Пожалуйста, стань слабее

- Олег, идите ужинать, Леша уже приехал! – Эмма снова вынырнула из своих воспоминаний, услышав звук подъезжающего автомобиля. Впрочем, Брагин тоже все слышал, поэтому уже приближался к дому, таща подмышкой хохочущих и болтающих конечностями детей. Томка хохотала, но в то же время ревниво косилась в сторону Андрея, стараясь отвоевать больше внимания у отца, но Олег то ли делал вид, то ли действительно не замечал её собственнических настроений. Осторожно спустив малышей на пол и подтолкнув к двери со словами - «а ну-ка, дети, марш мыть руки!», Брагин прислонился к арке, ведущей на кухню. - Замучили они тебя? - Да нет, с ними весело, жить хочется, - последнее Олег явно не планировал произносить вслух, поэтому тут же постарался спрятать фразу за дежурной шуткой. – А то резать некого, а другое меня не вдохновляет, сама знаешь. - Знаю, Брагин, знаю… Эмма хотела еще что-то спросить, но в гостиную вошел её муж, а сразу за ним и дети. Пора было приступать к ужину. Весь ужин женщина внимательно следила за Брагиным, стараясь понять, отчего успешный хирург, до безумия обожающий свою работу и дня не способный прожить без скальпеля в руке, вдруг сорвался из дорогой сердцу Москвы и прилетел за океан. Явно не для того, чтобы уже неделю играть в заботливую Мэри Поппинс, нянча своего и чужого ребенка. Последнее получалось у Олега удивительно талантливо (Эмма даже поразилась, сколько в Брагине нераскрытого потенциала), настолько, что уже заслужило внимание Алексея и парочки русскоговорящих соседей, считавших, что семья врачей наняла «няня» для ухода за детьми. Это был идеальный папа, но совершенно не знакомый Луспарян Олег Брагин, и это её ужасно тревожило. - Дорогая, все хорошо? – Алексей удивленно смотрел на жену, которая уже минут пять как сверлила глазами своего бывшего, не реагируя даже на самые смелые его шутки. - А? Что? Да-да, все хорошо. Хотите чаю? - Нам бы чего покрепче, а, Алексей Иваныч? - А почему бы и нет, Олег Михалыч. Любишь виски? Мне недавно такой ароматный напиток презентовали – просто оранжерея в бутылке! - А что, здесь так тоже принято? - Ну, не везде, но Бостон-то на 70 процентов русский, а уж наш центр и подавно. Пойдём, попробуешь – за уши не оттащишь! За разговорами о практике и медицинских традициях новой и старой родин мужчины удалились из столовой, оставив детей и женщину заканчивать ужин втроём. Дети послушно жевали рыбу, старательно выгребая овощи и «пряча» их в пюре – Эмма умилилась, вспомнив, что так всегда делала в детстве сама, но тут же пресекла попытки отпрысков повторить свои детские шалости. Когда пюре и ненавистные овощи были съедены, а тарелки вымыты, женщина оправила малышей готовиться ко сну, а сама вышла в гостиную, где Брагин и Комаров играли в шахматы за бокалом виски. - Нет, так нельзя. Слон у тебя уже ходил, он для рокировки не пригоден! - Как это нет, он же на своем месте стоит! - Это не важно, он уже играл! - Да ну тебя, Брагин, с твоими правилами! Я всю жизнь так играл! - Значит, неправильно играл. У меня интерн был – чемпион по шахматам с фотографической памятью, я тебе зуб даю, что он прав. - Да верю я, верю… Эх, черт. Что, опять мат? Я этого твоего интерна переманю, чтобы он меня так играть научил. - Он рад будет, его все равно Ма… уволили. Стоящая в дверях Эмма заметила запинку Брагина и решила, что пора прижать хирурга к стене: - Это ты про Яна? За что его? - Слишком умный был, вот и поплатился, - попытался отшутиться хирург - Да ну, я Марину знаю, она бы за такое не уволила. Расскажи, что стряслось. - Ошибся он. Пациент умер. - И Марина за него не заступилась? Что-то ты темнишь, Брагин, что-то ты темнишь. Это совершенно не похоже на Нарочинскую, неужели её так власть испортила, а? - Нет. Просто «нет». То самое, после которого задавать вопросы может только бессердечный и асоциальный самоубийца, да ещё и обладающий мазохистскими наклонностями. В этом «нет» было столько холода, что лед в виски замерз обратно, а Эмма почувствовала, как по коже со слоновьим топотом пробежала дрожь. Её внутренний индикатор неприятностей зашкалил и лопнул от напряжения, заполнив голову еще большим количеством вопросов. - Пойду поцелую дочку на ночь и буду сам укладываться – устал что-то. Не против закончить игру завтра? - Олег, как ни в чем не бывало, обратился к Комарову, допивая виски одним глотком. – Кстати виски действительно потрясающий, надо будет у тебя название переписать и кому-то из особенно благодарных пациентов подсунуть. Все неловко улыбнулись и пожелали друг другу «доброй ночи». Неловкость не просто повисла, а повесилась в воздухе, задорно раскачиваясь. *** - Эм, что такое с Олегом стряслось? Кто такая Марина? Он буквально позеленел, когда ты её имя упомянула… - муж Эммы недоуменно глядел на супругу, пытаясь разобраться в происходящем. - Они… я не знаю, как тебе объяснить. Они никогда не были вместе, но всегда были. Это то, что так просто не опишешь. Он любит её, она любит его, но они обожают портить друг другу жизнь… Эмма запнулась, понимая, что не сможет объяснить Алексею, что же такого в отношениях этих странных людей – она сама не понимала до конца. - Он не хочет жениться? - Он женился. Но на другой. На зло Марине или наперекор себе, мне кажется, он и сам не знает. Глаза Комарова стали размером с блюдце, но ни комментировать, ни перебивать супругу вопросами он не стал, да она бы и не услышала, продолжая рассуждать вслух. - … Мне всегда казалось, что он просто не умеет любить по-настоящему. Уважает, целует, чувствует страсть, но не любит. Не потому, что плохой, а потому, что не знает, как это делается. И это всегда делало его легким в расставании: на Брагина не злишься, ведь он старается, но что-то просто не выходит. Он сам от этого мучается, но это не помогает… Я так думала, пока не появилась Лариса. И тут произошло чудо: Брагин влюбился. По-настоящему, до глупостей-милостей и готовности принять её взрослого сына. Я даже ревновала, ты не поверишь! Думала, что же со мной не так, что он в меня не влюбился, а в какую-то выскочку из глубинки… А он просто помешался, был готов драться за неё с её бывшим мужем, был готов рисковать карьерой и головой, но не успел. Её убили. На его глазах, на глазах всей больницы её зарезал наркоман в припадке. Не спасли Ларису, и это его изменило. Теперь он боится, что ли, я не знаю… А Марина – это Нарочинская, дочь того самого Нарочинского, ну ты же знаешь, - получив от мужа утвердительный кивок, Луспарян продолжила: - они почти незнакомы были. Марина пришла, в тот день, когда Ларису убили. И если с Куликовой было все понятно, то здесь такие сумерки, что черт ногу сломит. Эмма прекратила свой рассказ и уставилась в окно. Реакция Брагина удивила и её, даже испугала своей бескомпромиссностью, отчаянием…