Пожалуйста, стань слабее

*** Олег зашел в комнату дочери, когда та уже сидела на кровати и бездумно листала страницы книжки. - Это ты уже читать умеешь? - Не-а, мне мама читает, или Леша, а я картинки смотрю. А ты мне почитаешь? - Конечно, давай. Отец и дочь устроились на постели в предвкушении чтения, но то ли девочке надоела сказка, то ли Брагин не достаточно вписывался в роль Золушки, но вскоре книжка была отброшена, а Тома настойчиво зудела: - Ну, расскажи что-нибудь, ну паааап, ну расскажи… - Чего тебе рассказать? Сказку? - Неа… Не хочу сказку, сказки мне мама рассказывает, ты мне что-нибудь другое расскажи, красивое только! - Что ж тебе рассказать. Сказку ты не хочешь, анекдоты тебе еще рано… А хочешь, я тебе стихотворение расскажу? - Варение? – Тома широко распахнула глаза и уставилась большими карими глазами на отца, почти не мигая. – Я не люблю варение… - Нет, не варение, а стихотворение, - Брагин рассмеялся, щелкая девочку по носу. – Стишок, но только длинный, хочешь? Но не простой, а с предысторией, м? Нахмурив брови и повернув голову в сторону окна, малышка долго раздумывала, хочет ли она услышать стишок, но, в конце концов, с энтузиазмом кивнула, позволяя отцу начать. Все еще посмеиваясь над реакцией ребенка, Брагин набрал в грудь воздуха и начал: - Жил-был на свете добрый дядя доктор – не принц, просто очень хороший и веселый доктор, который всегда всем старался помочь: и зверюшкам, и людям, и птичкам. - Как Айболит? - Почти, только у Айболита все получалось, а у нашего доктора - не всегда, потому что нельзя все делать одному. А еще потому, что одному жить очень скучно. И как только об этом дядя подумал, встретил он тетю. Она тоже была доктор и тоже очень хорошая… - А красивая? - Очень красивая! Самая красивая доктор на свете… - Как мама? - Как мама… - Брагин замялся, но переубеждать Томку не стал. Ведь её мама тоже самая красивая, хоть и для другого доктора теперь. – Так вот, дядя и тетя стали дружить. И все у них получалось: и зверушек вместе спасали, и детишкам помогали и даже небольшие чудеса стали у них получаться, когда они вместе. И все были вокруг счастливы, когда они были вместе… но потом что-то случилось. - Их заколдовала злая ведьма? - Можно и так сказать. Заколдовала доктора злая ведьма и заставила его жениться на другой тете – тоже хорошей и доброй, но совсем не любил её наш доктор и очень мучился. Он не знал, что делать, он грустил и горько-горько плакал по ночам, но чары были сильнее. Наконец решился он написать принцессе… - Тёте-доктору? – уже зевая, но все еще следя за рассказом, поправила отца малышка. - Да, тёте-доктору, просто она оказалась принцессой… - А-ааа, - девочка снова зевнула. - Но сколько не старался, ничего у него не получалось. Перестала принцесса понимать его, как будто на разных языках стали они говорить. Доктор уже совсем отчаялся, когда одна мудрая… черепаха, - Брагин подумал о Нине и понял, что если ему захочется умереть, он знает, как это сделать медленно и болезненно. – Так вот, эта мудрая черепаха подсказала ему, что есть такой волшебный язык – стихи называется. И только он может помочь доктору вернуть принцессу… - И доктор написал стихи? - почти уснувшая Тамара вдруг снова открыла глаза. - Конечно, он же очень любил принцессу и хотел её вернуть, чтобы вместе быть счастливыми и помогать другим, поэтому он тут же сел писать. Долго он мучился-раздумывал, не одну ночь провел сидя в одиночестве и, наконец, написал: Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит, а ходят в мелкой суете разнообразные не те. И он не с теми ходит где-то и тоже понимает это, и наш раздор необъясним, и оба мучимся мы с ним. Со мною вот что происходит: совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладёт и у другой меня крадёт. А той - скажите, бога ради, кому на плечи руки класть? Та, у которой я украден, в отместку тоже станет красть. Не сразу этим же ответит, а будет жить с собой в борьбе и неосознанно наметит кого-то дальнего себе. О, сколько нервных и недужных, ненужных связей, дружб ненужных! Куда от этого я денусь?! О, кто-нибудь, приди, нарушь чужих людей соединённость и разобщённость близких душ! (Б. Ахмадулиной, Е.Евтушенко) Когда стихотворение закончилось, Тамара уже спала: ровный и размеренный ритм отцовского чтения убаюкал её не хуже сказки, но слушатель у него все еще был: на пороге в детскую, едва сдерживая слезы, стояла Эмма. На её лице была написана растерянность и сожаление, но она ничего не сказав, подошла к кроватке, поцеловала дочку, затем коснулась губами лба Брагина и вышла из детской. Возможно, её разрывало любопытство, но она слишком уважала Брагина, чтобы ковыряться в его ранах ржавым прутом. Она еще спросит, а он – все расскажет, но не сейчас. Просто не сейчас. Посреди ночи Эмма проснулась от неясного шума в стороне детской: кто-то шумно вздыхал, слышались голоса. Решив, что это Тамара проснулась от кошмара и зовет её, женщина поспешила на голос, но в детской было тихо: девочка мирно сопела, обнимая подаренного отцом кролика сразу руками и ногами. Улыбнувшись такой картине, Эмма поправила малышке одеяло и уже была готова поверить, что все её приснилось, как из комнаты напротив раздался приглушенный стон. Все еще не понимая, что происходит, женщина осторожно приоткрыла дверь как раз в тот момент, когда спящий в абсолютно аналогичной Тамаркиной позе Брагин сквозь сон произнес: - Марина… Мариш… На долю секунды Эмме показалось, что у неё перехватило дыхание – этот стон был не просто случайно вылетевшим во сне словом, это был даже не результат богатых сновидений, это был крик души, боль, тщательно спрятанная внутри сердца при дневном свете, пробравшаяся сквозь оборону разума и воплотившаяся в слове. В имени. Луспарян растерялась. Она не видела его таким никогда – ни после смерти матери, ни после смерти Ларисы. Она видела его плачущим и совершенно разбитым, раздосадованным, злым и готовым слететь с катушек в любую секунду, но она никогда – никогда за все семь лет их знакомства – не видела его таким: комком сверхчеловеческой боли, всепоглощающей и бездонной.