Не думай об этом, извращенец!

— Убери руку, — безжалостно, твердо попросил Аллен. Его руки были сжаты, а в глазах читалась некая ярость. Сразу стало заметно то, что волосы вообще никак не уложены, под глазами просто огромные мешки, а есть так, как обычно, он не мог. Конечно, в этого мальчика много влезть и не должно, с первого взгляда, но все-таки Канда хорошо знал Мояши, и пятью тарелками тот не мог отделаться от своего аппетита. Явно что-то случилось. Но только, что? «Пойду я еще с тобой, после того, о чем ты думал». Канда лишь странно на него посмотрел, словно бы они поменялись ролями. Аллен насильственно вырвал руки из крепкого захвата и ушел в свою комнату. Юу остался там, ничего не понимая. Увидев рядом Искателя, мечник раздраженно фыркнул и последовал за Уолкером, только вот уже в свою комнату. Благо они жили на одном этаже. Канда шел как можно быстрее, но догнал того, лишь когда тот зашел в свою комнату, хорошенько хлопнув дверью. «Сволочь! Решил воплотить свои озабоченные фантазии. Ненавижу! Я не допущу этого, этого… извращенца к себе. Чтоб его, идиот!» В голове появилась куча мыслей, которые все это время не давали ему покоя. Канда и его параноидальная извращенность, маньяк. Тот поцелуй на пароходе и кошка, которой он сказал спасибо… «Может, он просто в мыслях маньяк и извращенец?..» — проскользнула легкая надежда среди кучи барахла. Сегодня уже будет третий день, как Аллен не спал. Сомнения, сомнения, сомнения… Голова забита не тем. Канда — маньяк. Все кажется такой тяжкой ношей, которую он не может пережить. Слишком сложно для понимая пятнадцатилетнего мальчугана, который даже не целовался… До поры до времени, пока его Канда в щеку тогда не поцеловал. А было ли это вообще поцелуем? Можно ли считать его таковым? Лишь легкое прикосновение чьих-то губ к тебе разве уже не поцелуй? Той ночью он показался таким нежным и заботливым, а сейчас Канда снова взялся за старое. А ведь хотелось верить, что он не такой, как все остальные, что у него есть истинное «я», которое умело скрывает. И почему сейчас Мояши понимает, что Канда для него что-то значит, а не несколько минут назад, когда тот приложил руку ко лбу. Это ведь была забота, беспокойство за чью-то жизнь. «Может, все-таки я все не так понял. Наверное, слишком грубо с ним обошелся, а Юу ведь проявил некую заботу. Я… может, дело во мне?» — винить кого-то другого в своих бедах Мояши был бы всегда рад. Но понимать, что во всем виноват ты, он не мог. — Юу Канда… — осторожно, тихо слетает с нежных, розовых губ Шпенделя, словно легкий ветерок. А значит ли для этого паренька что-то это имя? Может, Канда все же к нему что-нибудь чувствует, кроме животного инстинкта к размножению? И опять много вопросов на него посыпалось, а ведь его даже и не спрашивали, хочет ли тот чего-то или же нет. Знал бы Мояши, чем может закончиться тот ночной визит, никогда не вышел бы из комнаты в ту злополучную ночь. На улице послышалось шуршание листвы, ветер раскачивал из стороны в сторону ветви каких-то деревьев. Их жизни как-то связаны, наверное. Должны же ведь? Каждый день слушать мысли Юу, воспринимать их всерьез больше нет сил. Слишком просто для того, кто не знает, что его слышат. И слишком сложно для того, кто его слушает. Спокойно выдохнув, Аллен запер дверь на ключ и, покачавшись из стороны в сторону, пошел по направлению к кровати. Маленькая, неудобная и скрипучая. Ну и пусть! Знаете, сколько он не спал?! Для него это уже сокровище.