Два странника - одна дорога

Лежать на холодном камне, сильно приложившись затылком и ничего не чувствуя ниже шеи, было не слишком приятно. Но зато появилось немного времени подумать о том, что произошло. Послание. Разлом. Странник. Все это собралось для него из осколков в четкую картину, складывающуюся как кусочки мозаики, пусть и пока не доставало нескольких упущенных деталей. Улисс знал, что он пройдет Разлом. Курьер знал, что сейчас последние пути назад были разрушены, ведь ничто не в силах унять это странное чувство внутри, жажду узнать, чем должна закончится их общая история. Постепенно чувствительность возвращалась и медленно, опираясь на стенку, он все же смог подняться на ноги. Башня из едва заметного объекта на горизонте, маяка посреди бури, превратилась в нависающую над ним скалу, непоколебимую, вечную. Осталось только пройти последнюю часть пути. Боль, терзающая его тело, уменьшилась с невыносимой до просто мешающей сосредоточиться. Было ли это следствием разряда робоглаза или просто предсмертным катарсисом - он не знал. Ноги сами понесли его по камням, песку, навстречу последней дороге. Разлом словно затаился, лишь изредка высылая своих наблюдателей, чтобы узнать, как Курьер ещё сможет удивить его своей выдержкой и непоколебимостью. Создавалось впечатление, что Разлом сам с нетерпением следует за фигурой в изодранном плаще, за иссеченным шрамами телом с запертой опустошенной душой внутри, заставив бурю песка и пепла утихнуть, а ветер - лишь в последний раз ободряюще потрепать край пыльника и оставить странника в покое. Разлом добровольно расступался перед путником, перед тем, кто когда-то породил его и уничтожил, перед тем, что выдержал все испытания, не отступив и не смалодушничав. Разлом преклонялся перед человеком, что долгое время жил прошлым и не надеялся на будущее. *** Опустив едва заметно дымящий ствол и перешагнув через изорванное пулями тело, Курьер подошел к колоссальной двери, со следами попыток вскрыть её грубой силой, утопленной в скале и служившей последней преградой на пути. "Можешь войти в свой дом, Курьер." Он видел это место. Думал, что видел - во снах или видениях. С тихим шипением перед ним раскрылся провал, где тусклые фонари красноватым светом озаряли коридор. Это место жило духом Старого Мира. Почти не поврежденные генераторы, стратегические карты и десятки механизмов функционировали уже второе столетие, выполняя последние приказы давно умерших людей. И, словно подарок от самой Истории - искрящийся вертикальный гроб с управляющей им медицинским чудом довоенной техномагии. Медленно стянув броню и одежду, он забрался внутрь. Машина успокаивающе загудела, погружая его в сон. И тьма медленно рассеялась в его разуме, словно густой туман, гонимый рассветом. Казалось, что тело безболезненно разобрали на кусочки и собрали заново, заменив половину на что-то ему не принадлежащее изначально. Но все это выглядело настолько естественно, подарив ощущение небывалой уверенности в своих силах, словно кровь с утроенной скоростью побежала через новое сердце... Автодок исполнил свое предназначение в последний раз и его экран потух, словно глаза старца, отходящего в иной мир, что на последнем вздохе завершил творение всей жизни. Потрепанные броня, оружие и одежда, пропахшие серой, гарью и потом, казались сейчас вещами из совершенно другой жизни. Из всего этого лишь закрытый шлем был больше не нужен, чтобы прятать лицо от любопытствующего взгляда Пустоши. Тихий щелчок последовал за отсоединением магазина, куда под умелыми пальцами быстро ложились винтовочные боеприпасы, со скрупулезной точностью наполняя черный провал в полом куске стали. Последняя ли пища для его верной подруги? Ещё несколько коридоров и, за усиленным металлической сеткой стеклом, в контейнере, что застыл вне времени, он увидел своего спутника. Спустя несколько секунд они уже вновь были вместе, один тихо попискивал, словно не веря в происходящее, а второй - просто несмело улыбнулся в ответ. - Похоже, что в радиопередаче был закодирован перехват управления. Вот что заставило тебя вернуться назад, - вздохнув, Курьер продолжил. - Что бы не задумал Улисс, он определенно хотел, чтобы ты оказался здесь. Пойдем. Я не собираюсь его разочаровывать. *** Стальные створки распахнулись абсолютно бесшумно, но как только это произошло, в открывшейся взгляду пещере все стало неуловимо быстро меняться. На несколько секунд истерично взвыла сирена, замелькали оранжевые огни, активировались древние вычислительные машины, исторгая странные скрежещущие звуки, со свистом пронеслись близнецы его спутника, следуя к медленно отворяющимся циклопическим люкам шахт, проверяя, все ли готово к завершающему этапу этой затянувшейся на столетия подготовки к пуску довоенных гигантов. Вздрогнули своды вырубленной в глубине скалы пещеры, осыпав дождь из камней в темные провалы за тонкими поручнями перегородок, добавляя пыли к и без того затхлому воздуху. А посреди всего контролируемого хаоса, тусклые бледно-желтые лучи из расширяющихся провалов в небеса осветили фигуру, стоявшую спиной к ним, в темном плаще с символом Старого Мира. Несколько шагов - и два странника напротив друг друга, как прошлое и настоящее, сошедшиеся в одной точке. Оборудование, простоявшее века без малейшего движения, вновь было готово исторгнуть из чрева металлических титанов, чьи исполинские силуэты тревожно наблюдали за двумя встретившимися людьми, решения которых окончательно определят их судьбу. Древние силы ждали. Сотни экранов, переключателей, мигающих огоньков стали механическими глазами, следящими за каждым их движением. - За тобой следует тень НКР. Или это просто ты, Курьер, который бросил ненужный труп Медведя, тянущий тебя в пропасть? Голос, что раньше он слышал лишь через треск статики передатчика робоглаза, теперь звучал совершенно отчетливо, пусть и немного глухо, все так же не теряя своей уверенности. Но теперь в нем сквозила и напряженность, выдавая понимание важности момента их первой встречи. Скорее всего, для кого-то - последней. - Я чувствую тень за тобой... Не желаешь отпускать свою машину. Все это уже неважно. Гиганты Разлома пробудились. Ракеты полетят к намеченным целям и их невозможно будет остановить. Человек неторопливо развернулся, показывая загорелое лицо, большую часть которого скрывал потертый респиратор, складывая мускулистые руки на широкой груди, прикрытой странного вида бронежилетом. В его движениях было что-то нечеловеческое. Словно некое существо пытается выбраться изнутри или хотя бы взять тело под контроль. Измененный Старым Миром. Измененный Пустошью. И Курьер невольно сделал ещё один наг вперед, встречаясь с ним взглядом. Глаза Улисса были раскосые, с ирисами прохладного оранжевого оттенка. В них светился совершенно необыкновенный разум, хладнокровный, оценивающий, глубокомысленный. Там не плясали адские огни ярости, не было даже намека на неконтролируемую жажду мести или злобу, что готова выплеснуться неукротимым штормом, стирая разумные черты и уничтожая рассудок. Ничего, что могло бы предвещать угрозу, как бушующий за тонким стеклом вихрь, готовый прорваться сквозь хрупкую преграду, движимый лишь желанием разрушать. Нет, сейчас в этих глазах осталась лишь усталость и затаенная боль, которую может испытывать лишь человек, прошедший трудный, кровавый путь, истерзанный, утомленный, движимый лишь непреодолимым желанием закончить путешествие. - Я хочу понять, зачем ты это делаешь, если не месть или ненависть движет тобой, не желание убить меня? - в этот момент голос Курьера казался таким тихим, мягким, явно не соответствующем тому, что должно было свершиться в центре Разлома. - Одна лишь ненависть не сделает тебя сильным и кроме мучений ничего не принесет. Ответ же на этот вопрос - лишь в нас самих. Возможно, мы умрем с ними на устах. Ты стараешься не видеть и не слышать ничего вокруг себя. Тебе удалось принести в Разлом жизнь. И тогда все узрели созданный тобой мир, новый шанс, новое мышление. А затем ты снова сказал решающее слово - уничтожив одним мановением руки все это, едва не убив мое тело и дух. Его расчетливый взгляд был прям, без единых колебаний. В звучание слов вплетался странный ритм и тон, заставлявший затаив дыхание внимать им. Готовый на все, лишь бы донести свое послание. - От твоей руки погибло много большее, чем просто бесчисленные сотни людей, нечто большее, чем просто идея Медведя или Быка, - Улисс шагнул по низким ступенькам навстречу Курьеру. - И после всего этого ты решил повернуть назад, уйти, скрыться, оставив призраков прошлого в покое... А затем - вернулся, приведя ещё большую силу вместе с собой. На твоей совести - уничтожение нации, что осмелилась сделать в этом мире первые шаги. За все это... Я. Уничтожу. Твой. Мир, - неумолимо упали последние слова, как последние комья земли на свежую могилу. - То, что произошло в Разломе... Есть ли в этом моя вина, кроме как странника, не ведающего, что за послание он несет при себе? Если ты все же решил, то стоит винить лишь меня. - В наших действиях всегда был смысл... Возможно, сама Пустошь дала подарила это право - карать и миловать. Я верю, что у тебя не было злого умысла. Разлом... Фишка... Машина. Все это - послания, принесенные тобой, вестником самой Судьбы. Намеренно или нет. То, что я делаю сейчас, - акт правосудия. И ты, и я способны уничтожить нацию, у нас есть для этого решимость и возможность. Только благодаря тебе была создана дорога, по которой мне было позволено дойти до конца... И выполнить предназначение этого места. За твои поступки ты уже давным-давно ответил, искупил содеянное. Осталось только дождаться, когда твой символ заплатит за все. В этом суть урока для нас. - И ради этого ты обрушишь бомбы на Мохаве? - перед взглядом Курьера пронеслись бесчисленные образы разрушений, которые принесет за собой всего лишь один беспощадный в своей простоте заряд, медленно умирающий в подземном могильнике. - Не Мохаве. На Запад, на все, что было построено на гнилом фундаменте после Великой Войны, на символы, что несет племя несведущих в жизни детей. Ты знаешь, о чем я, поскольку сам был там, неоднократно ходил дорогами в бесплодных поисках себя. Медведь следует за символом, не зная его истории, - он вздохнул, словно чувствуя, как тяжесть принятого решения все сильнее начинает давить на плечи. - Эта идея нашла отклик в твоем сердце, Курьер. Ещё одна причина уничтожить символ, дабы ты полнее разделил мою скорбь. После этого над Мохаве останется один реющий флаг, который также вскоре отправится в пучину истории. В каждом его движении, что сопровождали безжалостные слова, проскальзывала полная уверенность в своих силах. Непоколебимость, покоившаяся на фундаменте убеждений, что поставленная великая цель стоит любых жертв, чьими телами будет устлан путь к ней. Слишком похожий на него. - Но даже если бы все ракеты были готовы к старту... -пересохшие губы неохотно формируют слова, но сейчас не осталось места для слабости. - Ты просто не сможешь уничтожить весь Запад. - Не нужно бороться с врагом, расчленять или вырвать сердце чтобы убить. Достаточно перерезать артерию на горле. Этому я научился у тебя в Разломе - прерви линию снабжения, уничтожь дороги, что питают могучее существо. И оно зачахнет, рано или поздно. Пятнадцатая трасса, дорога жизни Республики, станет пылающей границей, что навсегда отрежет Мохаве от основных сил Медведя. У него был ответ. Как и было обещано. Осталось лишь договориться о цене за полученные знания. - Даже если ты не веришь в эти символы, то я - верю. И мои действия это доказали. Возможно эта идея извращена, но есть люди, готовые идти за ней, страдать за неё и умереть, если понадобится... - он прервался, так и не закончив свою мысль. Хватит ли сил у жалкой горстки идеалистов побороть аморфную массу пассивных существ, что лишь по случайности могут именоваться людьми? Улисс нахмурился и сделал ещё один шаг навстречу. - За твоими словами стоит сила убеждений... Если ты будешь его голосом, голосом своей правды, я услышу, даже если кроме меня этого больше не будет знать никто. Если ты веришь, что его время ещё не пришло, то ответь - почему? - Нет в этом мире ни правды. Ни лжи. Все зависит только от того, под каким углом ты смотришь на происходящие события. Вчерашние герои становятся преступниками, - он чувствовал, что его словно подхватывает неведомая волна уверенности и укрепляет веру в то, что такой шанс, шанс, который позволит направить непомерную мощь стихии огня на ту цель, которую они укажут, выпадает столь немногим, что даже сама история стерла лица этих людей из своей памяти. - Слабые занимают места сильных. Но посреди безволия и руин можно самому создать общество, сделать его сильнее. Ты знаешь историю этого места, оно является самым весомым доказательством моих слов, - последняя исповедь дается легко, словно эмоции сами направили его по пути убеждения. - Наша история... ты думаешь, что твоей силы хватит? На Быка и Медведя? - Один человек... Может создать и уничтожить целую нацию. Ты уже видел это. Ты сам подарил мне это знание, - твердо заявил Курьер, глядя в его спокойные глаза. Последние сомнения были развеяны, когда он пришел к единственно верному ответу. Улисс кивнул, подтверждая столь просто звучащие слова, за которыми стояло нечто большее, чем просто идея, чем просто желание одного смертного. - Ты сам воздвиг крепость вокруг себя и своих воспоминаний. Только никакие стены не дадут тебе забыть о той боли, что ты причинил всем нам. Но с другой стороны…. Ты уникален. Не ломаешь границы, но бросаешь им вызов, тем самым ещё больше раздвигая их вопреки всему, что встает на твоем пути. Совершаешь невозможное, пусть это дается непомерной ценой. Возможно, тебе удастся построить что-то новое. Новый путь. Новая надежда. Новый Разлом. Один человек может создать новый символ, но под силу ли ему изменить старый до неузнаваемости? Пробиться сквозь войско в одиночку не сможет даже самый могущественный воин. Улисс двинулся в сторону возвышающегося пульта управления пуском ракет, наконец разомкнув руки и неспешно доставая из поясного подсумка странного вида ключ, словно сомневаясь в чем-то или ком-то. - Что, если... Запад и Восток сгорят вновь, слабые символы останутся в памяти одной истории, а из пепла восстанет то, о чем мы мечтали? Ты говорил искренне, вспоминая многое и заново открывая для себя. Твои слова... даровали надежду. Мне не дана возможность изменить тебя. Но ты можешь измениться сам и решить, по какой дороге продолжить свой путь. И как можно изменить ход истории. Лишь тебе я доверю право распоряжаться мощью Старого Мира. Ещё раз подумай над моими словами. Ты готов взять на себя такую ответственность? Но самое главное... готова ли Пустошь принять это? Курьер заворожено смотрел на маленький металлический предмет на протянутой ладони. Как столь великая сила могла скрываться в столь малом предмете? - Ты изменил меня, Улисс. Так же, как сама история изменила нас, подтолкнув на этот путь. И цель наших жизней сокрыта не в итогах решений, были они верными или нет. Сам путь наша цель, наше предназначение, наше бремя и счастье. У меня не хватит сил. Но вместе... Мы сможем. С благоговением он принял бесценный дар и, подойдя вплотную к пульту, осторожно вставил его в скрипнувшую ржавчиной скважину, а затем - несмело повернул по часовой стрелке. Его рука дрогнула лишь на миг. Загорелась красная лампочка под рычагом, отделяющим жизнь и смерть, радость и скорбь, веру и отчаяние. Ракеты ждали последнего приказа. Что стоит безликая судьба человека перед идеей, выстраданной неисчислимыми дорогами, полными боли и надежды? Довоенная сила была согласна с ним и покорно склонилась под его движением, заработав по давно забытым схемам, готовясь отправить послание, что ярким росчерком самого Рока соберет щедрые дары из жизней жителей Пустоши, которые будут брошены в основу нового порядка. Через кровь к новому восходу. Возможность стать во главе суда, что решает кому жить надлежит, а кому умереть - не в этом ли суть всех устремлений людских? Годы перетекают в века, пока заканчиваются последние предстартовые подготовки. И вот последний робот отлетел от сопел готовых вырваться наружу столбов с чистейшим светом, в последний раз мигнула сирена и предстартовый отсчет начал тихими щелчками фиксировать последние секунды до начала жатвы душ бесчисленного множества людей. Он не знал, правильный ли выбор сделал. В этом вопросе рассудить и осудить сможет только история, песком времени шлифуя события и факты, оставляя самое важное и удаляя все то, что не смогло противостоять её силе. Но пока что, в этот сегодняшний мимолетный миг, он сам властен творить и разрушать. Вновь повернувшись к знакомому, которого видел впервые, но ощущал, словно они шли рядом с друг другом дольше, чем живут на земле. И увидел в его глазах отражение своих эмоций. Восхищение - искреннее, обнадеживающее, воодушевляющее. - Выбор сделан, Курьер. То, что сделало тебя другим, сделало тебя сильнее. Теперь нам стоит подготовиться, - он прикрыл глаза и расслабился, словно разом потеряв половину сил, что держали его на ногах все это время. - К чему? - Последнему бою. Я думал, что этот путь будет для нас всех последним. Ты вновь преподал урок мне, показал, за что нужно бороться. Я думал, что твоя ненависть возьмет верх и ты решишься убить меня... Я вновь ошибся. Меченые и сам Старый мир не могут стерпеть нас в своем пристанище. Они следовали за тобой. Ты показал им, на что способен. Мы показали. Я думал, что ты направишь ракеты на Быка. Должен был поступить так. Любое действие с этими механизмами приводит к автоматической активации всех систем защиты. Но там есть и сбои - они откроют многие двери. И Разлом придет сюда, поставив пред собой свою армию. Он противостоит нам тенями Медведя и Быка. Мы не можем предотвратить то, что должно произойти здесь. Плечом к плечу. Два Курьера. Убивай из милосердия. В подтверждение его слов на грани слуха родился неясный звук, усиливающийся с каждым мгновением, что быстро перерос в гулкий топот десятков ног, что разносился по коридорам, как и шелест гусениц боевых роботов, за которыми последовал грохот ожесточенной перестрелки. Двери вновь распахнулись, но два Курьера были уже готовы встречать яростный натиск самого Ада. Сошедшие с ума люди и роботы, среди бушующего огня перестрелки, и невозможно было выбрать среди них того, кто являлся более опасным врагом. *** Все закончилось так же внезапно как и началось - посреди луж крови, сгустков отвратительно чадящей зеленоватой жижи, искореженных сервоприводов, он поднялся в полный рост, все ещё тяжело дыша, осторожно держась за раненый бок, и огляделся. Посреди застывших красно-бежевых тел, без конечностей, зачастую со вспоротыми животами, оплавленных обломков боевых механизмов он заметил знакомый плащ, заляпанный чем-то алым и ужас на мгновение сковал его разум. Все ещё отказываясь поверить в происходящее, он кинулся к лежащему Улиссу и аккуратно перевернул его изредка вздрагивающее тело. Сквозь раны на его груди можно было увидеть работающие легкие, каждым агонизирующим движением пытающиеся оттянуть гибель, ещё не понимая, что жизненный путь был завершен. Стимулятор впрыснул лекарственную смесь, но этого было явно недостаточно. - Не отчаивайся... - по муке, исказившей лицо умирающего было видно, с каким трудом давались последние слова, когда более не нужная респираторная маска беззвучно упала на металлический пол. - История... Больше любит запоминать разрушение... нежели созидание... Ты должен жить. Сделай то, что не удавалось никому... Сотвори новый мир. Мое послание... здесь... Нельзя похоронить прошлое в себе... Но можно похоронить всё то, что олицетворяет для тебя... прошлое. Он замер на его руках, всё ещё истекая теплой кровью, а крик, что вырвался из горла Курьера, переливаясь и звеня под сводами, ещё долго звучал в рукотворной пещере. Слезы невыразимого горя ещё текли по грязным щекам, когда грохот камней, грозивших похоронить всех оставшихся здесь, напомнил ему, что задерживаться в этом месте больше нельзя. Поднявшись с колен, он направился к выходу, в сопровождении горьких попискиваний механического друга, что так же скорбел вместе с ним. Курьер покинул место, что стало последним пристанищем тому, кто подарил смысл его существованию, снял бремя отчаяния с плеч, указал цель и вложил в руки ответственность за Восток и Запад, тому, кто помог очнуться ради новой жизни. Ушел, оставляя позади пустоту, а в душе неся незаживающую рану, не обращая внимания на яркие росчерки в далеких небесах, что были видны даже сквозь нескончаемую бурю. Ушел прочь, чтобы начать все сначала.