The Hardest Part Is Letting Go Of Your Dreams

      Когда я проснулся, то уже был в комнате. Там было темно, свет не проникал через приоткрытое окно, единственным источником света являлась лампа, которая крепилась болтами к столу, стоящем в углу. Сев, я сразу же принялся искать альбом, но не нашел его. Перерыв комнату, я все равно его не нашел, поэтому открыл дверь и побежал по коридору в сторону кафетерия. На полпути медсестра, помогавшая с утра, увидела меня и спросила: - Почему ты вышел из комнаты? Тебе нельзя ходить здесь ночью. - Где чертов альбом? - огрызнулся я, и медсестра сделала шаг назад, протянув руки, будто защищаясь. - Мистер Уэй, вам нужно успокоиться, - сказала она, а я сделал шаг навстречу, от чего женщина вскрикнула. - Я знаю, он у вас, поэтому отдайте его ПРЯМО СЕЙЧАС.       Неожиданно два санитара появились рядом, сбивая меня с ног, прижимая к полу и говоря, чтобы я успокоился. - Я спокоен, просто хочу вернуть свои рисунки, - выдохнул я и начал плакать.       Медсестра сжалилась надо мной и попросила санитаров освободить меня. После того, как я поднялся на ноги, я посмотрел ей в глаза и, заикаясь, сказал одно лишь слово: - П-пожалуйста.       Она сделала глубокий вдох, прежде чем сказать: - Джерард, тебе нужно пойти со мной.       Я последовал за ней по коридору в офис. За столом там сидел доктор Вентц и попросил меня сесть. Я сел, а он держал в руках мой альбом. Я протянул руку, но доктор держал его вне досягаемости, когда спросил: - Джерард, кого ты рисуешь?       Отрицательно покачав головой, я протянул руку снова, одновременно говоря: - Я уже говорил, что не знаю, кто это. Просто вижу его во снах. Зная кто это, я бы здесь не находился.       Доктор Вентц вздохнул и протянул книжку обратно. - Ты не видел его прежде, не правда ли? - спросил он, и я кивнул. - Я сумасшедший, правда? - спросил я, а он тепло улыбнулся и сказал: - Джерард, ты не сумасшедший. Он реален и находится в этом учреждении. Мы ничего не знаем о нем, кроме имени и возраста. Парень пробыл здесь три месяца и не помнит ничего до того момента, как очутился здесь. Мы надеялись, что ты можешь рассказать о нем что-нибудь.       Я отрицательно покачал головой. - Он снился мне в течении четырех месяцев, но я не знаю, кто он. Что с ним не так? Почему он здесь? - спросил я, и доктор Вентц покачал головой. - Доктор сохраняет конфиденциальность, Джерард. Я не могу сказать тебе, что с любым другим пациентом здесь.       Я кивнул, в знак благодарности, как меня осенило: - Если он реален, я могу покинуть это место?       Доктор Вентц нахмурился и покачал головой. - Сожалею, Джерард, но мы до сих пор не знаем, что заставило тебя видеть сны и галлюцинации с тем, кого ты никогда не встречал. Тебе нужно остаться.       Я вздохнул и опустился в кресло. - Сейчас я могу идти? - спросил я.       Доктор Вентц кивнул и сказал: - Поспи немного, Джерард. Первый сеанс психотерапии состоится завтра.       Когда я вышел из комнаты с альбомом в руках, санитары отвели меня обратно в комнату. Бросившись на кровать, я свернулся калачиком вокруг книжки, прижимая ее к груди, как будто от нее зависит вся моя жизнь. Пока я думал о том, как мог знать того мальчика и что он значит для меня, утомление выиграло, и я заснул.

***

      На следующее утро я проснулся и услышал стук в дверь. Медсестра заглянула в комнату и сказала, что пора на завтрак. Я пошел в маленькую ванную, побрызгал водой на лицо, чтобы проснуться, после чего зарылся пальцами в волосы и пошел из комнаты в кафетерий. Взяв завтрак, я снова сел в пустующий угловой столик. Все смотрели на меня, но я оглядывал комнату, интересуясь только одним человеком. Когда я увидел его, мы посмотрели друг другу в глаза, но я не узнал его взгляд, потому что то, как он смотрел на меня, не совпадало с тем, что я привык видеть в своих снах. Я попытался улыбнуться, Но он только нахмурился и отвернулся, после чего я вдруг потерял аппетит. После завтрака нам разрешили побыть на улице до начала терапии, поэтому я пошел в комнату, взял альбом и, найдя дерево снаружи, сел под ним. Я начал рисовать парня еще раз и, когда почти закончил, тень легла на лист, и послышался сердитый голос. - Почему ты рисуешь меня?       Я посмотрел вверх, а он стоял там, глядя на меня. Мне вдруг стало страшно, а очертания его лица впервые сложились в голове.