Пожалуйста, стань слабее

Брагин так и не смог уснуть: ему казалось, что, если он закроет глаза, то сопящая рядом Марина вдруг растворится в утреннем тумане и все начнется заново – его пустые утра, его одинокие вечера после того, как уснула Тамарка… Тамарка! Брагин вскочил с кровати, понимая, что залюбовавшись на любимую женщину (которая, кстати, еще непонятно как оказалась здесь, но с этим он решил разобраться позже), он забыл разбудить дочку в садик! Эмма его убьёт. Вылетев из спальни, на ходу застегивая джинсы, Брагин влетел в комнату дочери, чтобы обнаружить детскую кроватку пустой и аккуратно застеленной, немного постояв и решив, что ребенок самостоятельно встал и оделся, Олег натянул футболку и спустился в кухню. За обеденным столом сидело все семейство Комаровых, а Эмма над чем-то хлопотала у плиты. Подмигнув дочери и переглянувшись с похмельно-помятым новоявленным коллегой, Брагин постарался бесшумно примоститься за столом, но не вышло: - Да ладно тебе, Брагин, я даже не злюсь, что ты проспал, - Эмма повернулась ко всем лицом и поставила на стол большой закрытый графин с чаем и один поменьше – с кофе. – А где Марина? - Спит еще, - Олег сам не понял, как его губы растянулись в улыбке при упоминании её имени. – Она выглядела уставшей вчера, пусть выспится. Эмма улыбнулась в ответ, замечая, как всего за одну ночь Брагин расцвел и помолодел. Даже спросонья, небритый, помятый, он выглядел так, как обычно выглядят совершенно счастливые люди. - Марина? – Алексей удивленно поднял брови, морщась от собственного голоса, болью отдававшегося в голове. – Это твоя начальница бывшая? - Да, Нарочинская. Я тебе о ней говорила. Пей давай чай, поможет, - ехидно ухмыляясь и грозя кулаком Брагину за спаивание мужа, ответила Луспарян. – Она вчера приехала. Ты уже… эм… спал… Ответ Комарова утонул в кружке и тяжелых вздохах под взгляды удивленных детей и веселящихся взрослых. Брагин снова отметил, насколько похожи в этом своём неумении пить Комаров и Пастухов. - Ну что, моя звезда, собирайся, поедем в сад, - встал из-за стола Брагин, когда девочка запихивала в рот последний кусочек печенья, запивая его странной комбинацией из молока и апельсинового сока, которую терпеть не мог никто из взрослых, но обожала младшая Брагина. - Я отвезу детей сама, Брагин, не парься, - Эмма ловким движением забросила посуду в посудомоечную машину и, указав на мужа, продолжила: - У Леши смена только в 2 начинается, а вам с Мариной надо время пообщаться и все выяснить. - Я отвезу, Марина еще часа три спать будет все равно, а я Томке обещал, так что давай сюда ключи. - Хорошо, смотри сам, - не став долго препираться, Эмма указала Брагину на ключи на тумбочке в прихожей и отправилась сама собираться на работу. С некоторых пор ей надоела тихая жизнь домохозяйки, и она вернулась на половину ставки в небольшой консультационный центр при медицинском комплексе, где теперь работал не только её муж, но и Брагин. - Давай, Тома, Андрей Алексеич, одевайтесь! Молодцы, а теперь пошагали к выходу, - Брагин, одетый в легкую джинсовую куртку шел неторопливо, замыкая колонну из двух разнорослых гномовидных дошколят, одетых в цветные куртки и резиновые сапожки на случай дождя. Завидев эту картину, Алексей усмехнулся, вспоминая картинку из диснеевского мультика: - Эм, может, не надо было Брагину с работой помогать, такую няньку теряем! - Молчи уже, юморист. Пей давай свои таблетки и собирайся на работу, - весь утренний задор Эммы тут же растворился в раздражении: она ненавидела, когда её муж выпивал, особенно, когда он терял чувство меры и напивался до состояния полной аморфности. Она могла бы сорваться на него вчера, но ни при Брагине, ни при детях ссориться не хотелось, поэтому Эмма старательно делала вид, что ей не доставляет неприятностей похмельная тушка супруга, но как только лишние уши покинули зону слышимости, женская сварливость взяла своё. – Я ж тебя просила: не можешь – не пей. У Брагина многолетний опыт работы в российской хирургии, он пить научился параллельно с умением оперировать! - Да ладно тебе, Эм, я просто увлекся. Раз в год что ли и отметить карьеру друга нельзя?! - Это когда это вы с Брагиным успели так сдружиться, а? - Эх, дорогая моя, у мужчин дружба начинается с бокала виски или «стрельнутой» сигареты… - Ты не куришь. - Значит, с бокала виски. - Виски пьют из стаканов, умник. Все, иди, собирайся, а я поехала. Целую! Как только дверь за женщиной закрылась, Алексей снова опустился на диван, тяжело вздыхая и постанывая от головной боли. - Голова болит? - незнакомый женский голос вывел его из похмельной дрёмы и заставил открыть глаза. На лестнице со второго этажа стояла высокая стройная блондинка в потертых голубых джинсах и широкой футболке с мужского плеча. Она лукаво улыбалась, немного склонив голову вправо, и в упор смотрела на мужчину. - Да, жутко. А Вы Марина? - Да, я вчера приехала. Вечером, когда Вы… - Знаю, «спал», - Комаров фыркнул, всем своим видом пытаясь показать, что можно называть вещи своими именами. – А я… - Алексей, знаю. Муж Эммы и отец… эм… - Марина замялась, пытаясь вспомнить имя младшего ребенка, но так и не смогла. - Андрея, да. Он самый. Приятно познакомиться. Я о вас наслышан. - Надо же? Что я злобная и своенравная? Или что я ненавижу мужчин в целом и Брагина в частности? - Ну… Хорошее о вас тоже, наверняка, говорят, - Алексей замялся, не собираясь ни опровергать, ни подтверждать сказанное Мариной. Они много говорили с Брагиным, и тот всегда вспоминал эту женщину со странным смешением любви и неясного Алексею пренебрежения, кажущегося искусственным, но прячущим горечь, которую Комаров так и не смог разгадать. - Хотелось бы в это верить… - Хотите кофе? Там, на столике, в маленьком графине должен быть еще теплый – Эмма только минут пять, как заварила. Кружки в шкафчике справа от плиты. - Да, спасибо, с удовольствием, - Нарочинская спустилась с лестницы и, негромко шлепая босыми ногами, прошла в кухню, чтобы вернуться оттуда через пару минут с двумя кружками ароматного напитка. – Выпейте, Алексей, помогает. Правда. - Спасибо, - мужчина потянулся к напитку и быстрыми глотками осушил кружку, а заметив удивленный взгляд Нарочинской, объяснил: - Мне на работу надо через два часа – чем быстрее подействует, тем лучше. Марина понимающе покачала головой. Они сидели какое-то время в тишине – не имея тем для разговора или не желая отвлекаться от собственных мыслей, просто молча слушая, как за окном шумит дождь, а на большой стене в гостиной мерно тикают сделанные под старину часы. Спустя какое-то время Алексей встал, поблагодарил за излечение себя от головной боли и исчез в одной из спален. Марина осталась сидеть одна, поджав ноги под себя, она не моргая смотрела в окно, думая о том, как много она могла бы потерять, если бы не послушала тогда Эмму. Тихое единение прервал звук подъезжающей машины и хлопок входной двери – это вернулся домой промокший до последней нитки Брагин. Громко бормоча что-то себе под нос, он отряхнулся и хотел, было, направиться в ванную, но заметил сидящую на диване Нарочинскую. - Привет, проснулась уже? - Привет, - она встала, осторожно поставила уже остывший кофе на журнальный столик и подошла к нему ближе. – Да, проснулась. Замерз? - Нет, не очень, там не холодно, только мокро, - Брагин не сводил с неё взгляд, словно боялся, если моргнет – она растворится. - Я вижу, - снова мягкая улыбка. Она смотрела ему в глаза, а потом вдруг прильнула к нему всем телом, обхватывая его торс руками и зарываясь лицом в грудную клетку. - Я же мокрый совсем. - Не сахарная, не растаю. - Это радует, - она почувствовала его ухмылку и теплые руки на талии. Вышедший из спальни Алексей беззвучно проскочил мимо, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, кроме как звуком захлопнувшейся за ним двери. Он не знал, что конкретно случилось в Москве, он понятия не имел, почему Марина вернулась, но он был не слепой, чтобы понять, что сейчас для них каждый – третий лишний. Они стояли посреди прихожей, прижавшись друг другу: Брагин – мокрый от дождя, но до безобразия счастливый, и Марина – непривычно тихая, нежная и даже кроткая – такой он её никогда не видел. Такой она сама себя никогда не знала. Наверное, так случается в жизни любой сильной женщины: всегда находится тот самый, для которого твоя броня не имеет значения, а твои колючки не причиняют боли. Марина подумала о колючках и вспомнила слова медвежонка из старого советского мультика о ёжике в тумане: «Если тебя нет, то и меня нет». Наивно, по-детски, но правда. Брагин, словно услышав её мысли, вдруг прошептал, касаясь горячими губами её макушки: - Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда. Ни секунды не раздумывая, даже не сомневаясь, Марина ответила ему словами мультяшного романтика: - Я верю.