Пожалуйста, стань слабее

Куликов вышел из палаты пациентки и направился прямиком к кофейному аппарату — после четырех операций подряд все тело нестерпимо гудело, а руки дрожали даже от такой ноши, как пластиковый стаканчик. В приемной все постепенно стихло: пострадавших развезли по палатам и операционным, родственников отправили по домам. Нина сидела на посту, безмолвно уставившись в одну точку. - Устала, Нин? - Устала, Сережа, ой как устала... Какой жуткий день. Даже не надеялась, что он когда-нибудь закончится. - Согласен. Ладно, пойду прилягу, а то ноги не держат, - Куликов развернулся и направился было в сторону ординаторской, когда вдруг вспомнил: - Нин, а как у ребят дела? - Костя и Гафуров удачно закончили, в ординаторской отдыхают, - регистратор на минуту замялась, а потом продолжила: - Брагин тоже закончил. По голосу Нины Куликов догадался, что операция прошла не так успешно, но дополнительно ничего спрашивать не стал — у каждого из них уже есть свое кладбище, и каждый из них знает, каково это, когда на нем появляются новые имена. В ординаторской царила тишина, это был тот самый вид тишины, который поселяется в помещении смертельно уставших людей: убаюкивающая, успокаивающая, вселяющая надежду и наполняющая силами. Сергей осторожно прикрыл дверь, стараясь не разбудить уснувших прямо на столе молодых коллег. Брагин же наоборот не спал, перехватил его взгляд так, словно ожидал увидеть кого-то другого. - Брагин... Молчаливое сочувствие. Кивок в ответ. Они врачи — им не привыкать, но это не значит, что от этого легче. - Ты Марину не видел? - Нет, я сам только с операции. Может, она оперирует еще? - Да мы с ней одновременно первых брали, уже почти восемь часов прошло, - Брагин тяжело поднялся и направился к двери. Не успел он открыть её, как в ординаторскую ворвалась Юля — одна из операционных сестер. - Ой, Олег Михайлович, пойдемте скорее, Марине Владимировне ваша помощь нужна... - Она что и правда еще оперирует? - Брагин даже голос повысил от удивления. - Идем, идем, конечно. Серега, хотя нет, ты что-то совсем замучено выглядишь. Лазарев, рота, подъем! Пошли, подсобишь. - Ммм... Олег Михалыч, так же и инфаркт не долго заработать... - Давай, не ной, не заслужил. Пойдем. Хирурги и медсестра вышли, а Куликов тяжело опустился на диван: ему осталось пару часов до конца смены, но он уже чувствовал себя совершенно вымотанным. *** - Марина Владимировна, как вы тут? - Брагин вошел в операционную с несменным задором, но увидев бледную измученную Нарочинскую, тут же сменил тон: - Так, Костя. Ты на крючки, а я сейчас заберу у Марины Владимировны вот эти замечательные штучки и возьмусь за девочку. - Брагин, займись лучше переломом, у меня просто время выходит её на наркозе держать. Надо поскорее закончить. Уже и так два раза остановка была. - Чего ж ты раньше не позвала-то, - Брагин послушно отодвинулся к перелому, оценивая фронт уже проведенных работ. По его расчетам Марина в одиночку провела две разнопрофильные операции без перерыва. Даже с учетом сегодняшнего аврала это было чересчур. Даже для неё. Словно в подтверждение его мыслей, Нарочинская судорожно вздохнула и прикрыла глаза. Всего на минуту, но ему этого было достаточно, чтобы заметить испарину на её лбу, сухие губы и легкое подрагивание венки под глазом — верный признак того, что Марина держится из последних сил, вопреки всевозможной логике и инстинкту самосохранения. - Так, позовите мне Гафурова — это раз. Костя, займи мое место — это два. Марина, марш от стола — это три. - Не командуй, Брагин, я... - Я сказал: отошла от стола, - он не позволил ей даже закончить фразу. Воспользовавшись её усталостью и раздражением, выхватил инструменты и оттолкнул её в сторону. - Знаю: ты гений и железный доктор, Нарочинская, но на сегодня хватит. Дай дяде закончить, а молодежи поучиться. - Брагин, как ты смеешь! - Смею, Марина Владимировна. Все, прекращай балаган и иди отдыхать — восемь часов оперировать в одиночку на два профиля — это, конечно, гениально, но еще и глупо при наличии коллег. Марина открыла рот, но, так и не найдя, что сказать, закрыла его и вылетела из операционной, едва не сбив с ног Салама. Тот охнул от неожиданности, но под строгим взглядом Брагина тут же спохватился и принялся за работу.