешь кое-какие бумаги. Больше от тебя ничего не потребуется. Получишь содержание и пойло — столько, сколько будет нужно. — Я направился к двери. — Больше мы, надеюсь, не увидимся! — А если я пошлю тебя к чёрту, Господин Нейси? — усмехнулся он. — Не пошлёшь, — повернулся к нему. — Я найду способ заставить тебя это сделать. Не захочешь по-хорошему, подпишешь по-плохому. — Знаешь, мальчик, со мной я тебе не советую связываться! — Он приподнялся с кровати. — С тобой? Ты просто опустившийся и спившийся идиот, которого хорошенько поимел Дьявол, — усмехнулся я. — И ты пытаешься ещё мне угрожать? — Какого чёрта тебе всё это понадобилось? — Не твоё собачье дело, — ответил я. — Тогда и я ничего подписывать не стану! Говоришь, что мой муж, значит закон на моей стороне, и тебе придётся считаться с моими решениями. — Убийца уже на пути в город Шац, — улыбнулся я, но в темноте моей улыбки не было видно. — Если к утру бумаги не будут подписаны, то к вечеру тебе привезут голову твоего братца. Как там его зовут, Тиль? Альфа подскочил на кровати и наверняка бы набросился на меня, если б не пистолет в моей руке, который сверкнул в отблеске света из дверного проёма. — Только тронь его — я тебе шею сверну! — настоящая ярость в каждом произнесённом слове. — Неспокойной ночи, Рейн, ужасных сновидений! Я покинул комнату, захлопнув за собой дверь.

***