Пожалуйста, стань слабее

Брагин устало стащил шапочку с головы и уселся на стул прямо в предбаннике операционной. Еще три часа и еще одна спасенная жизнь, и еще один назревающий скандал: он не знал, что случилось, он не знал, почему Марина не позвала его или другого хирурга, а продолжила это бессмысленное геройствование, но он точно знал, что,если он сейчас появится на её очи, его ждет грандиозный скандал, ибо «она — начальник, а он — дурак». И тем не менее, Брагин заставил себя подняться и пойти в сторону кабинета своей женщины. Марина сидела за столом и даже не подняла головы, когда он вошел. Злилась, казалось, даже усталость прошла. Хотя он знал, что это не так. Знал, что если она сейчас поднимет голову, он снова увидит эту дрожащую жилку, её единственную предательницу и его единственную союзницу. - Марина, прекрати дуться. Это не серьезно. Даже не шевельнулась, продолжила копаться в своих бумажках, тупо перекладывая их с места на место, скорее всего даже не понимая, о чем они. - Марин, что стряслось? Что это было там, в операционной? - Олег уже начал волноваться, когда она вдруг вскинула голову. - Что это было? Это я тебя хочу спросить, что это было!? Ты на меня наорал, выставил меня, как девочку, с моей же операции! Брагин, ты совсем охренел?? Олег даже опешил: такого взрыва точно не ожидал, думал, она будет язвить и кидаться холодными резкими фразами, но это было скорее похоже на тщательно сдерживаемую истерику. - Мариш, ты чего? Ты же еле на ногах стояла... - Со мной все нормально. Просто усталость, и я вполне могла это все закончить сама. Мне нужна была лишь твоя помощь с переломом, - упрямая, как всегда, но Олег видел, что под этим упрямством кроется что-то еще. И его интуиция ему подсказывала, что ему это что-то ой как не понравится. - Так, Нарочинская, прекрати. Ты бы сделала то же самое. Все. Концерт окончен, пакуйся и поехали домой. - Поезжай. Мне еще надо закончить кое-какие дела, - главврач выразительно указала на стопку документов у телефона. - Я попозже приеду. - Когда попозже? Уже половина второго ночи! Мы двенадцать часов на работе, а ты еще и после суток. Нет, ты собираешься и мы едем, поняла? Брагин чувствовал, как кровь в его жилах закипает, он понимал, что еще секунда и он просто схватит её и силком вытащит из этой больницы. - Я сказала езжай, и прекрати орать, - Марина даже не собиралась его слушаться. Она уже сумела совладать с рвущимися наружу эмоциями и сейчас методично-обреченно потянулась к стопке, но не успела взять даже первый лист — сильные руки буквально выхватили её из-за стола: она оказалась лицом к лицу с просто адски взбешенным Брагиным. - Слушай меня внимательно, Марина Владимировна. Сейчас ты берешь свои вещи, одеваешься и мы едем домой. Я не знаю, что происходит в твоей голове, но мне это категорически не нравится. Я не позволю тебе довести себя до изнеможения, чего бы ты себе там не вообразила. Ты меня поняла? Марина,широко раскрыв глаза,наблюдала всю бурю эмоций в его глазах — от страха до ярости, от нежности до растерянности. Её словно парализовало на мгновение: единственное, что она смогла сделать - кивнуть в ответ: она чувствовала себя кроликом перед удавом, но, как ни странно, ей было ни капельки не страшно, ведь даже его хватка, будучи буквально железной, не причиняла боли. Это была не сила, это была магия куда мощнее: магия искренней заботы. Всю дорогу они ехали молча: Нарочинская все еще была под впечатлением произошедшего в кабинете, а Брагин просто молчал, опасаясь, что на него снова нахлынут эмоции. Это было похоже на хрупкий мир: тишина между ними не была успокаивающей или тяжелой, нет, скорее выжидательной, настороженно-испуганной, ломкой. На одном из светофоров Олег вдруг наклонился к проигрывателю и, поколдовав над ним несколько секунд, отпрянул, бросив «разведывательный» взгляд в сторону Марины. Она молча следила за ним, ничего не спрашивая, не пытаясь заговорить. Она не понимала, что он хотел сделать, пыталась прочесть что-то по его лицу, но в этот момент из динамиков раздался низкий мужской голос: «Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого, ты сама не боишься ни свиста пурги, ни огня хрустящего. Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь Не заплачешь и не застонешь, если захочешь. Станешь плавной и станешь ветреной, если захочешь... Мне с тобою - такой уверенной - трудно очень.»(р.рождественский) Голос сделал небольшую паузу, во время которой Брагин снова наклонился к проигрывателю и нажал «Стоп». Марина очнулась и поняла, что они уже у её подъезда, она хотела что-то сказать, но Олег её опередил: - Марин, хоть нарочно, хоть на мгновенье - я прошу,робея,- помоги мне в нас поверить, стань слабее, - голос Брагина замер, словно оборвался в молитве. Он смотрел прямо ей в глаза, смотрел и видел, как что-то внутри её тает, поддается его теплу, магии слов Рождественского. Марина внезапно всхлипнула, потянулась к нему и спрятала свое лицо на его груди. Сквозь частные всхлипы и обрывистые вздохи, он скорее не услышал, а почувствовал, как она прошептала «прости».