Его свет

Терять легко. Так легко, что порой просто не замечаешь то, что ты только что упустил. А время, оно как вода. Ты не успел обернуться, а уже никогда не найдешь то, что потерял. Ты ищешь, сходишь с ума, но постепенно буря времени относит вас все дальше, а ты понимаешь, что прошлого не вернуть. Просто невозможно это сделать. И опускаешь руки. Конечно, рассуждаешь о своей ошибке, возвращаешься туда, в прошлое, проигрываешь различные варианты событий, но все уже случилось и тебе точно не вернуть обратно то, что утекло со временем. Время не лечит, нет. Оно калечит. Но, благодаря тем ранам, что не заживают с течением этого потока воды, ты лишь становишься сильнее. Ты идешь, порой, не поднимая головы, но теперь ты не совершишь такой ошибки. В прошлом научился… Так ты считал. Почему ты будешь совершать ошибки? Потому что ты никак не можешь понять сути времени – нельзя оглядываться назад, нельзя жалеть о том, что сделал и хотеть вернуться туда, чтобы все предотвратить. Ты должен смириться и смотреть только вперед. Но нет, тебя так и тянет обратно, и ты получаешь такие же подножки и тычки, и ни черта ты не учишься, а огребаешь граблями прошлого. Так зачем же мучиться времени, лечить тебя? Вот и терпи. Точно так же думал один из монстров Поколения Чудес – Аоминэ Дайки, сидя на подоконнике и смотря в ночное небо. Когда-то давно, хотя, если посчитать, то не так уж это было и давно, он упустил того, кого любил. Когда-то, он предал Куроко, посчитав, что не нуждается в нем, как в напарнике. Только одного Аоминэ не учел, а именно того, что нуждается он в Куроко вовсе не как в напарнике, а как в самом дорогом для него, Дайки, человеке. Сделал больно парню, так еще и потерял его раз и навсегда, ведь, увидев глаза Тэтсуи рядом с Кагами, Дайки тут же отступил. Он, даже после всего того, что произошло между ними, хотел вернуть себе Куроко. А то, что они столкнулись на одной площадке, думал он, знак свыше. Только вот было слишком поздно. Он больше не свет Куроко, а Куроко больше не его тень. И вернуть невозможно. Между Тайгой и Тэтсуей происходит то же самое, что и между ним и Куроко когда-то. Только, зазнавшись в своей силе, потеряв интерес к игре, Аоминэ сотворил то, за что будет винить себя всегда – он предал и потерял Куроко. И он не посмел стать на пути бывшей тени. Хотя, кто из них еще свет, а кто тень. Если отбросить баскетбол, то, неоднократно думал Дайки, именно Куроко был светом в жизни парня. Но прошлого не вернуть. Нужно идти вперед. Так почему же у него не получилось этого? Что послужило причиной такому исходу? Что? Терять, точно так же, как и тогда. Незаметно для себя, но, оборачиваясь, понимаешь, что ничего уже не вернуть. И нет того света, который был с тобой при том человеке. Твой свет ушел, а ты остался в тени и только на баскетбольной площадке ты сияешь. Но достаточно ли этого для того, чтобы жить? Чтобы все забыть? Нет. Усмехнувшись, Аоминэ вспомнил, события вечера. Как всегда, он шел домой после тренировки, которую теперь посещает из-за такого противника, как Тайга. Погода стояла прекрасная, и, несмотря на то, что днем было ужасно жарко, к вечеру жара спала, а прохладный ветерок приятно обдувал чуть влажное после душа тело Дайки. Парень пошел какими-то закоулками, чтобы добраться до дома быстрее и, неожиданно, в одном из дворов он увидел знакомую светлую макушку. «Опять этот придурок. Как же достал, я, кажется, ясно дал ему понять, что мне не нужно его общество. Раздражает»,- самодовольно подумал парень, видя Кисе, и уже хотел было направиться к нему, чтобы выплеснуть всю раздраженность, которую он успел приобрести за день, на него, только вот увидел, что Рёта не один. Что тут делал Мидорима Дайки не понимал. До поцелуя парней. Руки Шинтаро прижали к себе Рёту, а тот обвил шею зеленоглазого и самозабвенно отвечал на поцелуй. А сердце Дайки пропустило удар, затем еще один и еще. Почему-то было неприятно видеть это, и дело вовсе не в том, что они парни и вместе – сам он Куроко любил когда-то. Было что-то еще. Что-то, что ускальзывало от Дайки, как вода сквозь пальцы. Казалось, что он знает что это, но не может схватиться и понять – что же, черт подери. С каждой секундой парню становилось все невыносимее смотреть на поцелуи, поэтому Аомине выбежал из этого закоулка и вернулся сюда, на баскетбольную площадку, в привычную обстановку. И только тут Дайки понял, что он ощутил в момент, когда Мидорима только коснулся губ Кисе. Он почувствовал то же самое, что чувствовал тогда, когда увидел глаза Куроко впервые после того, как потерял его. Рядом был Кагами, и он, Дайки, больше не был нужен Куроко. То же самое почувствовал Аоминэ и здесь. Кинув мяч в стену, парень сел и просто перебрал в голове все моменты, связанные с Кисе. – Аоминэ-ччи, ты хорошо играл, молодец!- подбежал после игры Кисэ. – Отвали. Бесишь,- Дайки оттолкнул парня и прошел мимо него. – Зачем ты так? Я же по-дружески. Ты, действительно… – Рот закрой. Достал. Отвали от меня,- и Дайки ушел, не заметив тогда расстроенного взгляда Кисэ. Да, тогда Дайки был зол. Он только понял, что потерял Куроко раз и навсегда. И не стоило к нему лезть, но упрямый и жизнерадостный Рёта не понимал и хотел сделать как лучше. – Ао-ми-нэ-ччи! Давай сходим погулять? Погода хорошая,- радостно бежал к нему блондин. – Ты, жалкое подобие баскетболиста, уйди. Не беси меня. Мы больше не в одной команде, так что проваливай. Я не собираюсь поддерживать с кем-либо отношения. – Не надо так говорить, бу-ка,- улыбнулся парень, дав щелбан разозленному Дайки. – Ты меня раздражаешь! Не сдержавшись, Аоминэ оттолкнул Кисэ так, что тот упал, больно стукнувшись, и парень опять не заметил расстроенного выражения лица Рёты. Почему? Потому что это Рёта и ему все нипочем. Он веселый дурак, у которого не может быть проблем или в глазах которого не может быть грусти. И только сейчас, в темном спортзале, Дайки понял, что опять сделал то же, что и много лет назад. Просто не замечая для себя, он каждый день ждал появления светлой макушки в поле зрения. Каждый день ждал услышать какое-нибудь глупое заявление, предложение прогуляться или поиграть, он ждал эту солнечную улыбку. И с каждым днем он погрязал в Кисэ все больше, только вовсе не замечал этого. Он так привык видеть шоколадные глаза, которые неотрывно следят за ним на площадке, так привык знать, что за него болеют. Не за команду, а за него. Он ощущал эту поддержку и каждый раз безошибочно находил эту светлую макушку на трибунах, несмотря на то, что каждый раз Кисэ выбирал разные месте. Он привык к этому парню настолько, что под кроватью в коробке у него не всякая порнуха лежит, а журналы, в которых появляются фотографии Кисэ. Дайки не понимал зачем он их покупает, но любой журнал с Рётой тут же оказывался у него. Он, Аоминэ, дошел до того, что ходил на игры Кисе, наблюдая за тем, как парень совершенствуется. Его бесили те, кто толкал или делал больно блондину. Ему хотелось встать и набить морду их капитану за то, что так нежно обнимал его или трепал ему волосы. Почему? Потому что сам Дайки не мог так сделать. Аоминэ видел, что перед каждой игрой Кисэ ищет его взглядом, только вот не находил и расстраивался. Но нет, он не мог просто так показаться, как обидно не было бы блондину. Он привык к Кисе. Он снова нашел свой свет после Куроко, только слишком поздно понял. Слишком. Когда Рёты рядом с ним не наблюдалось так часто, когда на его телефон перестали приходить всякие бредовые СМС, с пожеланиями доброго утра или рассказывающие о всякой глупости, когда он перестал видеть Кисэ на спортивной площадке, даже тогда Аоминэ не занервничал. Только раздражался, злился, беспокоился. Но не понимал еще того, что произошло. А теперь поздно. На этот раз его свет отвернулся от него. Теперь все не так, как было с Куроко. Теперь все хуже и обиднее. Да еще и нашел с кем – с Мидримой. Прижав лоб к стеклу, Аоминэ сжал кулак и усмехнулся – как пошутило с ним время, просто обхохочешься. Снова на те же грабли, только немного сменившие окраску. Но он точно так же потерял его – свой свет. Упустил, не заметил. Теперь было больнее и обиднее, чем в прошлые разы. И, сидя в темноте спортивного зала и смотря на небо, Аоминэ хотелось зарычать и к чертям разнести здесь все, потом убить Шинтаро и забрать Кисэ себе, никуда не отпуская, но он не мог. Хотя бы потому, что за убийство ему дадут срок, а Рёта возненавидит его. Внезапный свет ослепил Дайки на пару секунд, а спокойный голос произнес: – Так и будешь страдать тут, как будто тебя только что кинула девушка? – Момои, уйди, и без твоих замечаний херово,- фыркнул парень. – Что, Дай-тян, понял?- усмехнулась девушка, поглаживая парня по плечу. – А ты давно, что ли?- смиренно вздохнул Дайки, смотря в окно. – Ну, не так, чтобы очень. Но поняла еще до того, как он ушел от тебя,- девушка, откинув волосы, села на подоконник. – Он не ушел… – Ты видел. К Шинтаро. – Мне все равно… – Точно так же, как с Куроко? Не ври, Аоминэ. Я знаю тебя, как свои пять пальцев. Сдался? Рано,- только хмыкнула Момои. – Что значит «рано»? Я видел их, Момои! Как эта падла целовала его, а он не сопротивлялся, очень даже отвечая!- вскочил парень, выходя из себя. – Так, черт побери, возьми и сделай что-нибудь?! Ни черта ты не видел! Ты видел то, что они целовались, все! Ничего более, а, знаешь ли, есть и секс по дружбе,- девушка встала напротив друга и грозно посмотрела на него. – Я потерял его раньше, чем увидел их… – Ты такой придурок! Невыносимый, упертый баран. Загляни в себя, ты должен чувствовать, а не поддаваться эмоциям, как сопливая девчонка,- успокоившись, девушка направилась к выходу.- Ты сейчас ничтожен, Дайки. Не смей сдаваться, это как игра в баскетбол, где тебе не было равных до появления Кагами, только на кону гораздо большее, чем простой выигрыш. А равных тебе тут тысячи, лучше тебя – миллионы, но, раз уж он выбрал тебя, то подумай, тупая твоя башка, хоть немного,- и девушка ушла, так же неожиданно, как появилась. А Дайки, со злости, чуть не сломал баскетбольное кольцо, но понял, что Сацуки права. Усевшись на пол и тяжело дыша, парень просто закрыл глаза и окунулся чисто в свои мысли и чувства. Все что он видел – темнота, непроглядная. «Все напрасно, я потерял его, как когда-то Куроко»,- вздохнул Дайки, но неожиданно, где-то глубоко внутри себя увидел еле мелькающий лучик света. Все что надо сейчас – это догнать и ухватиться за него. Оставить себе. Но как это сделать? Как сделать так, чтобы лучик света разросся как солнце? Как сделать так, чтобы этот лучик остался с ним? Навсегда желательно. – Уж точно не сидеть на жопе,- усмехнулся Дайки и встал с пола. Погода ближе к ночи ухудшилась. Ветер поднялся сильнее, да и было гораздо прохладнее. Казалось, что вот-вот начнется дождь. А Аоминэ все бежал к дому парня, надеясь, что никого, кроме Кисэ дома не будет, или придется вытаскивать его на улицу. И, когда Аоминэ уже был около двери дома парня, начал капать небольшой дождик. Смуглокожий тут же начал барабанить в дверь Рёты и, к счастью, открыл ему сам парень. – Ты?- очень удивился блондин. – Поздно уже, приходи завтра… – Дома есть кто-то, кроме тебя?- грубо перебил Дайки парня. – Нет,- опешив, не соврал Рёта. – Что ты делаешь, черт тебя дери?- возмущался блондин, когда парень вносил его в дом, закрывая входную дверь. – Я пришел поговорить. Можно?- поставив свой свет на пол, Аоминэ посмотрел в глаза парню, от чего тот только смутился. – У тебя есть пара минут, я спать скоро ложусь, мне завтра на фотосессию,- устало вздохнул парень, опираясь о перила и стараясь не смотреть на Дайки. – Я видел тебя с Мидоримой,- сказал Аоминэ. – Поздравляю. Ты точно так же сох по Куроко, тебя это не должно смущать,- фыркнул Кисэ. – Не должно, ты прав. И меня это не смущает, просто… Просто какого черта ты целуешься с этим куском дерьма?!- вспылил парень. – Не тебе решать с кем мне целоваться! Если это все, то дверь там, а я спать,- блондин пошел было наверх, но синеглазый схватил его за руку и притянул к себе. – Это еще не все. Не встречайся с ним! – Иди к черту, Дайки. Ты меня уже раздражаешь! – Но я видел, я понял, как ты ко мне относишься, Рёта… – Да срать я хотел, что ты понял. Поезд уехал, ту-ту, пока-пока. Поздно, раньше надо было думать. Теперь я с Шинтаро, он добрый, отзывчивый, не такая падла, как ты… – Ты нужен мне,- тихо проговорил Аоминэ. – Он такой хороший, мне тепло в его объя… Чего?- не расслышал Рёта. – Ты нужен мне, очень. – Но как же Куроко? Ты… Я, нет, Дайки, если тебя задевает то, что я встречаюсь с Мидоримой, просто забей на это, но не смей так играть. – Меня не это задевает. Ты, правда, нужен мне. Просто я не замечал, как привязался к тебе. Ты нужен мне, почти как воздух. Пожалуйста, не уходи к нему, потому что, если ты уйдешь, то я опять останусь во тьме, совсем один,- проговорил Аоминэ, зная почти наверняка, что Кисэ не поймет его. – Но почему ты так поздно это осознал-то?- Рёта прижался к Дайки. – Дурак. – Я не пропускал твоих игр, и видел, как ты ищешь меня. Я чувствовал твою поддержку и всегда находил тебя среди тысячи болельщиков, потому что ты один такой,- прижал к себе парня Аоминэ. – И, все-таки, ты ублюдок, Дайки,- улыбнулся парень и поцеловал своего любимого человека. Ничего не отвечая, Аоинэ понес Рету в его комнату, не прекращая его целовать, а там, уложив на кровать, просто прижал к себе, чувствуя какое тепло идет от его кусочка света. – А что теперь будешь делать с Мидоримой?- вздохнул Аоминэ. – Ничего,- хитро улыбнулся Кисэ.- Я же просто разрешил ему научиться на мне целоваться с парнем, привыкнуть к телу парня, вот и все. – То есть, если бы я не увидел это, если бы не психанул и не пришел к тебе, ты так дальше бы и ждал меня?- немного разозлился Дайки, вжимая Рёту в кровать. – Нет, я бы уехал в Англию, меня туда модельное агентство приглашало,- обнял Аоминэ парень. – Слава Богу, что я успел,- Аоминэ опустился на Кисэ сверху и начал целовать его шею, чувствуя, как тонкие пальцы парня зарываются ему в волосы. А потом было все: и поцелуи, и объятия, и нежность, и дикая, необузданная страсть, прерываемая лишь поцелуями, стонами и всхлипами, а дальше сон, крепкий, теплый, в объятиях друг друга сон. И так бывает, что, кажется, ты наступил на те же грабли, а это вовсе не грабли. Ты всего лишь оступился, а кто-то сверху не дал тебе наступить туда же. Ты вырос, ты понял, пусть с помощью кого-то, но понял же. И теперь ты рад, ты теперь самый счастливый человек, которого только можно представить. Уже в полудреме Аоминэ вспомнил, что, когда уходил из злополучного двора увидел еще одного парня. И только сейчас он понял КОГО увидел. Кажется, Мидориме еще придется побороться за свое счастье, но ведь это вовсе не дело Дайки, поэтому парень спокойно уснул, прижимая к себе голого и теплого Кисэ.