Солнце и пять вершин

      Они везли отрезанные засоленные уши и целые головы, чтобы захоронить их у себя и после долгие годы гордиться последней битвой.       Они скашивали молодой рис с недавно засеянных полей, и делали из него укрепления, обрекая страну на голод.       Они развлекались с пленными женщинами, а после убивали их, доказывая себе, что сильны.       Они повергали в бегство толпы вооруженных хламом крестьян и гордились тем, как легко расправляются с противником.       Они уничтожали все, что могли, что не могли – уродовали, что не хотели – брали с собой, чтобы затем объявлять это исконно своим.       Мы бы тоже так делали, если могли бы.       Мы не могли. Мы делали по-другому.       Те же крестьяне, дети, женщины и старики, преступники, воры и убийцы нападали ночами. Воровали провиант, ставили ловушки как на диких зверей, отравляли еду и воду. Сходили с ума, но все-таки убивали.       Сражались за свой дом. За свою землю. За свою родину.       Просто потому, что делать было больше нечего.       Люди? Разве?       Люди умеют думать, могут чувствовать.       Мы же просто убивали. Как могли. И нас просто убивали, как могли.       Только и всего.       Один убивает одного – это не жестоко. Один помогает другим убить десяток – это не жестоко. Один руководит теми, кто убивает сотню, тысячу, десять тысяч – это не жестоко.       Один из зависти пишет клевету на того, кто победил, взял десяток, сотню, тысячу жизней противника – это жестоко.       Чтобы война была справедливой, она должна быть чистой. Казненный по обвинению в предательстве генерал больше не поведет в бой свое войско, на его счету больше не будет рек пролитой крови. И ребенок, слушая рассказы деда или бабки, не вздохнет восхищенно и не скажет ему спасибо. Ребенок умрет за чужую ложь. Это жестоко.       А война – это просто война. В ней и так слишком много смерти, чтобы жестокость нашла там свое место.