Пожалуйста, стань слабее

еще одна маленькая глава, по сути - продолжение предыдущей. Следующая обещает быть больше В кабинете Марина тяжело опустилась на диван и закрыла лицо руками – буквально на секунду (её всегда выдавали секунды), но этого Нине хватило, чтобы вздохнуть с облегчением. Эта холодность и равнодушие – всего лишь маска, значит, не все еще потеряно. - Марина Владимировна, тут такое дело, - Нина начала нерешительно, сбиваясь на официальный тон. – Мне, в общем, скоро надо будет в отпуск. - Ты же была недавно, за неделю до того как… - Марина запнулась, понимая, что только что открыла самую большую тайну своего существования: теперь её жизненная лента делилась на «до» и «после». «До» и «после» того злополучного дня, когда пришли результаты анализов и перед ней совершенно из ниоткуда возникла самая жуткая дилемма в её в этом мире: своя любовь или чужая жизнь. - Я не о таком отпуске, - даже не будучи уверенной в реакции мужа, Нина продолжала надеяться на лучшее. – Я о том, что немного дольше. Где-то раз в двенадцать, минимум. - Полтора года? - Марина нахмурилась, а потом вдруг просветлела. Дубровской показалось, что на долю секунды в кабинете появилась та Марина, которую она всегда знала и которую считала своей подругой. – Ты беременна?! - Ага… - Поздравляю, Ниночка, а как Женька, рад? Конспираторы, по нему даже не видно! - Марина действительно улыбалась, пусть немного печально и пусть улыбка лишь едва-едва касалась её глаз, но Нина знала, что это было искренне. - А вот тут проблема, - поймав непонимающий взгляд главврача, Нина поспешила объяснить: - Я ему еще не сказала, боюсь, что он не обрадуется. Ты же знаешь Женьку: он детей на дух не переносит, сколько раз Пастуховы с Юлькой приходили или Брагин Томку привозил... – неожиданно поняв, что сморозила, Нина в страхе запнулась и посмотрела на Марину. Но Нарочинская снова её поразила: вместо того, чтобы кинуться в слезы или нервно подскочить, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, Марина Владимировна улыбалась. Улыбалась по-настоящему – широко и открыто, так что Нине даже обидно стало, что только одно упоминание имени хирурга привело её в куда больший восторг, чем такая новость, как беременность подруги. Но долго обижаться Дубровской не дала сама Марина: - Боже мой, Нина, ты гений! Нинка! Я знаю, где Брагин! - Марин, ты в порядке? – тихо, словно разговаривала с буйно помешанной, пробормотала регистратор. - Теперь да. Господи, а я всю голову сломала, куда он мог запропаститься, почему телефон не отвечает… Теперь всю понятно, все складывается. Надо только позвонить Эмме и все узнать. Нинка, когда ты в декрет уйдешь, что ж я без тебя делать буду, а? На этот раз Нина сама обняла Нарочинскую, радуясь, за себя, за неё и, возможно, за Женьку. Но Марина на долгие объятия настроена не была: загоревшись идеей позвонить Эмме, она тут же приступила к её воплощению. Первым делом нужно было найти телефон в записной книжке, подаренной Олегом в честь её возвращения на должность главврача. Она все это время не пользовалась ею, но всегда держала рядом на письменном столе. Сейчас её стол был завален бумагами, оттого книжка нашлась не сразу, а её добывание привело к небольшому «листопаду». Один из таких листочков – белый конверт с фирменной печатью SynlabCompany приземлился прямо у ног Дубровской, и та не преминула спросить: - Марин, Synlab? Я думала, мы только в нашей лаборатории анализы проводим, это же частная и дорогущая к тому же! - Это так… не обращай внимания… просто реклама очередная, - Марина вдруг побледнела и выхватила конверт из рук медсестры, поспешив спрятать его в карман. Нина не стала ничего спрашивать, хотя заметила надпись на конверте: «Результаты лабораторного исследования. Конфиденциально». Не замечая подозрительного взгляда Нины, Нарочинская продолжала рыться в записной книжке в поисках нужного номера. Наконец, требуемые цифры были перед глазами, и Марина поспешила к телефону. Сунутый второпях в карман халата конверт, проворно выскочил и снова приземлился у ног регистратора. На этот раз, посчитав подобное невероятное поведение конверта знаком свыше, Нина не стала ничего говорить, а просто сунула скомканную тайну к себе в карман, в надежде разобраться с этим позднее. Бумажный ключ к отгадке фактически прожигал карман любопытной регистратора, и, не в силах больше терпеть эту пытку, Нина поспешила из кабинета Нарочинской, знаками показывая той, что не хочет мешать разговору. Уже закрывая дверь, она услышала, как Марина слегка неуверенно, но все еще воодушевленно приветствует Эмму Луспарян, бывшую любовь Брагина и мать его дочери Тамары.