История одного омеги

***

— Мне просто интересно, за сколько ты продал свою душу? — Рейн не сводил с меня своих глаз, и если бы мог, разорвал бы меня на части. Я выдохнул дым прямо ему в лицо, отчего альфа стал разгонять его руками: — Меня тошнит от сигарет! — сквозь кашель проговорил он. — Правда? — нагло улыбаясь, снова пустил дым ему в лицо. — Какая жалость! Он посмотрел на меня со злостью, сжал ладони в кулаки. В комнате было прохладно, монотонно работал компрессор, очищающий воздух. Бета сидел напротив нас, уныло заполняя нужную документацию. Альфред и Амери стояли сзади с оружием наготове, на тот случай, если Рейн вздумает улизнуть. — Я вполне способен подпортить тебе жизнь! — тихо, сквозь зубы, прошептал мне альфа. — Я вполне способен сварить тебя в подсолнечном масле, — улыбаясь, ответил я. — Думаешь, разумно угрожать главе района? — До встречи с тобой я думал, что омеги самые прекрасные существа, не способные на подлость и жестокость. — Прости, что разрушил твою до тошноты розовую теорию об омегах, — затушил окурок и потянулся за новой сигаретой. — Заработаешь рак лёгких, если столько будешь курить, — педантично заметил он. — Я умру не от рака лёгких — можешь поверить, — прикурил вторую сигарету и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь горечью на языке. Бета протянул альфе целую стопку документов, а потом, поправив толстые очки на переносице, стал зачитывать основные положения. Рейн внимательно вслушивался в каждый пункт, и я знал, что он ищет лазейки в законе. Я нервничал, хоть и тщательно скрывал это. Мне просто хотелось, чтобы всё это закончилось и я мог послать Рейна ко всем чертям — его общество сводило меня с ума. — Как я понял, договор действителен до тех пор, пока омега является моим супругом, — мерзко улыбнулся альфа, и бета уверенно кивнул головой. — Но есть закон «Совместного проживания», который гласит, что если бездетные альфа и омега фактически не живут под одной крышей более месяца или не имеют соития более трёх месяцев, то брак можно считать аннулированным. — Если есть доказательства, то несомненно, — кивнул головой бета. — Не так-то легко, Господин Нейси, вам будет отделаться от меня. — Я захотел пристрелить его в эту же минуту. — Я ведь помню, как вам понравился наш вчерашний секс, — прошептал он мне. — Так вот: вам придётся раздвигать передо мной ноги как минимум раз в три месяца. Теперь кулаки сжал я, стараясь сдержать свой растущий гнев, а альфа в этот момент с глупой улыбкой на лице ставил свой росчерк на каждом грёбаном бланке. — Да, кстати, мне нравится, когда вы, Господин Нейси, сверху; когда насаживаетесь на мой ствол, упираясь ладонями мне в грудь. Я крепко сжал челюсти, задержал дыхание. Ещё чуть-чуть и я готов был стать вдовцом, и плевать на съезд. — Все бумаги подписаны и нотариально заверены, — улыбнулся бета. — Господин Нейси, доверенность, оформленная вашим супругом, вступила в полную силу с этого момента. Я поднялся с кресла, схватив бумаги, и немедленно направился вон из комнаты, не желая более ни минуты слышать и видеть этого идиота Рейна. Но альфа с завидной прытью понёсся вслед за мной. — Многоуважаемый супруг, вы даже не соизволили проститься со мной должным образом. Я резко остановился на месте и развернулся, яростно смотря ему прямо в глаза. — Ты тупая, помойная, облезлая псина, которую я подобрал в грязной, вонючей дыре, — каждое слово я выплёвывал ему прямо в рожу. — Убогая, бесхребетная тварь, место которой на помойке. — Значит вот какого мнения ты обо мне. Однако это не помешало тебе залезть на меня верхом и начать трахаться, — скалит зубы, гадко хихикая, — да с таким рвением, с каким редкая шлюха станет двигать бёдрами. — Открою тебе страшную тайну: в душе я некрофил. Поэтому в ту ночь спутал тебя с протухшим трупом. Кто ж знал, что ты очухаешься? — глаза в глаза. Если бы могли, испепелили бы друг друга взглядами. — Я предупрежу тебя только потому, что ты омега. — Он приблизился достаточно близко, наклонился, едва касаясь своим лбом моего. — Я буду твоей тенью, и любая твоя ошибка станет для тебя роковой. Ждать я умею, можешь поверить. — Наверное, мне стоит испугаться и начать молить тебя сжалиться над моей ущербной душонкой! — я смеялся над его угрозами. — Хочешь убить меня — займи очередь и жди, как все остальные. Поднёс к губам очередную сигарету. — Раз уж ты меня предупредил, то и я предупрежу тебя: если вдруг ты попытаешься меня убить и у тебя не получится — я тебя четвертую: отрежу руки и ноги, извлеку голосовые связки, потом подлечу, при этом буду кормить искусственно, чтоб ты не помер. Потом я доберусь до твоего братишки и его новорожденного сынишки, их я тоже буду убивать долго и мучительно. На твоих глазах. Рейн был недоволен. Он стоял и думал, способен ли я воплотить в жизнь свою угрозу — а я был способен! Пустил очередной столб дыма ему в лицо, отчего мужчина разразился сильным кашлем. — Будь здоров! — помахал ему рукой, развернулся и пошёл вперёд. Альфред и Амери поплелись вслед за мной.

***

Минстре оказался просто огромным городом. Миллионы звуков и отзвуков, тысячи огней, мигающих лампочек и рекламных плакатов, сотни снующих повсюду людей самой разной масти. Красивый город. Рай перфекциониста, где каждая улица, каждый переулок и проспект походили на правильный многоугольник, в вершинах которых располагались высотные здания из стали и бетона. Ничего лишнего, только правильные углы и чёткие линии, идеальная перспектива и симметрия. — Мёртвый город, — Амери скривил лицо. — Гнетущий, — поддержал его Диксон. — От обилия высоток голова кругом, — вставил свое слово Дик. — Красивый, — вдохновлённо вымолвил я. — Практичный, без показушной роскоши и лишней нагромождённости. Именно такой и должна быть столица. Спорить со мной никто не посмел, даже Рейн, который всю дорогу провёл в молчании. Мой кортеж состоял из трёх огромных бронированных машин: первая и последняя с охраной, в средней сидел я с приближёнными. Не то чтобы я боялся покушения или нападения — просто мне была необходима показушная роскошь. Алмазы не нуждаются в рекламе, скромность — хороша только для тех, кто знаменит без лишних слов. А кто был я? Безглазый уродец, пробравшийся по странному стечению обстоятельств в верхушку бандитской элиты. Таких, как я, скромность только губит — укрывая под серым полотном невзрачности. Поэтому молчать я не собирался. В мире, где важна только этикетка — я собирался показать всем остальным своё бесстрашие, свои безумие и расточительство. Я въехал в город с таким размахом, с каким не позволял себе путешествовать король нашей благословенной страны, и тем самым я дал окружающим понять: «Плевать я хочу на ваши правила и порядки! Здесь главный я!» Мы остановились у роскошного отеля в самом сердце Минстре. Салон автомобиля я покинул первым. По правую руку от меня был Альфред, слева Амери, позади плёлся Рейн, который казался мне таким же жалким и нелепым, как птенец, выпавший из гнезда. В который раз я подумал о том, как же всё-таки он мне противен, и снова мне пришлось смирить свои чувства необходимостью терпеть его присутствие. Традиции крепко ухватили меня за яйца: омега имел право посещать «Закрытую зону» только в сопровождении своего супруга. Охрана у входа в здание была весьма удивлена увидеть меня, но никто даже и рта не открыл, даже не попытался остановить меня или кого-нибудь из моей свиты — среди них не было самоубийц. В холле гостиницы нас ожидал тощий бета с мышиным лицом и неказистой бородкой. — Господин Нейси, — он поклонился мне. — Все главы уже заседают. Я провожу вас, — его голос дрожал. Меня здесь никто не ждал — это точно. И моё появление стало для здешних людей сродни налетевшему торнадо, по крайней мере, на их лицах отпечаталось именно такое выражение. — Ждите здесь! — отдал приказ своим людям и уверенно проследовал за пареньком в лифт. Не помню, какой именно это был этаж, но ехали мы минут пять, потом металлические створки открылись и мы очутились в небольшом коридорчике, оббитом красной парчой, прямо напротив огромных, дубовых дверей. Бета поспешил раскрыть их предо мной. А я надел на лицо годами натренированную улыбку и вошёл в зал, где все стены, включая пол и потолок, были стеклянными. В комнате царила гробовая тишина. Посередине овального зала располагался небольшой стол, сервированный всего на три персоны, во главе которого сидел Сайленс, справа от него Ноэль, глава района Западного Края, слева Реймонд, глава района Сильных Ветров. Лиам обслуживал их в качестве слуги. Более никому иному вход в здешнюю комнату был непозволителен. Дверь за моей спиной тут же захлопнулась, отчего Лиам чуть не выронил поднос, а на его лице появилась столь глупое выражение, что я просто не смог сдержаться от рвущегося из груди смеха. — Добрый день, Господа, — несколько успокоившись, начал я. — Думаю, вы заждались меня. Пожалуй, теперь стоит начать наш ужин. Глаза Сайленса полезли на лоб, двое других альф неуверенно переглянулись. А я приблизился к столу и, встав прямо напротив Сайленса, нагло ухмыльнулся. — Ваш супруг, Господин Сайленс, весьма плохо обучен арифметике. Жаль, что в его возрасте он так и не научился считать до четырёх. Лиам неуверенно посмотрел на супруга и тот отдал ему чёткий приказ: — Немедленно сервируй стол как положено! Омега выскочил из комнаты. Я достал из кармана портсигар, извлёк сигарету и поднёс фильтр к губам: — Вашему супругу стоит преподать урок, чтобы впредь он не совершал подобных проступков, — чиркнул зажигалкой и поднёс огонь к концу сигареты, затянулся. — Омеги вообще слабо развиты умственно. Не стоит винить Лиама в его просчётах, — первым заговорил Реймонд, осматривая меня с ног до головы. — К сожалению, альфы не намного сообразительней, — потушил огонь и выдохнул дым, — ведь вы так и не указали ему на его ошибку. — Мы вас не ждали! — Сайленс поднялся с кресла. Он был полон решимости раздавить меня прямо здесь и сейчас. — Разве? А не вы ли прислали мне приглашение? — невинно улыбнулся. — Насколько я понимаю, этот съезд посвящён моему назначению. Было бы весьма некрасиво с моей стороны на него не явиться. Лиам появился в комнате, поднёс ко мне стул. Я сел, даже не спросив на это разрешения, закинул ногу на ногу. — Эй, омежка, сгоняй мне за пепельницей, и побыстрее, — нагло обратился к Лиаму, отчего он кинул жалобный взгляд на Сайленса, но всё-таки подчинился моему приказу. — Будучи свободным омегой — это нарушение традиций! И всем прекрасно известно, что следует за… — Традиции соблюдены, — я рассматривал свои ноготки со скучающим выражением. — Вам-то, Господин Сайленс, — поднял на него взгляд, — было бы непростительно не знать, что я свято следую традициям! Альфа сел на стул как подкошенный — готов поспорить, он просто не учёл этот вариант, просчитался в расчётах и теперь его поедало то, что он проиграл какому-то омеге. — Церемония связи состоялась два дня назад — можете поздравить меня. Да, кстати, я принимаю подарки в честь этого знаменательного дня. Лиам поставил приборы на стол и налил в бокал вина. Я не удостоил его взгляда, но и не глядя на него, я знал, что лицо омеги покрылось красными пятнами, и что он сгорает от ярости в эту минуту. — Кто этот несчастный? — попытался шутить Ноэль. — О! Мой супруг знаменитая личность. Вы слышали о Рейне из клана Песка? Он от меня без ума и клянётся в вечной любви и верности. До тюрьмы он боролся за права омег, говорил, что они должны быть равны альфам. В общем, он с радостью подписал все необходимые бумаги и вот, — я развёл руками. — Я сижу рядом с вами, совершенно равный вам по статусу и положению. Не правда ли, здорово?! Я вижу, как искренне вы рады за меня! — Я поднял бокал, отсалютовал им и сделал большой глоток. — Действительно, приятно видеть за столом новые, хоть и омежьи, лица, — Ноэль барабанил пальцами по столу. — Я наслышан о вашей жестокости. Это вас в гаремах обучили так расправляться с врагами? — Именно этому меня там и обучали, — улыбнулся в ответ. — Все семнадцать лет. Потом моим учителем стал Дьявол. Я оказался его самым талантливым учеником. — Не хотел бы я иметь в своём гареме кого-то вроде вас, — засмеялся Реймонд, а потом, повернувшись к Сайленсу, продолжил: — Но мы собрались здесь по поводу передела территории. Округ Моно должен принадлежать мне. А Рис пусть достанется Ноэлю. — Я не против, — пожал плечами альфа. Сайленс открыл рот, но я нагло перебил его: — Я против! — глава клана Тишины сомкнул челюсти, вновь смерив меня недовольным взглядом. — Эти округи всегда принадлежали району Шепчущих Морей, — я стукнул вилкой по тарелке. — Позвольте узнать, какого чёрта они должны принадлежать вам?! Ноэль криво усмехнулся. Реймонд с пренебрежением посмотрел на меня. — Слишком большая территория для слишком маленького паренька, — смеясь, ответил он. — Подрасти сначала немного. — Мой маленький рост не помешает мне выколоть вот этой вилкой твои глаза, — угрожающим тоном ответил я, а потом прямо посмотрел на Сайленса. — Если хоть кто-нибудь посягнёт на территорию, находящуюся под моей «опекой», я начну кровавую войну с целью перекроить территории уже по своему усмотрению. — Не слишком ли громкие слова для бывшей подстилки? — Реймонд повысил голос, намериваясь припугнуть меня. — А ты проверь и узнаешь, на что эта подстилка способна! — с вызовом посмотрел на него. Реймонд сжал кулаки и резко поднялся со стула, который с грохотом упал позади. Со скоростью молнии он подлетел ко мне, обхватывая мою шею рукой и поднимая над полом, будто я тряпичная кукла. Я среагировал так же быстро, без сомнения и страха, одним точным ударом я всадил столовую вилку прямо в его грязную лапу. Альфа завизжал, как поросёнок. Его хватка ослабела, он отдёрнул руку, а другой стал вытаскивать вилку, пробившую кисть почти насквозь. Я же в это время выхватил пистолет и нацелил ствол прямо в его тупую башку. Раздался выстрел. — Прекратите немедленно! — Сайленс стоял между нами, держа в руке пистолет, из дула которого тонкой струйкой шёл дым. — Я никому не позволю устраивать здесь разборки! — он повернулся ко мне. — Немедленно убери пистолет! — схватил Реймонда за шиворот. — А ты успокойся и не веди себя, как грязная псина из подворотни. Окровавленная вилка упала на пол. Реймонд зажал кровоточащую рану и снова сел за стол. Я последовал его примеру. — Господин Нейси прав — ему принадлежат все территории. И теперь он полностью владеет ими. Я признаю за ним право собственности и право власти. — Сайленс встал во главе стола. — Все, кто не согласен со мной — будут против меня, против «Паучьей сети». Сегодня Господин Нейси официально принят в семью клана Тишины, можете считать его моим сыном, а он будет считать вас своими братьями. — Поздравляю! — сквозь зубы прошипел Реймонд, смерив меня непередаваемо злым взглядом. — Поздравляю, братик. — Поздравляю! — криво улыбнулся Ноэль. Лиам подал мне чистую вилку, а Реймонду протянул белый платок.

***

Знаете, вокруг солнца вращается восемь планет, более шестидесяти спутников, десятки тысяч астероидов и несметное количество метеоритов и прочих небесных осколков. А знаете, почему все они не падают на солнце? Потому что все эти тела связаны друг с другом силами притяжения. Каждая из планет удерживает соседку от смертельного столкновения с раскаленной звездой, и если вдруг одна из них исчезнет, перестанет притягивать к себе окружающие тела — начнётся хаос. Паучья сеть очень похожа на солнечную систему. Во главе её Сайленс, силы которого преобладают, а мы — трое боссов, главы районов — маленькие планетки, вращающиеся вокруг него. У каждого из нас есть оружие, есть влияние и сила. Каждый из нас способен удерживать соседа на его позиции. А что будет, если один из нас вдруг станет сильнее или, наоборот, слабее — начнётся хаос, польётся кровь. Тогда даже Сайленсу с его силой и влиянием будет ох как не сладко! Это понимали все, кто находился в этой комнате. Мафиозной войны никто не хотел. И одно то, что я мог её развязать, было достаточно для того, чтобы Сайленс, Реймонд и Ноэль приняли меня как равного. Они просто были вынуждены считаться со мной. Если хотите знать, бандитские сходки мало чем отличаются от посиделок в гареме, когда в одной комнате собираются все мужья одного альфы, улыбаются друг другу в лицо и мечтают задушить в ближайшем темном уголке. Обсуждали мы разные вопросы, многие из которых были весьма банальны, другие попросту скучны. Каждый старался выпендриться, показаться лучше и успешней соперника, старался запугать противников. За оставшееся время Реймонд никаким образом не высказывал своего неуважения ко мне, почтительно называя Господином, обращаясь на «Вы», будто и впрямь считал меня равным себе. Впрочем, я слишком хорошо знаком с притворством и высокомерием, чтобы повестись на его показное уважение. Ноэль большую часть времени молчал, навострив уши. Он говорил только тогда, когда требовалось, но при этом его взгляд был весьма красноречив. Не надо быть учёным, чтобы понять: Ноэль готов разорвать меня на кусочки при первой же возможности. Сайленс и Лиам — отдельная история. Сегодня я плюнул им обоим в лицо, и такое унижение они совсем не собирались прощать. Но мы все сидели за одним столом, ели изысканные блюда, запивали их дорогим вином и мило беседовали о наркотиках, оружии и шлюхах. Прямо ярмарка тщеславия! И всё же, сходка возвысила меня в глазах бандитской элиты. Ведь на решение босса оказывало огромное влияние и моё мнение. Я заявил о себе громко на всю страну — и теперь кому-либо будет очень непросто тягаться со мной. Из стеклянной комнаты я вышел полноценным и бесспорным лидером Района Шепчущих Морей. На моей шее красовалась свежая татуровка паука (символ принадлежности к корпорации), который плёл сеть (символ того, что я власть имущий). Отныне все, кто окружают меня, за исключением главы клана Тишины и двух других боссов, обязаны низко склонять головы при моём появлении; отныне мой статус превыше статуса самого короля. Согласно традиции — а традиции прежде всего! — съезд завершало совместное посещение развлекательного шоу, которое ставило целью скрепить нашу связь ещё больше. Мне впервые предстояло принять участие в Аукционе, который весьма отличался от Аукционов открытой зоны. — Здесь продают рабов, — улыбнулся Сайленс. Он шёл впереди, за ним ровным строем шли Реймонд, Ноэль и я, за нами — по трое человек свиты. — Мальчиков показывают перед тем, как распределить в бордели. Их можно купить для утехи, для воплощения своих самых извращённых фантазий. Тут можно приобрести и высокородных омег, — продолжал свой рассказ альфа. — Если отец хочет заработать на своём сыне-омеге больше денег — он приводит его сюда. Наверное, развлечение тоже было выбрано неслучайно. Скорее всего, альфа думал, что вид голых омег тронет меня. Но, увы! Он просчитался. Мне было всё равно. Единственное, что огорчало меня — то, что Рейн, будто репей, пристал ко мне. С одной стороны, мне нужно было публично доказать наличие супруга, а с другой — его присутствие держало меня в тонусе — он не давал мне расслабиться, потерять контроль за происходящим, что так же было весьма ощутимым плюсом. Амери и Альфред тщательно следили за тем, чтобы этот остолоп держал язык за зубами. Мы сидели в ложе, специально выделенной для «высоких» гостей. Рейн сел рядом со мной, как и полагалось супругу. С другой стороны расположились Сайленс и Лиам. Аукцион походил на театральное представление, где омеги пели, танцевали, разыгрывали пьесы, с той лишь разницей, что почти все были полностью или частично обнажены и размалёваны, будто чертовы куклы. Ближе к концу атмосфера резко поменялась: омеги были слишком юные, многие совсем ещё дети — их вывозили на сцену в клетках, как животных, а потом вытаскивали, хватая за волосы, и предъявляли публике. С этого момента и начиналась торговля. Зрители поднимали таблички, предлагая свою цену за живой товар. Омеги плакали, скулили, просили о помощи, стараясь перекричать игравшую музыку. Рейн дернулся, но я обхватив его за руку, прошептал в самое ухо: — Не смей меня позорить — иначе ты знаешь, на что я способен и что я сотворю с твоими родичами! — Это отвратительно, — прошипел Рейн, но тем не менее, сел обратно на стул. — Как ты можешь спокойно наблюдать за всем этим? — По твоему, мне стоит начать рвать на себе волосы? — Сайленс был поглощён происходящим на сцене, как и другие альфы. — За их продажу я получу весьма большие дивиденды. — Ты омега! Ты просто не имеешь права! — И что? — я зевнул. Мне действительно было скучно. — Ты должен хотя бы посочувствовать им! Он смотрел мне в лицо, а я ненавидел, когда мне смотрят в лицо вот так. — Посочувствовал! Доволен?! — просто ответил я. — Как бы ты себя чувствовал, если бы тебя голого выкинули пред толпой незнакомых альф? Что бы ты делал, если бы знал, что никто тебе не поможет, что ты тут всего лишь бесправное существо, жизнь которого зависит от извращённой фантазии твоего хозяина? — Он крепко обхватил мою руку и сжал её так сильно, что мне стоило больших трудов не застонать от боли. — Что бы я сделал? — посмотрел на него, но руки не отнял. — Ну, во-первых, не вымаливал бы милости, как вон тот мелкий придурок! — указал на омежку, цеплявшегося за ноги охранника и старавшегося изо всех сил прикрыть наготу руками. — Он визжит, как свинья, надеюсь его первого прикончат. — Рейн ударил кулаком по мраморному подоконнику. — А во-вторых, нет ничего отвратительней, чем ждать помощи от постороннего, стоя на коленях и размазывая сопли по щекам. — Ты просто бесчувственная скотина, которой неведомы человеческие чувства. Мне удалось высвободить руку. Запястье сильно покраснело и жгло огнём — видимо вывих, но я не стал обращать на это внимание — слишком много чести для такого урода, как Рейн. — Я могу воспринять это за комплимент? — улыбнулся в ответ. — Если однажды на месте этих мальчиков окажешься ты — я и пальцем не шевельну, чтобы помочь тебе! — Уже не шевельнул, — не сдержался я, сам не зная, почему. — Что? — он не понял, что я имел в виду. И это хорошо. — Ничего, — ответил я, продолжая наблюдать за рыдающими омегами. — Жалкие существа.

***

Шикарный номер гостиницы на самом верхнем этаже. Дорогая мебель, ткани, море шампанского. Казалось бы: живи и радуйся. Но нет, в моей жизни никогда не бывает всё просто. Ко мне в номер подселили и моего муженька, который, видимо, задался целью вывести меня из равновесия. А потому мне всё время приходилось, сжав зубы и кулаки, держаться. К счастью, стальные нервы у меня были — всё-таки я вырос в гареме. — Мой брат говорил, что нет плохих людей. Думаю, познакомившись с тобой, он резко бы поменял своё мнение. Он сидел прямо на полу напротив меня и поглощал виски из бутылки. Я курил, просматривая бумаги и документы земель, принадлежащих мне. — Да, я зло во плоти, можешь в этом не сомневаться, — мельком глянул на него. — Это всё? — Ещё один вопрос: ты таким родился или тебя папочка в детстве недолюбил, и ты теперь мстишь окружающим за свое обделённое детство? — он пытался быть остроумным. — Я таким родился: в детстве отрезал головы миленьким щеночкам, котяткам и плёл косички из их кишок. А потом вырос и подумал, а не убить ли мне Дьявола, так, шутки ради, в угоду моей темной душонке, — ответил я, при этом лицо было столь серьёзным, что никак нельзя было расценить сказанное за шутку. — Вот как! Даже у Дьявола было что-то хорошее. И у тебя есть, — снова сказал он. — Я буду доставать тебя, пока не найду в тебе хоть каплю человечности. — Во мне нет ничего хорошего и человечного. Мы, кажется, это уже выяснили в прошлый раз, — я приказывал себе терпеть. Еще немного — и я покину город, вернусь обратно в Линсбург, а значит терпеть общество этого козла мне осталось совсем немного. — Иногда мне кажется… Он смотрел прямо на меня минут десять, не мигая и не отводя взгляд ни на мгновение. Рассматривал моё тело, лицо, смаковал каждый шрам на коже, разглядывал уродство, будто я ярмарочный шут. Меня это раздражало. Я чувствовал, как внутри меня закипает и бурлит злость, что ещё чуть-чуть и она разнесёт по кусочкам моё сверхчеловеческое терпение. — Мне кажется, я тебя где-то видел. — Я уже пятый раз читал один и тот же абзац, но никак не мог вникнуть в смысл написанного, и во всём был виноват этот проклятый пропойца. — Ты такой мерзкий и гадкий, и твой голос — пропитый, прокуренный; о манере говорить — я промолчу. Но что-то есть в тебе отдалённо знакомое. Интересно, что именно? Он запил сказанное виски. — Если ты надеешься на то, что я просто пристрелю тебя, то ты ошибаешься, — я откинулся на спинку кресла и впервые за вечер прямо посмотрел на него. — Мне ты нужен живым. — Ты не понял меня! — зарычал мужчина. — Нет, это ты меня не понял! — уверенно произнёс я. — Никогда, слышишь, никогда, гниль подзаборная, не смей обращаться ко мне на «ты»! — С силой запустил в него пепельницей, и она, к моей большой радости, попала прямо в его противное рыло. — Не надейся, что я пристрелю тебя. Ты так просто не издохнешь! Если я и убью тебя — то не раньше того, как превращу твою жизнь в ад! Молчит. Смотрит с яростью. Будь он неладен, этот поганый ублюдок Рейн! Но мне нужен этот грёбаный брак. — Почему я? — ярости меньше. — Почему из всех альф в этом проклятом городе вы выбрали именно меня?! — Я тебя не выбирал — тебе просто не повезло. Может, ты накосячил в прошлом — и это твоя карма, — пожимаю плечами, — стать супругом одноглазому уроду, не знающему, что такое честь и достоинство. — А какова Ваша карма? По крайней мере, он оказался понятливым. Это плюс — пока не стану его уродовать. Ещё представится возможность. — Стать супругом мерзкому попойке, у которого нет будущего, — курю, пепел падает на ковёр, а я усмехаюсь. Следя за выражением его лица. — Мне нужно выпить, — наконец произносит он, переворачивая вверх дном опустевшую бутылку. — Самое лучшее решение, которое могло прийти тебе в голову, — снова улыбаюсь. — Я прогуляюсь. Выходит, закрывает за собой дверь. Даже не хлопнул в ярости на прощание. Неужели смирился? Нет. Вряд ли. Скорее всего, станет обдумывать план мести, затаит надежду уничтожить меня. Ну что ж, пусть попробует. Наконец, уселся в кресло, тяжело вздыхая. В комнате было холодно или холод был только внутри меня — я не знаю. Впрочем, упиваться жалостью к себе могут позволить только очень счастливые люди. А таким, как я, на это нет времени, нет сил и желания тоже нет. Шрам неприятно болел, видимо реагировал на смену погоды. Рука сильно распухла, и каждое движение отзывалось новой вспышкой боли. Допил абсент, докурил сигару. Стало хорошо! После алкоголя всегда хорошо, а табак расслабляет, унося вместе с дымом ненужные мысли. — Господин Нейси, — Альфред низко поклонился и вошёл в комнату. — Господин Тиберий ожидает вашей аудиенции. — Вот чёрт! — Я встал с кресла. — Скажи ему, чтоб катился к чертям! Я не стану его принимать сегодня. Пусть приходит завтра. Не то чтобы я боялся этой встречи… но всё моё нутро неприятно дрожало, скорее всего из-за постоянных стрессов и нервов. Да и я попросту был не готов. А ведь наша первая встреча после произошедшего должна пройти совсем иначе. То, что я убью Тиберия — в этом я не сомневался, но перед этим я хочу заставить его страдать, хочу, чтоб он знал, чего лишился, что потерял. — Найди Рейна, отмой его, приведи в порядок — чтоб сиял, как новая монета! — Альфред снова поклонился. — Он будет мне вроде аксессуара — поэтому он не должен выглядеть плохо. Альфа ушёл. А я ещё долго сидел у окна и смотрел на ночной город. Нужно было идти спать, но я чувствовал — сегодня мне непременно приснится серый потолок — а посему я всячески оттягивал этот момент. Просто курил, курил, курил.

***