Два странника - одна дорога

"Наконец, ты появился. Сигнал на время пропал... Под землей. Знал, что убить тебя будет нелегко, так же, как сложно одолеть Медведя." Свет из проломов, а так же прорывающиеся из-под завалов перемигивания фар похороненных остовов машин, что разбивались о висевшую в воздухе каменную пыль, в начале сильнее всего раздражали Курьера. Он трижды проклял момент, когда раздумал брать вдобавок ко всему нелегкому скарбу простой тактический фонарь. Тонкие, порой едва заметные лучи вместо помощи лишь усложняли движение вперед, искажая тени, скрывая от глаз в полутьме острые пики оголившихся арматур и кривые грани камней, не позволяя активировать прибор ночного видения, поскольку тогда все тонуло в ослепляющем неестественно-зеленом свечении. "Здесь, в Разломе, сокрыт урок для всех нас. История знаем множество примеров благих намерений и может рассказать их... Только если вслушаться в далекий шепот." Почти обвалившийся туннель выглядел изнутри словно утроба гигантской змеи, особенно сходство усиливалось в некоторых узких местах, когда он был вынужден протискиваться сквозь стальные ребра сжавшихся под давлением мускулов земли перегородок, переступать через отвратительные канализационные стоки и пробираться по чавкающим грязевым болотцам, образовавшимся под разорванными трубами. "Ты и твоя машина - вот все, что связывает это место с его прошлым. Остальное уничтожили радиация, огонь... и то, что рыщет под землей." По пути попадались и останки - как людей, так и мутантов, полусгнившие, порой растерзанные странного вида когтями, в чем он смог убедиться, когда присел рядом с обглоданным куском трупа кротокрыса. Это были явно не когти смерти, слишком ровные разрезы, нанесенные почти с хирургической точностью. "Боль научит любых создавать странные, противоестественные союзы... Плоти и металла, Медведя и Быка, жизни и смерти. И ненависть друг к другу перетекла в общую ненависть к этому месту. Оно никогда не отпустит их и они это знают. Они живут лишь благодаря ему." Останкам какого-то бедолаги в рваной форме НКР так же не повезло оказаться запертым здесь же... Странно было видеть в ящике из-под боеприпасов пару светошумовых гранат... Интересно, кому могло понадобиться на Пустоши нелетальное оружие? Ответ пришел вслед за тревожным попискиванием робоглаза в виде голодного, не похожего ни на один угрожающий звук, что человек слышал ранее, низкого рыка, который словно лезвием прошелся по напряженным нервам. "Когда-то этот путь был важен для всех... Но за него заплачена непомерная цена. Хоупвилль... Был дорогой в Пустошь. Но теперь он находится только во власти самой истории. " Когда они появились из осыпающегося провала в земли их вопли смогли перекрыть даже треск разрядника летающего робота и грохот очередей огнестрельного оружия. Их было сложно убить - он кромсал тела, расстреливал в упор, но они, обезображенные, истерзанные, продолжали ползти к нему, тянули черные, покрытые поблескивающей слизью лапы, желая лишь пройтись по свежей плоти когтями, вцепиться зубами и рвать её в неутолимом зверином голоде. "Что же до хищников, прокладывающих под землей свои лабиринты из запутанных ходов... Разлом взорвал их небо, показал им верхний мир - и они учуяли новую добычу. Это новый вид смерти для Пустоши, не такой быстрый, как бомбы и огонь, но она придет оттуда, откуда её не ждут, вырвется из-под ног и не оставит безопасного места." Оставляя за собой куски изодранного пыльника, окровавленный, он с трудом перевалился через небольшой бруствер из сложенных мешков с песком, позволяя себе перевести дыхание, прикрытый мощным строительным прожектором, который на его счастье работал на протяжении уже многих лет. Твари явно опасались яркого света и на этой основе можно было продолжить смертельно опасную игру на выживание. Броня, помятая, разрезанная в нескольких местах, практически пришла в негодность, но защитила от основных ударов, которые в другом случае поставили бы точку в его истории. "Теперь ты начинаешь заново понимать... Найдя мои записи, ты дал мне понять, что все ещё помнишь прошлое. У меня было устройство с Большой Горы, рекордер, его дала мне одна женщина. Когда он не выдержал дороги, я выбросил его, как и пленки. Не думаю, что было верным решением записывать что-либо. Я никогда не забуду, что произошло." Чистый яд заструился по венам, когда он осторожно вынул иглу из сонной артерии и на мгновение прикрыл глаза, чтобы совладать с подступающей яростью. Эта адская смесь, казалось, была создана лишь для таких случаев - поднять и заставить идти вперед, отбросив посторонние мысли, до предела обострить все чувства, в бессмысленной потребности убивать. Медленно поднявшись на ноги, он твердо направился вперед, готовый растерзать подземное зверье голыми руками, зубами, упиваясь теплой кровью, а после этого - жаждать лишь приближения новых противников. "Мои послания в никуда... Символично, что нашел их именно ты. Они оказались на твоем пути, прозвучали именно для тебя - возможно в этом состояло их предназначение. Если все это что-то значит, если прошлое не просто набор слов на истлевающей бумаге... Мы узнаем ответы в конце наших путей." Ужасы из ночи теперь не казались глазам неясными, верткими тенями, они словно замедлились, позволяя предугадывать каждое движение, наполненное смертельной грацией. Кошмары, предупреждавшие о своем приближении лишь едва заметной дрожью земли и вихрями пыли из разверзнувшихся провалов, устремились к нему, желая померяться силами, не осознавая, что роли в подземном мире уже поменялись местами. Человек, выпуская наружу столь дикую, первобытную ярость, заслуживает одобрения самой Пустоши, может чувствовать её ликование, ведь сброшенные маски - это то, чем она живет. "Машина рядом с тобой - есть ключ. Ещё один символ, инструмент, что принес катастрофу в Разлом. Зайдя столь далеко, ты заслуживаешь ответов. Мы связаны одной дорогой, носим одни цвета. И ты этого не сможешь изменить, даже если зальешь путь кровью, изменив его навсегда. Но все же, чтобы услышать больше - иди по Разлому. Присмотрись, Курьер номер шесть, присмотрись и пойми, что все дороги ведут домой, возможно не тот, где ты родился, но тот, где исполнится предназначение, место, которое отведено тебе, место, в которое именно ты вдохнул жизнь. Неси свое бремя, Курьер. Иди на Запад, к солнцу, пока его свет озаряет земной ад."