Пожалуйста, стань слабее

Марина очнулась на полу и не сразу вспомнила, что произошло ночью, а когда вспомнила, безумно захотела, чтобы все это оказалось страшным сном, жутким недоразумением, чьей-то злой отвратительной шуткой, короче говоря, чем угодно, но только не тем, что было на самом деле. Потому что, на самом деле,было больно, страшно и одиноко, а еще очень хотелось спрятаться под одеяло и надеяться, что все разрешится само собой, но даже под одеялом была слышна навязчивая трель телефона, поэтому Марине пришлось встать и снять эту чертову трубку: - Нарочинская, - она сама не узнала свой голос, сорванный рыданиями и как будто простуженный. - Доброе утро, Марина Владимировна, я Вас разбудила? – голос Павловой разъедал мозг, как барабанная дробь первого января. – Извините, но у нас тут ЧП, Вы просто не поверите, кто на этот раз! - Лазарев? - Марина мысленно закатила глаза и приготовилась выслушивать долгие и нудные разглагольствования на тему «Почему доктор Лазарев должен покинуть славное учреждение имени Склифосовского». - Отчего же, как раз Лазарев исправляется: перестал опаздывать, вежлив и аккуратен. Вполне возможно, что из него все-таки будет толк. - Замечательно, Ирина Алексеевна, раз все хорошо, давайте тогда я приеду, и мы с Вами продолжим эту увлекательную беседу. Хорошо? - Конечно, но Марина Владимировна… - Вот и замечательно, я немного задержусь, но к обеду буду. До свидания, Ирина Алексеевна. Марина отключилась и со злостью зашвырнула телефон на кровать . Вот это ей удружила Зименская с замом отделения, прав был Брагин, что отговаривал её увольнять Пастухова… Чёрт, Брагин… Нарочинская подскочила и снова потянулась за телефоном. От резкого подъема голова закружилась, но Марина даже не обратила внимания, могучая женская интуиция настоятельно твердила, что в эту самую секунду головокружение это не самая большая её проблема. Брагин был «вне зоны», что вовсе и не удивительно после того, что случилось ночью: либо злится, либо отсыпается. Ей очень не хотелось думать, что он нашел утешение в объятиях другой, но такое тоже было возможно – все-таки речь шла о Брагине. С гудящей головой и тяжелым сердцем Нарочинская стала собираться на работу: что бы ни случилось у неё лично, пациенты страдать не должны. Так всегда говорил её отец, и у неё не было оснований ему не верить. В холл приемного отделения Марина вошла вместе с врачами скорой: у них был плановый аврал – два дня назад начались отборочные матчи сборной России по футболу. Месяц предстоял быть напряженным: в этот раз все важные матчи проходили в Москве, что привело в восторг московских фанатов и сильно испортило начало лета врачам. Лежащий на каталке парень громко стонал, смешивая кричалки с подвываниями, следом ехали еще четыре таких же героя, завывающих те же кричалки в разных тональностях. Присутствующих быстро расхватали подбежавшие врачи и на несколько секунд в приемном стало относительно спокойно. - Добрый день, Марина Владимировна, не ожидала вас увидеть, - Нина слегка шутливо салютнула в сторону входящей главврача, но тут же снова растворилась в работе. Марина, растолковавшая конец фразы, как упрек за опоздание, только улыбнулась и заспешила в кабинет - переодеваться. Её ожидал очередной активист футбольного движения, близко познакомившийся с тяжелым тупым предметом. Операция обещала быть не сложной, но ассистент бы ей не помешал, поэтому немного посомневавшись, она попросила медсестру вызвать Брагина к ней, как только он освободится. Но несмотря на все её старания в замедлении темпа операции, Олег так и не появился, зато за окошком операционной уже минут десять как маячила Павлова. Наконец, в узком окошке двери в операционную промелькнул хирургический костюм, и сердце Марины сделало тройной тулуп, приземлилось на ласточку и почти закончило аксель, когда в раздвижных дверях показался Куликов. - Здрасте, Марина Владимировна, вам еще помощь нужна? Медсестра сказала, что вы Брагина звали… - А что он так занят, что не смог? - ей пришлось на мгновение забыть об операции, чтобы голос прозвучал спокойно и ровно. - Так он не вышел, Павлова вообще кричала на весь этаж, что он уволился. Я… Зажим со звонким эхом прокатился по полу операционной и приземлился у ног Куликова, оборвав его на полуслове. Воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как в соседней операционной делают надрез, все присутствующие тщательно прятали глаза, стараясь не смотреть на Нарочинскую, застывшую с широко распахнутыми глазами. Марина очнулась первой: - Вы очень вовремя, Сергей. У меня что-то руку свело, даже инструменты держать не могу, - неуклюжий смешок. – Не закончите? - Да, конечно, Марина Владимировна, конечно, отдохните. - Спасибо, Сергей Анатольевич. Марина быстро разделась и вышла из операционной, стараясь не расплакаться до того, как доберется до кабинета, но едва приоткрылась дверь, на неё, словно коршун, налетела Павлова. - Марина Владимировна, у нас ЧП! Брагин не вышел. Оставил какую-то писульку и исчез. Представляете, даже не позвонил, просто передал заявление через Нину. - Через Нину… Да, я разберусь, дайте сюда, - выхватила листок из рук заведующей отделения, и перед тем как захлопнуть дверь прямо перед носом настырной коллеги, максимально небрежно бросила: – Позовите мне Нину, пожалуйста, Ирина Алексеевна, я сейчас сама во всем разберусь. Ах да, попросите её захватить документы – она знает какие. Спасибо. Падая на диван, Марина очень надеялась, что Нина действительно знает, какие документы нужны ей именно сейчас.