Будь на моей стороне

На рассвете Каин разбудил спавшего на полу Тринадцатого. Без лишних нежностей, просто потыкав в бок ногой в сапоге. - Вставай давай, звереныш. - И тебе, блин, с добрым утром! Найденыш сел, потирая глаза, сладко зевнул и провел рукой по волосам: за ночь они еще немного отросли. Вставать ему совсем не хотелось, но Каин, уже умывшийся-одевшийся, ждать не собирался. Он просто схватил сонного Тринадцатого за шкирку и поднял на ноги. - У тебя пятнадцать минут. Командир кивнул в сторону стола, мол, позавтракай, и вышел из комнаты. Рыжий состроил недовольную мину, но, так как ломаться было не перед кем, быстро зашнуровал берцы, умылся, поплескавшись над ведром с водой и сел за стол. Завтрак состоял из заваренной в большой алюминиевой кружке китайской лапши, двух кусков хлеба с сыром. Тринадцатый усмехнулся такой заботе, представив, как командир стоит в переднике и нарезает сыр, мурлыча под нос какую-нибудь народную сталкерскую. - Ну, конечно! Заботился он, как же… - отгоняя забавную картинку, пробормотал мутант – Небось, решил, что так оно быстрее будет. У нас же все, кроме него, только и умеют, что тянуть кота за яйца и тормозить. Каин вернулся быстро. Всучил найденышу котомку, в которой, похоже, были харчи, бросил свое короткое «выдвигаемся». И, не дожидаясь ответа, пошел вниз. Тринадцатый только закончил с лапшой, хлеб и сыр пришлось свернуть в уродливое подобие огромного бутерброда и дожевывать на ходу. - А оружие? - перепрыгивая через ступеньку, чтобы догнать сталкера, поинтересовался рыжий. - Щаз! Откуда мне знать, что у тебя в мутантской башке творится. Не хочу пулю в затылок получить. - От мутантов обычно другого ждут. Не боишься, что вместо пули я перегрызу ночью глотки твоим людям? – ехидно поинтересовался Тринадцатый: не то, чтобы ему так нужен был ствол, скорее просто бесило то, что командир отказывался его выдать. - Я за тобой пригляжу. Если что – пристрелю на месте, и делу конец. – вполне серьезно ответил Каин. - А если что случится?! Если на нас нападут?! А на нас нападут! - Тогда я пришью тебя за то, что накаркал. – усмехнулся мужчина, вспомнив старый анекдот. – Ну и потом, ты же только что рассказывал, как всем глотки перегрызешь. Вот как раз и применишь свои таланты! Командир обернулся и, взглянув в надутое лицо рыжего, хохотнул: - Ну, может, в бою себе ствол добудешь! - Да пошел ты! Козлина зажопистая! Последнее гулко прокатилось по пустому в столь ранний час залу Янова. Степаныч и Крамор, ждавшие их у одного из столиков, оборвали разговор и, замерев, уставились на вошедшего Тринадцатого. Никто не стал бы так рисковать здоровьем, кидаясь подобными выражениями в адрес Каина. Все ждали какой-то реакции. Возможно, с кровью и хрустом ломающегося носа. Но Каин просто махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху, и выразительно постучал пальцем по виску. После этого все расслабились, поняв, что мордобоя не будет. Большие сильные вожаки не размениваются на разборки с повредившимися в уме доходягами. Те могут тявкать, пока не охрипнут, но обращать на это внимание - унижать собственное достоинство. Да и ни к чему, все и так знают, что командир в любой момент может затолкать все оскорбления обратно в глотку. Вместе с зубами. Тринадцатый понял это и, заткнувшись, побрел за квадом на выход. Рыжему стало почти обидно, что даже после такого Каин проигнорировал его. Однако силы, чтобы состроить презрительную мину, он нашел. Командир уже открывал двери, когда их квад заметил выходивший из долговского крыла Стриж. - Ты еще не ушел! – парень облегченно выдохнул. – Я вас до Копачей провожу! Мне оттуда кое-что принести нужно будет для Петренко. – пояснил парень и, уловив недовольный взгляд Каина, совсем по-детски заявил - Шульга разрешил! Командир сдался и кивнул. Но стоило им только выйти на улицу, как уже Крамор с нехорошим подозрением в голосе поинтересовался: - А этот… рыжий что тоже с нами пойдет?! - Да. – Каин начал порядком заводиться. - Охренеть! Ты же говорил, что он мутированный! Судя по спокойным лицам остальных, то, что Тринадцатый – мутант, новостью ни для кого не было. Командир посчитал нужным не скрывать этот факт от квада. Все равно вскроется. - У тебя хорошая память. - Я на такое не подписывался! – долговец с отвращением посмотрел на Тринадцатого. - Еще как подписывался. – с нехорошим спокойствием ответил Каин, про себя решивший, что еще кто-нибудь хоть пискнет – начнется воспитание насилием. – Это приказ. Мой и Шульги. Поэтому шевели поршнями. Крамор зло сплюнул под ноги и, выразительно, глядя в глаза рыжему, щелкнул затвором автомата. Тринадцатому щелкать было нечем, но он в ответ состроил такую противную ехидную рожу, что у долговца аж в пальцах зазудело. Солнце уже немного поднялось над горизонтом. Утренний туман был больше похож на дымку: тонкий, почти прозрачный. Мокрая от росы трава стирала пыль с сапог сталкеров. Было свежо и рыжий поежился, натягивая на ладони длинные рукава тельняшки. Он слышал, как шедший сзади Степаныч спросил у Каина тихим, вкрадчивым голосом: - Может, и правда не стоило тащить с собой мутанта? - Шульга уперся. Тринадцатый сказал ему, что их там раньше держали. Вроде как может знать, что и где искать, – так же тихо ответил командир. - Бред конечно. Подполковник, похоже, просто подмять меня хочет. Напоследок. Сегодня с ним еще раз говорил, но он ни в какую. - Ты просил у него, потому что твой квад с мутантом идти боится, - громко, чтобы все слышали, поинтересовался Тринадцатый, – или потому что я сказал, что еще немного пожить хочу? - Потому, что ты меня бесишь, сученыш. – отрезал Каин. Рыжий слышал, как довольно засопел Крамор, но смолчал, не без оснований решив, что за это он еще успеет отыграться. Все притихли, чувствуя тяжелое настроение командира. Шли быстро и молча, будто подходили к Припяти, где в любой момент можно было нарваться на пулю или встретиться с каким-нибудь недружелюбным мутантом. В окрестностях Янова все было не так страшно: где-то далеко похрюкивали псевдоплоти, да и риск влететь в аномалию никуда не делся, но время от времени мимо проходили группки сталкеров. Некоторые, увидев знакомых, приветливо кивали. Один даже подходил спросить папироску и разузнать дорогу. Каин сделал всего один привал, и тот только после обеда. Остановились возле старого оставленного кем-то кострища, но огонь разводить не стали. Сталкеры расселись прямо на вытоптанной земле, на чьем-то брезентовом плаще разложили харчи. Стриж, радуясь недолгому отдыху, расслабленно вытянул ноги и, достав губную гармошку, заиграл. Степаныч только усмехнулся такой беспечности, но ничего не сказал, хотя время от времени настороженно поглядывал на степь, поросшую густой желтой травой. Хриплые звуки побитой в переходах гармошки снимали напряжение. Даже Каин, казалось, подрастерял копившееся с самого утра мрачное раздражение. Он подсел к остальным и уже достал из рюкзака свою ложку, как подскочил Крамор. - Я с этой мразью жрать не буду! – обращался он к командиру, но смотрел на Тринадцатого. Музыка оборвалась. Стриж замер, глядя то на собрата по Долгу, то на командира. Степаныч отнесся к этому более спокойно, рассудив, что пусть Каин сам разберется с этим зверинцем, а у них законное время на отдых уходит. - Захлопни поддувало и сядь обратно. – четко разделяя слова, произнес Каин. – Пока здесь приказываю я, ты будешь жрать, спасть и срать там, где я скажу, и когда я скажу. Усек, долговец? Крамор посмотрел на сталкеров, ища поддержки. Но Степаныч был больше увлечен тушенкой, чем проблемой наличия мутанта в окружающей среде. Стриж явно был бы счастлив, если Крамор успокоился. А командир, даже не вставая с места, умудрялся снизу-вверх смотреть так, что между лопаток проступал пот. Черноволосый долговец смачно выматерился, плюнул в траву рядом с Тринадцатым, но сел обратно. - Проблемы? – поинтересовался Каин у рыжего, который тоже за все это время ни куска не взял в рот. - Да что-то аппетита нет. - А с тобой я нянькаться не стану. Отстанешь, устанешь, заболеешь – просто брошу на радость псевдопсам посреди Зоны. Если буду в хорошем настроении, может, пристрелю перед этим. - О! Я был бы тебе весьма благодарен! Тринадцатый сидя изобразил что-то вроде изящного поклона. Но, немного подумав, все же ухватил себе кусок колбасы и хлеба. Он решил выжить назло им всем. Назло Крамору, который с первой же минуты из знакомства представлял себе, как выпускает кишки мутанту. Назло этим придуркам, тащившимся за своим командиром в самое пекло. Согласным примириться на время даже с псевдопсом, если Каин так сказал. И, самое главное, назло этому самоуверенному мудаку, решившему, будто он сильнее и умнее всех.