Пожалуйста, стань слабее

Домой к Комаровым-Луспарян женщины поехали не сразу: Эмма настояла на предварительном шопинге и прогулке по пляжу, прекрасно понимая, насколько сильно Марина хочет оттянуть волшебный момент выяснения отношений с Брагиным. Из-за этого домой они вернулись, когда на город опустились рваные фонарями и неновой подсветкой сумерки. Дом был пустым и таинственным: Андрюша мирно сопел в своей кроватке, а мужчины сидели в саду у костра – оттуда слышался смех и звуки гитары. Эмма любила слушать, как её муж перебирал струны, не играя ничего определенного, а просто намурлыкивая себе мелодию вечера, мелодию настроения. Но в этот раз играл не Алексей – Эмма никогда не слышала этой песни раньше, поэтому, уложив в постель уснувшую после долгого дня дочку, подошла к выходу в сад, движением головы прося Марину следовать за ней. Та несколько колеблясь, вышла на крыльцо и прислонилась спиной к стеклянной двери, вслушиваясь в любимый голос, по которому так скучала все эти серые и пустые вечера в огромной и холодной Москве. Ни Брагин, ни Комаров женщин не заметили, продолжая переговариваться во время вступления, которое уж давно затянулось. - Давай, Брагин, заводи… Ты у нас сегодня именнинца, - Алексей был прилично пьян и, судя по ответному гоготу, – Брагин находился в не лучшем состоянии, хотя по нему это было не так заметно. – Давай, за рождение новой врачебной звезды на американском небосклоне! Ура! Музыка терпеливо остановилась, давая мужчинам шанс чокнуться и выпить, но уже спустя пару секунд возобновилась, на этот раз после нескольких аккордов к мелодии присоединился немного дрожащий мужской голос: В мирной жизни потерь не считая, Остаемся без близких людей, Обо всём на бегу забывая, Их уносит судьбы карусель. И стираются временем лица И уносит вода имена, В жизни всякое может случиться, И порой это наша вина. Тает полоской размытою Времени прошлого дым. Где же вы, небом забытые? Дайте же знак хоть один... Тает полоской размытою Времени прошлого дым. Где же вы, небом забытые? Дайте же знак... Эмма сглотнула возникший в горле комок и повернула голову в сторону Нарочинской. Марина стояла, глядя в пустоту, как завороженная, только её губы еле заметно шевелились, вторя словам песни. Эмма не решилась даже вздохнуть, боясь нарушить этот момент странного единения, а песня тем временем продолжалась, все больше и больше сжимая горло женщине своей пронзительной обреченностью и необъятной тоской. По какой-то нелепой случайности Обрывается тонкая нить, Исчезает из нашей реальности То, что мы не умели ценить. И сорвется из горла отчаянный, Тишину разрывающий крик, А в ответ будет только молчание… Тает полоской размытою Времени прошлого дым. Где же вы, небом забытые? Дайте же знак хоть один. Тает полоской размытою Времени прошлого дым. Где же вы, небом забытые? Дайте же знак… Брагин закончил песню и неожиданно для себя осознал, что сегодня произошло. Он окончательно разорвал все связи с городом своего детства, решив – в одночасье, повинуясь какому-то странному порыву – остаться в чужой для него стране, где он не знает языка, где у него нет друзей, но где у него есть шанс не умереть от тоски благодаря любимой дочери. Томка, единственная дама его сердца, которая никогда его не предаст. Брагин догадывался, что, возможно, в будущем, девочка не раз будет огорчать, выводить из себя или даже злиться на своего непутевого отца, но он точно знал, что она не оттолкнет его без видимой на то причины, не выбросит за дверь, как нашкодившего котенка, как это сделала та, кого он хотел назвать – да что врать! – все еще называет любимой… Мысли о Марине не хотели исчезать из его головы, он скучал по ней, иногда ему казалось, что он нуждается в ней, как в воздухе, что без неё ему становится трудно дышать этим до отвращения чистым океаническим бризом. Тогда он доставал свой мобильный и смотрел на сделанные им еще тогда – в прошлой жизни – фотографии любимой женщины дома, на работе, в парке… Он часами мог любоваться на её глаза, губы, тонкие линии бровей и затейливо завитые локоны, погружаясь в свой собственный океан блаженных воспоминаний. Однако сейчас ему хотелось выть от той боли, что причинял тугой комок на уровне сердца, который не смогла растопить ни улыбка дочери, ни новая престижная работа, ни даже бутылка отличного виски. Сдерживая желание закричать, Олег снова провел рукой по струнам: - Иваныч, а давай-ка что повеселее, а? Но «Иваныч» петь уже был не способен, он спал, устроив голову на плече садового гнома. - Эх, ты Иваныч, - Брагин невольно вспомнил также не умеющего пить Пастухова, а за ним и весь Склиф и снова её… Места для веселья не осталось окончательно, поэтому вздохнув, Олег опять запел: Снег за окном Мой студит дом Некому Сердце согреть Горькая мысль Это не сон Трудно разлуку стерпеть Как мне дойти к тебе во мгле Нет следа на всей Земле Все разведены мосты Где же ты? Где же ты? Дай знать мне, где тебя искать Как сказать, что буду ждать Где найти твои следы Где же ты? Где же ты? «Где ты сейчас, Мариша? Что с тобой? Ты грустишь, сидя дома с бокалом вина или погрузилась в работу, стараясь все выбросить из головы? А может, ты уже давно забыла все и сейчас крутишься у большого зеркала в прихожей, легкими движения поправляя прическу и одергивая подол подскочившей юбки? Как ты? Где ты? С кем ты?» - Брагин так увлекся своим внутренним диалогом к Марине, что едва не пропустил начало следующего куплета, но ровно за секунду до его вступления, мелодию подхватил другой голос. Тот самый, который он узнал бы во сне, при смерти, через тысячи и тысячи километров, тот самый, за которым он был готов пойти на край света, её голос запел: Сколько дорог мне предстоит вслед за тобою пройти Сколько ещё мне пережить Выпадет в этом пути Дай знак мне, где тебя искать Как сказать, что буду ждать Где найти твои следы Где же ты? Где же ты? Где найти твои следы Где же ты? Где же ты? Брагин повернулся на голос, пытаясь убедиться, что ему все это послышалось, но на пороге дома действительно стояла она: в простых синих джинсах и серой мужской – его, забытой когда-то в её квартире – футболке, слегка сползавшей с плеча. Она стояла, прислонившись спиной к стеклянной двери в гостиную, и пела, глядя ему прямо в глаза: Пусть говорят Нет смысла ждать Я знаю, ты где-то там Злая судьба хочет отнять Но я тебя не отдам Не позволив ей перейти к припеву, Брагин оборвал мелодию, заставляя последнюю струну жалобно взвизгнуть и лопнуть со звучным треском, больно ударив его по пальцам. Это привело его в чувство, заставило вскочить и… разозлиться. Да, именно разозлиться: он едва сумел перестать думать о ней каждую секунду, он хотел начать новую жизнь, в которой больше не будет места для неё, как она появляется на пороге его новой жизни, готовая снова все разрушить, все смести к чертям, оставив после себя только засыпанное пеплом пожарище.